Проповедь

 

   Чада света – как это 27.09.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Поздравляю, братья и сестры, с Воздвижением Креста Господня и всех причастников с принятием святых Христовых тайн. Начался новый церковный год. Мы праздновали Рождество Пресвятой Богородицы, и вслед за ним, за этим праздником сразу Воздвижение Креста Господня. Хотя по продолжению церковного года страсти Христовы, значит Великий Пост еще далеко. И, казалось бы, в том месте, где мы придем после Рождества  Матери Божией, потом Рождества Христова, сначала Рождества Матери Божией, потом Благовещения, потом, после Благовещения девять месяцев и Рождества Христова, потом Обрезание Христово, потом Крещению Господню, потом придем только лишь к Страстям Господним. То есть, к завершению уже жизни Христа на земле. А значит, где-то к середине самого годового круга богослужебного, к середине того пути, которым мы в течение года следуем за Господом, за Христом, за Его Матерью и за Святыми Его. Но не пришло еще это время, а уже крест. Как? Почему?

 Да, в воспоминание события, которое совершилось, когда Константин и Елена нашли Крест Господень, то есть то древо крестное,  на котором был распят Господь. Но не в это же только воспоминание поставляет церковь Божия, а значит, благословение Господне и благословение Отца Небесного крест нам в начале церковного года. Поставляет в знак и в знамение того пути, каким должно будет пройти весь следующий год, так же как и шли предыдущий и все предыдущие годы. Если ты благочестив, если ты в благочестии своем искренне веруешь во Христа, а веровать – это значит, относится к Нему сыновне, и тогда, получая от Него те или иные  заповеди, воспринимать их как непреложные заветы. Через Господа, Христа нашего говорит Сам Отец Небесный. И вот, принимая Его Отцовские наставления, более того, его Отцовские, Отца Небесного заветы, ты как чадо будешь идти и совершать всю свою жизнь по этим заветам, во исполнение этих заветов.

 А так как это заветы все-таки не кровных наших родителей, и не телесных наших старших, уважаемых и почитаемых людей, или лучших людей нашего окружения или нашего времени, это заветы самого Бога, значит, в них есть нечто, что является Божиим. Они обращены к нам, к людям, поэтому они исполняемы нами. Коль они обращены к людям, значит мы, люди должны будем их совершать и исполнять. И они исполняемы человеком. Но та часть в этих заветах, а значит и в заповедях Божиих, которые и есть все Евангелие, та часть, которую способен человек по своему естеству, по своей простоте, а значит, по жизненности естественных свойств, дарованных ему Богом, он способен что-то воспринять и соответственно этому способен что-то выполнять. Но если бы на этом только бы все и ограничивалось, эти заветы не были бы заветами Божиими. Или заветами Божиими, но только лишь для исполнения человека, по человечески. Заветы же Божии, а значит заповеди Его, а ,значит все Евангелие содержат в себе нечто, что знает только Бог. Хотя в словах, которые говорятся, например: «Ищите прежде Царства Небесного». Понятно нам? Понятно, ум вполне это воспринимает. Ясно нам в практике, в жизни к осуществлению? Ибо ясно, не ясно  это относится к реальной практике осуществления. Ясно нам, что искать? Вроде ясно. Но к этому «понятно», к этому «ясно», которое по-человечески мы совершаем, в этих же словах: «Ищите прежде Царство Небесное», есть еще и нечто, что дано от Бога по-Божьи, и оно человеком не может быть ни понято и ни  уяснено. Это знает только Бог, что лежит за словом «Царство Небесное», что лежит за словами «Ищите», и что лежит за словами «Прежде всего».

 Хотя человек скажет: ну что вы тут говорите нам, все понятно, все ясно, по-человечески, а по-Божьи? Для исполнения этой заповеди требуется не только человеческое понимание и ясность исполнения. Требуется еще и разумение Божественное. Но человек ведь не имеет его, человек не Бог и Бог не человек. И не может человек знать, кто есть Бог и что вложил Господь в эти слова. И поэтому Дух Святый прежде и Христа и Отца Небесного приходит к нам, и может благодатью Своею сообщаться с нами. И вот в благодати Духа Святаго, то есть уже Божественного явления к нам, может открывать нам то, что содержится в этих простых, казалось бы, словах, то, что и знает и несет в Себе только Бог. Значит, без восприятия благодати, познать Божескую часть в этих словах невозможно. Божеская часть открывается только там, где человек принимает в себя благодать Духа Святаго. И уже она, благодать, открывает ту часть в словах заповеди, какая принадлежит только Богу.

 Уразумев это Божеское, по благодати воспринятое тобою, ты дальше можешь уже удержать это в себе, и опять же по благодати. Ибо Божеское ничем человеческим удержать невозможно, кроме как тоже Божеским же. Поэтому если ты благодать в какой-то момент теряешь, то тебе нечем даже удержать, что же сказал Господь в той или иной заповеди Своей, того Божеского, что дала тебе благодать в начале. Так часто бывает, мы знаем из опыта своего, что в некоторые моменты то ли молитвы, то ли жизненных обстоятельств, то ли во время службы, вдруг открывается нам доселе неведомая глубина каких-то слов, то ли Евангелия, то ли в богослужениях. Открывается так, как мы никогда не предполагали и не думали, что это может быть так. И в этот момент, когда открылось, мы совершенно очевидно живем уже в ином пространстве, в том пространстве, где это открылось, и это пространство благодати. И в этом благодатном пространстве жизнь по благодати. И это поразительно. Она, правда, не кичится, эта жизнь, она, правда, не тщеславится перед другими, она просто внутри живет. Но буквально проходит некоторое время на той же самой службе, на той же молитве, или же сменяются обстоятельства нашей жизни, и мы теряем. Был свет, и как бы ушел. Наступила вновь тьма, снова сомкнулось наше сердце в своем человеческом естестве и Божеское угасло, или сокрылось в глубине сердца нашего.

 Поэтому удержать и сохранить это тоже целое дело. Но опять же, как ты можешь удержать руками воздух? Никак. Воздух не удерживается руками, ты его даже ощутить не можешь. Руки слишком грубы для того, чтобы удерживать воздух, цеплять его лохмотьями воздуха, класть из одной ладошки в другую, лохмотья воздуха, разве сможешь так? Тем паче, человеческое естество не может ухватить естество Божеское. И поэтому благодать неприкосновенна для человека. Чем же тогда удержать само благодатное откровение, которое тебе далось? А только благодатью. Как? Только умением и способностью ее хранить. Чем же мы можем хранить благодать Божескую? Можем хранить добродетелями. Важнейшее из них, которое собственно направлено на хранение Божественной благодати, есть дар добродетелей смирения, и затем, следующая за нею добродетель кротости. А чтобы ничто человеческое, и тем более, внешние разные обстоятельства не перехлестнули ни смирение, ни кротость, в человеческом естестве уже человеку свойственное есть терпение и мужество. Вот если ты эти терпение и мужество в себе воспитал, то ими ты, оказывается, сможешь ограждать себя от своих внутренних искушений человеческих, и от разных искушений внешних, напастей всяких разных. И тогда смирение и кротость как добродетели в тебе сохранятся не побитые, не перемешанные с темным естеством мира. А коль они будут не перемешаны и не побиты, то ты ими сможешь удерживать благодать воспринятую, а соответственно и то содержание заповеди, которое далось по благодати.

 Но удержать, это же не все. Дальше же надо, заповедь-то дается, чтобы ты так жил, значит надо жить уже дальше по ней, причем жить не столько по тому, что ты по человечески воспринял в этой заповеди, а жить именно по тому, что далось тебе по благодати в этой же заповеди. Вот почему жить. Но тогда надо все время хранить себя в благодатном присутствии со Святым Духом. Если мы вчера внимательно слушали Евангелие, то поразительно, Евангелие вчера говорит о Свете. Начинается оно, помните, со слов: «Отче, прослави Имя Твое». А в ответ глас с Небес Отца Небесного ко Христу: « И прославил и прославлю». Люди при этом одни услышали, как бы гром прозвучал, другие услышали, что ангелы сказали, только Сам Господь один, Он слышал, что это сказал Ему Отец Небесный.

 А дальше Господь говорит уже, обращаясь к нам: «Ходите во Свете, пока Свет с вами». Правда, Он это говорил своим ученикам, потому что Он сам как Свет ходил между ними: «И тьма не обымет вас». А дальше уже идут слова, непосредственно к нам обращенные во все века и времена. Прочту вам: «Донде же, Свет имате, веруйте во Свет, да Сынове Света будете». Вот вам благословение Евангелие на утреней в день Воздвижения Креста Господня. Это благословение подается нам каждый год, это благословение подается нам на весь предстоящий впереди год. И это благословение дается нам с вами на всю нашу земную жизнь. Послушайте еще раз: « Донде же Свет имате, веруйте во Свет, да Сынове Света будете». Вот вам все три момента, о которых мы только что с вами говорили. Донде же Свет имате – это тот момент, когда мы вдруг какое либо слово священное пережили благодатно, тогда мы Свет имеем. Веруйте во Свет – это тот период, когда мы сохраняем это благодатное откровение. А далее – да Сынове Света будете- это когда мы по этому откровению благодатному исполняем всю свою жизнь. И тогда по нашей жизни видно, что мы Сыны Света.

 Не человеческого понимания заповеди, тем более, человеческой ясности исполнения этой заповеди, потому что человек на самом деле тьма есть. А ходя и во тьме, говорит Господь фразой раньше, не знает, куда идет. Ходящий во тьме, то есть в естестве человеческом, не знает куда идет. Как бы мы ни мудрствовали, как бы мы с вами ни предполагали, что нам все теперь ясно, все теперь понятно, но если ты это говоришь от своего человеческого ума, от своего человеческого разумения, или от каких-то человеческих откровений, тебе кажется, но не от благодати, ибо ты смирение и кротость потерял. Не имея терпения  и мужества, подверг себя разным искушениям, и веры не имея, вместо нее только одно религиозное чувство, совсем и не смог удерживать благодатных откровений в себе. Но тогда ты тьма, какой бы ты умный не был, и какие бы блестящие мысли богословского характера тебя бы не касались, они все равно есть произведения человеческие. А как это – по благодати? Только переживший этот опыт, он только и знает. Одно только известно, такое для внешних, простое правило: чем ближе к благодати, тем проще сама мысль, тем проще само слово и тем проще вообще сама жизнь.

Перед нами сегодня Крест. То древо крестное, на котором распят был Христос. Сегодня в Евангелии мы слышали это событие.  Первое древо креста, святые отцы первым древом креста называют Древо райское – познания добра и зла. Вторым древом креста называют то древо, на котором был распят Христос. Третьим крестом называют то знамение, которое явится в последние времена. От края небес до другого края небес, с которого сойдет и во Свете, в окружении Матери Божией, святых и ангелов Божиих придет Господь на Страшный Суд и потрясется вся вселенная. И наконец, четвертое древо креста, это то древо жизни, которое в Раю было и при Адаме и Еве, и которое встретит нас в Раю, когда мы с вами, Бог даст, придем туда, водимые ангелами. Ну вот, в некоторых откровениях святых угодников говорится о том, что ангельская душа, вступающая в Рай, за вратами Рая обнаруживает там в сиянии древо креста не в виде древа жизни, а в виде Креста Господня.  И потом оно для него, по мере его жизни в раю, распускается, расцветает уже как древо жизни. Есть еще и такое откровение.

Если же мы с вами обратимся к первому древу познания добра и зла, с которого было вкушено яблоко, и в итоге произошла страшная перемена в естестве человеческом, некоторые думают, что эта перемена произошла от того, что яблоко в себе что-то несло. Какое-то мистическое явление, которое как яд, если ты его вкусишь, то оно вольется в тебя, и тебя, Адама и Еву переменили в людей гордых. Нет, это не правильно так думать. Ибо яблоко, которое было – обычное, как и все остальные яблоки всего остального, других дерев и всего сада рая, но по поводу этого дерева Богом было положено просто заповедь – не вкушай. И вот исполнение этой заповеди и есть добро, а преступление этой заповеди и есть зло. Чтобы познать добро, ничего особенного не надо. Надо просто исполнять. Сказано – не вкушай, и не вкушай. Ты познаешь добро.

 А как это? А потому что исполняющему заповедь родительскую, например, отцовскую или материнскую, ребенок исполняет, а при исполнении, оказывается, любовь матери и отца с ним. А когда он наоборот, не исполняет, то вместо любви у матери и у отца досада, раздражение, гнев, наказание, еще что-то. Значит, когда мы исполняем заповедь, мы непременно постигаем не просто добро исполнения, а более важное для нас добро, единение с теми, кто нам эту заповедь дал. И поэтому для Адама и Евы познание добра всегда происходило, пока они слушались Отца Небесного. Они не вкушали с дерева, но вместе с этим  они сохраняли дивное, благодатное единение с самим Господом.  И вот это чувство себя чада, а Его Творца своего, а за Творцом Отца Небесного, это единение благодати. И это принадлежность этому единению, чувство принадлежности этому единению, это удивительное явление хранилось в Адаме и Еве.

До какого момента? До момента, когда они преступили заповедь, то есть совершили зло. Они впервые узнали зло. В поступке произошло познание зла. Видимо это произошло как вкушение яблока, по поводу которого было сказано: не надо вкушать. Но в действии это произошло, как преступление заповеди. Поэтому зло не в том, что яблоко попробовали, поели, а в том, что заповедь преступили. Это же зло. Как только преступили заповедь, так сразу же и потеряли отношения любви с Ним, исчезло благодатное единение с Господом. И вместо этого появилось то, чем это преступление было  произведено. Не только внешне, оказывается, заповедь преступили, то есть внешнее познание зла, но и внутренне вдруг опозналось зло. Оказывается, чтобы это преступить, надо самонадеянно от себя что-то сделать, самочинно сделать что-то. И это гордость.

 И вот, произошло, так как Адам и Ева были очень простыми, то они это совершили просто, значит очень глубоко, прямо в самом духе своем. Из-за этого сразу произошло пленение духа духом гордости, то, чего как раз и искал и хотел враг рода человеческого, змей. Он хотел схватить в плен дух человеческий, принадлежащий Богу, схватить и объять, чтобы человек уже за этим объятием уз гордых не слышал бы своего собственного духа, и через него не имел бы сообщения с Богом. Это объятие стало настолько серьезным, эти узы духа наложились в гордости и самолюбии настолько серьезно, что изменить это было невозможно ни в раю, ни после рая, изгнания из рая. Это изменить можно было только страданиями. И вот древо познания добра и зла в раю, теперь востает перед нами как древо страданий Господа. И мы сейчас перед ним.

 Древо сделали палачи и трех дерев, которые Промыслом Божиим были специально сохранены для того, чтобы это было сделано. А вот вознесен на это древо, распят на нем был сам Господь. Распят для страданий, и в конечном итоге, для смерти и для позора, для поношения. И Господь добровольно берет на Себя это благословение Отца Небесного. А на то, оказывается, послал Отец Небесный Сына Своего с Небес на землю, чтобы Он совершил это дело искупления человека от того первого греха, который был у Адама и Евы, и освободил бы человека от этих уз гордости. Дух человеческий был бы освобожден от уз гордости. Сам Господь ведь не грешил, поэтому страдать за грехи Свои Ему не надо было, но Он страдал за нас всех с вами, за наши грехи, не имея грехов, страдания имел за всю меру грехов, какие человек наделал, каждый из нас с вами. И так как страданиями искупается грех, Господь по Божески это сделал.

 И теперь всякому, кто готов пойти за Ним, готов передать эту чистоту от греха. Лишь бы только ты каялся, просил бы: «Господи, прости меня. Я каждый раз, когда согрешаю, я умножаю страдания Твои на кресте. А Ты каждый раз, когда я согрешаю, страданием воспринимаешь мои грехи и очищаешь их, исцеляешь, и готов исцелить меня. Лишь бы только я в покаянии припал бы к Тебе». И если я припадаю действительно в покаянии, что это я виновник страданий Господних, и умножитель этих страданий своими грехами, и прошу прощения у Него. Господь, по милости Своей прощает, освобождает нас от греха. Потому что, если ты не покаешься, грех будет владеть тобою, и будет умножать грех на грех. А если ты покаешься, Господь простит, и греха не будет на тебе. И ты пойдешь чистый, способный дальше идти снова быть в добре, то есть совершать заповеди Божии.

 Поэтому получается, что вот вторым древом креста, который сейчас перед нами и на котором пострадал Господь, Господь открывает нам возможность опять войти в отношения с древом первым, которое в раю древо познания добра. Для того, чтобы не познавать зла. Древо познания добра, это восстановление себя  в способность опять ходить по заповедям Божиим, ведь Адам и Ева, познавая добро благодаря этому древу, ходили, не преступая заповедь Божию, и оставаясь при этом едиными с Богом в Его, Божией, Отчей любви. Поэтому Господь вчера на Утрене в Евангелии молится: « Отче, прослави имя Твое». В Нем, во Христе, а потом через Него уже в нас с вами. Что значит прослави? А значит, обрети Свою семью духовную, Свою церковь духовную, всех чад, которые способны жить в добре, то есть в Заповедях Божиих и не преступать их, и поэтому оставаться в отношениях с древом до той поры, пока Адам и Ева не преступили. И тогда для нас с вами сегодня райское древо познания добра и зла, это есть Евангелие, оно перед нами. В Нем сосредоточены все заповеди Отца Небесного и сказанные нам самим Господом Иисусом Христом, и открываемые в Божеской своей части благодатью Святаго Духа, то есть Святым Духом.

 Вот в какую жизнь, жизнь церкви, то есть жизнь пребывающего в семье, в духовной семье Бога, вот в какую жизнь сегодня зовет нас Крест Господень. Перед нами крест, на котором страданиями мы искуплены, а в Его лице древо жизни, древо познания добра и зла, для того, чтобы совершая добро, оставаться ходящими рядом с этим древом, то есть пребывающими в отношениях с Евангелием. И тогда будет явление третьего древа, знамение с небес от края до края, не устрашительно для нас с вами. Ибо потрясется вся вселенная в той части ее, где изобилует грех. Потрясутся от этого знания на небе все сердца людей, исполненные греха и не очищенные от греха, страшный крик ужаса будет на земле, потому что огромное количества народа, увидев это знамение, переживут такой никогда не переживаемый страх, какого они никогда и не слышали даже. И от этого ужаса онемеют, а потом закричат. И не онемеют и не закричат, а возрадуются только те, которые сохранили хождение в отношениях с древом познания добра. И никогда не познавали зла. А если познавали, то тут же каялись, восстанавливались снова в отношениях к добру. То есть сохранятся те, кто в отношениях с Евангелием совершали заповеди Евангельские не по человечески, а по-Божески. Ибо этим самым были славою Отца Небесного, то есть были Сынами Света.

 И вот эти-то Сыны Света, они не страшатся явления этого знамения, ибо в нас если что-то и боится последних времен, и особенно явления Страшного Суда, то только греховное боится. Но если ты боишься, значит, у тебя есть в чем каяться. Быть не боящимся все есть. Вот Господь на  Кресте страданиями Своими искупивший до самого дна все твои грехи. И если какие-то еще грехи в тебе дают этот страх перед Страшными временами, последними, страх перед этим явлением знамения на небе, перед сошествием Христа, явлением Христа вторым, это значит, что ты не до конца покаянный. Так кайся, все ведь для твоего очищения, для твоего восстановления в добре и в чистоте и в любви к Богу все исполнено уже Господом.

И когда ты действительно придешь в это бестрепетное состояние при воспоминании о Страшном Суде, то ты будешь ждать пришествия Господа. Ты будешь,  как все христиане, не боялись Второго пришествия Христа, а ждали его, не трепетали перед страшными временами, а покаянием продолжали исповедовать себя в глубинах сердца своего чадами Света, ибо пока в тебе есть эта жажда быть чадом Света, в тебе будет покаяние, пока в тебе есть покаяние, ты будешь себя чувствовать чадом Света. Будет ли момент, когда ты полностью очистился, и тебе покаяния уже не надо? Не будет. На земле до самой твоей смерти, так говорит вся жизнь всех святых угодников Божиих, не будет этого момента. А значит, состояние покаяния, открывающее тебе твою принадлежность Богу как чада Света, оно непреложно остается в человеке, и нигде не может быть заменено неким торжеством и восторгом: «все, я чист, Господи, бери, я весь Твой, я с Тобой». Этого не будет, это только по гордости бывает, или по какой-то прелести, когда человек вдруг возомнил о себе.

Свет и покаяние, каким этот свет обретается, это два явления, которые никогда в разрыве друг от друга не бывают. Ну вот есть в математике такой значок - восьмерка лежащая, обозначает бесконечность. Вот представьте себе, что одна часть восьмерки это Свет, а другая часть восьмерки это покаяние, и вот покаяние переливается в Свет, а Свет тут же дает покаяние. Чем больше Света, тем больше обнаруживается покаяния. Чем больше покаяния, тем больше приходит к тебе Свет. Это все равно, что как если в чулан какой-нибудь свой старый, грязный зайдешь сначала со спичкой. Ой, как ты много там увидишь хлама. А дальше ты взял и зажег от этой спички свечку, а хлама-то оказывается еще больше. Ты все вычистил, убрал благодаря свечке, а потом тебе кто-то провел электричество и зажег лампу. Ой, оказывается, что даже при убранном чулане ты обнаружил, что еще масса мест, где надо убираться. Наконец, при лампе весь чулан очищен, ты счастливый, как бы довольный, в этот момент начало восходить солнце, и сквозь щели, ставни, или же щели дверей проник луч света солнечного и освятил чулан. Сколько же пыли ты вдруг обнаружишь от солнечного яркого света в этом самом чулане!

 Так вот, сколько света ни добавляй, все обнаружится грязь. Сколько ни кайся, ни вытирайся, а все равно потребность в Свете у тебя будет дальше и дальше, больше и больше. Так что вот этот вот знак вечности - Света и покаяния, они неразрывны один от другого. И к этому состоянию, к таковому настроению призывает нас сегодня Крест Господень. Ну и тогда, если ты так проживешь нынешний весь предстоящий год, потом может быть всю свою жизнь до смерти, то тогда в раю тебя встретит крестное знамение Господне, которое при жительстве твоем в раю превратится и итоге, расцветет и даст плоды в древо жизни, и ты будешь уже вечным участником вечной жизни Царства Небесного. Аминь.

 

Проповедь

 В имени Господнем мы призываем Бога   30.09.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Продолжительность: 1 час, 6 минут, 30 секунд.

                Поздравляю вас, братья и сестры с воскресным днем, и с неделей по Воздвижении Креста Господня. Этой неделе церковь уделяет особое, сугубое внимание и поэтому она поставляет перед нами, нам и для нас с вами как продолжение того, что пережито было каждым из нас на празднике Воздвижения Креста Господня. Мы памятуем, что это произошло в начале нового церковного года. Мы входим, продолжаем входить в новый церковный год, впереди целый год церковных событий, за которыми мы будем следовать. И вот в сегодняшнем послании апостольском, апостол Павел говорит нам о вере, ибо только ею, то есть живыми отношениями с Самим Господом нашим, Иисусом Христом возможно будет действительно пройти год так, чтобы это было угодно Богу, чтобы это совпадало с замыслами Божиими, ради которых Он с Небес сошел на землю, воплотился и искупая нас от грехов, пострадал, умер и воскрес.

Вера. Явление веры не от человеков, а от Святаго Духа. А значит, чтобы веровать, надобно быть в отношениях со Святым Духом. Ибо и пробуждается вера благодатью Духа Божьего, и поддерживается в человеке вера тою же благодатью Духа Святаго. И если ты не поддерживаешь своих отношений со Святым Духом, а вместо этого в сердце своем погрешаешь, то есть наполняешь сердце настроениями, противными Духу Святому, то ты тем самым отдаляешься от           Святаго Духа, отходишь от Него, оставляешь Его и остаешься тогда уже без веры, с одним только пробужденным религиозным чувством. Но тогда ты человек не церковный. Ты человек религиозный в православной церкви, но церковности у тебя не может быть, ибо церковность, она от веры, а вера от Духа Святаго. Каждый раз согрешая, и в сердце своем исполняясь различными противными Святому Духу настроениями: раздражением ли, обидой, завистью либо злобой, осуждением, жадностью, еще чем-то, гордостью, превосходством и тщеславием, чревным объядением, желанием удовольствия от плоти, от плотяных всяких дел, любые из этих настроений сердца, они не угодны Духу Святому, и не со-предельны с Ним. И поэтому если ты ими живешь, если ты,  в них впадая, в них осуществляешься как человек, то этот момент, знай, что ты не имеешь Святаго Духа. Ибо ты сам же изгнал Его из сердца своего.

Что же  в тебе тогда осталось? В тебе осталось только лишь слава Богу, религиозное чувство, хотя и оно может тоже иногда гаснуть, если ты будешь слишком увлекаться такими грехами. Но ежели ты все-таки как-то сознаешь себя человеком православным, человеком крещеным, то это сознание само по себе побуждает в человеке религиозное чувство и тогда человек бывает, что проводит религиозную жизнь. Религиозная жизнь, это жизнь, в которой ты исполняешь все необходимое, что требуют церковные правила. Так религиозно живут все протестанты на Западе, они исполняют все церковные правила, так религиозно живут все католики на Западе, они выполняют все церковные правила, так религиозно живут люди в других религиях, исполняя все необходимые по их религиям правила религиозной жизни.

Религиозная жизнь соседствует рядом с другою жизнью, какую ты ведешь. У тебя есть профессиональная жизнь, есть семейная жизнь, есть жизнь твоих увлечений, твоих интересов, то есть, твоего отдохновения. И в эти все три жизни, которые у тебя есть, профессиональная, семейная, отдохновения, они параллельно соседствуют между собой, но они же и параллельно соседствуют и с религиозной жизнью. Религиозная жизнь отправляется в свое время, в своем месте, имеет свои действия. Точно так же и профессиональная жизнь имеет свое время, свои действия и свой предмет. Семейная жизнь происходит в своем месте, в свое время и тоже имеет свой предмет любви и отношений. Равно как и отдохновению тоже мы выделяем особое специальное место. И вот в распорядке дня, недели и года все четыре области жизни присутствуют у человека. Религиозная жизнь присутствует параллельно со всеми остальными отправлениями жизни. И поэтому фактически она не очень влияет на остальные стороны жизни. Конечно же, в религиозной жизни человек почерпает какие-то заветы Божии, старается что-то из этого исполнить в своей профессиональной жизни, или в семейной, или даже когда в отдохновении пребывает, сидит в ресторане или же танцует на танцплощадке, иногда вдруг может вспомнить, что же все-таки Бог завещал ему, и как быть в тех или иных обстоятельствах, особенно в отношениях с теми людьми, с кем он сидит за столиком или же танцует на танцплощадке. Он может применить это, хорошо если применит, а так, часто бывает, что и забывает.

 И поэтому мы, когда теряем веру, то есть отношения со Святым Духом, то мы вступаем тогда в религиозную жизнь. А как она может происходить? Утром встали, религиозное правило какое? Молитву прочесть. Прочитали молитву, прочитали, благословились и пошли. Что из этих молитв мы понесли в жизнь дня? Да ничего. Почему? Да потому,  что мы в своем месте правило исполнили, и оно, как параллельная религиозная жизнь, всем остальным событиям дня, оно свое дело уже исполнило, долг отдан Богу, и теперь я могу спокойно, от себя уже жить в своих профессии на работе, в своей семье, и в различных делах отдохновения так, как у меня это получается, как у меня это происходит, вовсе не имея никакого отношения к самому утреннему правилу. Наступит вечер, надо будет еще прочитать правило вечернее, я и его прочитаю, дань религиозной жизни отдана, и я, перекрестившись, лег спать. Раз в неделю надо сходить на службу, я сходил, раз в полмесяца надо, или в месяц причаститься, исповедаться, я это сделал. Наступают дни поста, я попостился, а как это связано с моей профессиональной жизнью, как религиозная жизнь направляет мою работу и мое состояние на работе, а мне и невдомек. Как моя религиозная жизнь направляет мои отношения с близкими, с ближними в семье, есть, конечно, такое некое представление, хотя там, где преобладает религиозная жизнь, в конечном итоге семейные дела совершаются не по ее заветам, а по характеру, какой человек в себе имеет.

 Церковная жизнь совсем иная. Там человек живет не религиозным чувством, а живет верою, а что-то сегодня апостол Павел настойчиво говорит в своем послании - живущие верою, они могут последовать Христу, потому что церковь, помните свойства ее, 4 ведь: единая, святая, соборная, апостольская. Так вот, первое свойство – она едина. Чем? Верою. Она верою едина. То есть собрание людей, имеющих веру, живую веру, значит живые отношения со Святым Духом, они составляют церковь. Если они, будучи верующими, вошли в отношения, живые отношения с Господом, потому что Дух Святый Господа им открывает, к Господу направляет, и по-Божьи с Господом общение устанавливает. Если таковые люди верою вошли в отношения с Господом, то тогда вся их жизнь начинает двигаться к святости. И вот это стремление к святости, желание исполнить свою жизнь чисто, без грехов и страстей, исполненную благодати, а значит святости, это и есть второе свойство всех церковных людей - они стремятся к святости.

 А будучи такими, к святости устремленными, они живут соборно, то есть апостол Павел очень просто определил соборность: один рука, другой глаз, третий нога, и все вместе один организм, одно тело. Да не говорит глаз руке, что ты хуже меня, и не говорит нога руке, что без меня ты ничто, но каждая имеет свое назначение. И вот это – чувствовать назначение каждого в едином организме и радоваться тому, руке радоваться тому, что есть глаз, глазу радоваться тому, что есть нога, и при этом не просто радоваться, что есть то, другое, а все вместе составляет единое тело, а радоваться любя. Дабы глаз любил руку, рука любила ногу, и не просто предоставляла бы ноге место и действие, то есть жить и поступать, но и любила бы поступки ноги. А глаз любил бы и радовался бы поступкам руки, действиям руки. Вот такая вот взаимность, и такая взаимообращенность и постоянное слышание единости, единого организма, единого тела и есть собственно соборность людей церковных.

 Ну и тогда появляется еще и свойство апостольности, это желание и жажда спасения всем вокруг людям. Тем, которых призвал Отец Небесный благодатью Святаго Духа. Не всех надо звать в церковь, не всех надо приобщать церковной жизни, потому что не приобщаться, в лучшем случае в религиозной жизни останутся. Но приобщать тех, которые уже позваны. А чтобы испытать их, выходи, проповедуй, те, которые позваны, откликнутся. И вот те, кто откликнулись, с ними-то и трудись, люби их, веди их, бери их под руку, и веди, дальше воцерковляй в церкви. Но все время смотри за его отношениями со Святым Духом, за благодатным присутствием в нем Духа Божьего, то есть благодатного присутствия в нем веры. И тогда мы, услышав так апостольское наставление сегодняшнее, которое зовет нас исполнить то, что Воздвижение Господнего Креста совершает с нами, мы можем услышать из сегодняшнего Евангелия. Оно начинается давно известными нам словами: «Отвергнись себя, возьми крест и следуй за Мной»

 Отвергнуться себя, дальше идет разъяснение, Господь сразу дает разъясняющие слова, это «Погубившие душу свою, ради, - говорит, - Меня». Как это? Ну вот, большинство из нас с вами живут ради себя. Если ты ради себя живешь, то тогда тебе будут свойственны разные черты характера. Один, кто ради себя живет, он вредный и не подозревает этого, и не хочет в этом признаться. Все ему говорят - ты вредный, ты вредная, а он говорит, да нет же, я же живу полною силою, а того, что живет ради себя, не хочет увидеть, и не сможет увидеть. Другой по характеру очень настырный, ради себя всего добьется, через всех проедет, по головам пройдет, но своего добьется, настырный очень. Ради себя живет потому что. И сил столько в этой настырности, что никто рядом с ним ничего сделать своего не может, если оно противоречит желаниям настырного человека. Другой, живущий ради себя, очень упрям, уж на своем настоит, что бы тут ни произошло, хоть все помрут, а он сделает свое, такое упрямство. Откуда оно черпает силы, это упрямство его? Из желания ради себя пройти земную жизнь. Он же ради себя живет, поэтому все силы его любви к себе обращены на исполнение того, что он хочет. Но тогда упрямство исполнено этими силами. Другой очень жаден, и,  эта жадность его тоже наполнена силою жизни ради себя. Третий очень обидчив, откуда в нем столько обиды, откуда она такая продолжительная, почему она такая глубокая и уязвляющая всю его душу? Да потому что она исполнена силой жизни ради себя. То есть ради себя каждый человек живет в той или иной черте характера, которая ему свойственна. И вот в этой черте, ведущей черте характера, которую он имеет сам  в себе, он особенно силен, пока живет ради себя.

 И тут сегодня говорит Господь, что погуби душу свою, то есть вот эту жизнь ради себя, погуби. Ради кого тогда или ради чего. Ради Меня, говорит Господь. Но где Ты, спрашивает человек? Ведь ради себя живет в сердце, в воле, в духе, во всем естестве человеческом, всего его поглощает. А ради Тебя, Господи, это у меня только в сознании умном, рациональном, рассудочном больше. Я в уме это все содержу. Я воскресную школу там окончил, я потом какое-либо еще учебное заведение духовное учился и закончил, училище, семинарию, даже академию завершил. Если я этого ничего не завершал, то я, будучи человеком образованным, много чего почитал, и все читанное, знаемое мной, содержится в моем рассудке. В рассудке я понимаю, что надо отвергнуться себя, но живу-то я ради себя. В глубине себя, в той глубине, докуда рассудок не достает, я весь живу ради себя.

 И тогда получается, чем же тогда отвергнуться себя? Этого «ради себя» как отвергнуться? Если рассудок не может даже задеть эту мою глубокую жизнь ради себя. Он скользит только внешне, он, да, действительно, обнаруживает это порою, и, выносит даже и на исповедь и кается, как быть, и говорит, что я не так живу, но настоящего покаяния нет, ибо настоящее покаяние, оно не от рассудка происходит, оно касается всего естества человеческого, то есть того, где ты живешь ради себя, той глубины тебя, где ты ради себя. Как же тогда эту глубину, если сравнить ее с айсбергом, на вершинке воды торчит маленький кусочек льдины, а под водой плавает огромная часть айсберга. Вершинка это наш рассудок. В нем мы знаем, что да, надо отвергнуться себя. А под водой огромная часть айсберга, льдина, холодная и замершая, твердая, это жизнь ради себя. Как же этот внешний кусочек льдины может повлиять на этот внутренний подводный кусок? Никак. Покаяние рождается только верою. Поэтому исполнить вот это первое слово Господне: «отвергнись себя и погуби душу свою», ничем кроме как верою невозможно.

Но вера от благодати Святаго Духа, значит, надо иметь эти отношения со Святым Духом, они тебе и были даны. В призывающий период, в период призывающей благодати ты имел  в обилии благодать Духа Святаго. Теперь твоя задача в переходном периоде сохранить этот Дар Божий. Припадай к Духу Святому. А как? В Евангелии сегодня Господь говорит о том, что церковный человек живет тремя действованиями: одно, это верою, второе это Евангелием, а третье – Царствием Небесным. Если вы внимательно слушали Евангелие, то заканчивается Евангелие о том, что часть из вас, кто есть сейчас, говорит Господь, сподобится до смерти Царствия Небесного, тем самым указуя, куда Он,  Дух, ведет нас, когда говорит: «Следуй за Мной». Куда следовать? В Царство Небесное, говорит Господь. Как следовать? Верою, через которую ты отвергнешься себя.

 А что значит «возьми крест свой»? Да Евангелие же тебе откроет, как это крест взять. Евангелие это есть древо познания добра и зла, которое сегодня перед нами всегда, Евангелие это древо добра, зло же ты совершишь, если ты будешь преступать Евангелие. То же самое, что и произошло с Адамом и Евой, была у них заповедь – не вкушать – они ее преступили, и  этим преступлением познали зло. А до этого слушались и этим послушанием познавали добро. Если ты сегодня послушаешься Евангелию, то ты всегда в этом послушании познаешь добро. А если ты преступаешь Евангелие, если ты живешь не по нему, то ты познаешь зло, потому что каждый твой поступок преслушания Евангелия и есть зло.

 Возьми крест свой -  это добро, это добро открывает нам Евангелие. Следуй за Мною, куда? В Царство Небесное. Вот и все что надобно иметь церковному человеку: веру, в  которой есть живые отношения со Христом, Евангелие, которое открывает нам, как нести крест свой, и наконец, Царство Небесное, куда зовет Господь следовать за Ним. Не удивительно, что святые отцы и подвижники и угодники Божии, восприняв это слово сегодняшнее, взяли в свой обычай жизни с утра начинать всякое утро воспоминанием Царства Небесного.

Где, когда, как Царство Небесное начнет тобою обретаться? Ну, начально оно обретается в каждом таинстве, и оно становится внутрь нас, но по жизни оно обретается с того момента, когда ты умрешь. Закончится твоя земная жизнь, и начнутся твои отношения уже, прямые отношения с Царством Небесным после смерти. Поэтому в обычае святых угодников Божиих всегда было с утра начинать с воспоминания о смерти, об участи своей души за смертью, и соответственно воспоминания всех откровений, которые нам известны, что происходит с душою за гробом. Вспомни про мытарства, вспомни про ад, про рай, в раю вспомни про Царство Небесное, и там вспомни про царя Царства Небесного Господа нашего, Иисуса Христа. И опять вернись снова к аду, и к пути следования души после смерти. Вот душа выпорхнула из тела, в третий день после смерти отпущена разрешительной молитвой священника, и подхваченная ангелами, поведена к престолу Божьему,а  оттуда в ад. Но прежде чем попасть к престолу Божьему, он должна пройти мытарства, 21 мытарство, вспомни про них. Вот с этого начинается нормальная жизнь церковного человека.

 Конечно, религиозный человек это вообще делать не будет, да у него и сил на это нет никаких, да и собственно, никакого смысла и необходимости делать это у религиозного человека нету. Все это есть только у церковного человека. Что же памятование о смерти и о событиях за гробом, что оно дает человеку с самого утра? Оно дает ему страх Божий. И вот, исполнившись Страха Божьего, дальше все угодники Божии, приступали уже к непосредственному общению с Богом, то есть к молитве. Значит, прежде, чем ты начнешь молиться, помывшись, управившись после сна, сделав те подобающие 4 поклона, которые мы обычно делаем: «Божией милости буди ми, грешному; без числа согрешив, прости мя; создавый мя, Господи, спаси мя»  и Иисусову молитву – «Господи, Исусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя», эти четыре поклона сразу после подъема, еще даже ты не умылся, а еще в постели крестное знамение на себе: «Слава Тебе, Боже, трижды», и так поднялся, помылся.

А вот после того, как помылся, стал на молитву, но прежде молитвы воспомяни, прямо ниц ложись на пол,  и в этом ниц лежании воспомяни смерть близких, ближних, тех, свидетелем которых ты был, воспомяни все, что ты знаешь о смерти, и наконец, воспомяни о своей смерти, которая тоже будет. Более того, ты к ней идешь, и ради в конечном итоге перехода из жизни земной в жизнь вечную, живешь здесь на земле, и это все воспомяни. И когда придешь уже в Страх Божий, тогда поднимись и начинай утренние молитвы. Так делали все подвижники Божии. И Страх Божий был всегда с ними, и никто в этом не постыдился, никто из них не постыдился. То есть цель нашей жизни земной – Царство Небесное, и «Следуй за Мною», Господь говорит, значит следуй в Царство Небесное, оно таким образом начинает нам день.

 Если же ты вместо этого, едва поднявшись, весь устремлен в дела, в хозяйственные заботы дома, к родным и близким, к друзьям и товарищам, к различным событиям отдохновения, которые ты напланировал на этот день, по всяким разным зрелищам, пляскам, ресторанам и еще чего-то, гонкам и прочим всяким развлечениям, интернет-общению, если с этого у тебя начинается день, ты не выполняешь того, к чему призывает сегодня нас с вами Господь. Он сказал – следуй за Мною, а ты следуешь своим земным делам. Но тогда будь уверен и знай, что Евангелие, сколько ты его бы и ни читал, верный своему религиозному правилу читать Евангелие каждый день, оно не будет усваиваться твоей жизни, потому что для твоей жизни дня оно не нужно.

 Евангелие ведь нужно тем, которые хотят крест нести. Как его нести? Вот, напали на тебя характерные твои родные и близкие, и всего тебя хотят истерзать, растоптать, уничижить, уязвить, еще что-то сделать. Мало ли что могут сделать с тобою. Или же на работе у тебя характерные разные сотрудники, начальники, накинулись на тебя, или события жизни так стеснили тебя, что вот, все, рухнут все твои дела, рухнет вся твоя жизнь, и вообще кончится все у тебя твоей собственной трагедией, болезней или смертью. А то еще и болезнь вдруг напала на тебя.

 Крест упал на тебя. Что надо делать? Кроме Евангелия никто и ничто вам не ответит на этот вопрос. Только Евангелие открывает, как надо быть в этих обстояниях крестных. Будь по-Евангельски. Поразительно, тот, кто с утра не встал в Страх Божий, не воспомянул Царство Небесного и не воспомянул о смерти, то в течение дня, даже утром прочитав Евангелие, в течение дня по-Евангельски не будет решать эти узкие места. Он будет решать их по своему характеру. Вредный будет вредничать, обидчивый будет обижаться, упрямый будет упрямиться, настырный будет настырничать, жадный будет жадничать, зависливый будет завидовать, осуждающий и обсуждающий кинется в обсуждения и осуждения во всех узких пространствах, и даже в память не придет о том, что Евангелие говорит, что в этих событиях узких надо совсем по-другому вести себя.

 Хорошо еще, если вечером он вдруг очнется, и тогда-то немножко поскорбит, немножко сознанием своим оглянет себя, и побежит исповедоваться, что вот он, оказывается, не так вел себя. Но толку от этого часто не бывает никакого. Живущий ради себя настолько бывает верен сам себе, что утром точно хоть сегодня и была проповедь, хоть вы сейчас вроде бы и слушали, завтра никто же из нас с вами не ляжет оземь, чтобы воспомянуть смерть свою и Царство Небесное за смертью. Но это означает, что даже кто- то прочитает по правилу религиозному своему, правилу Евангелия, весь день все равно будет жить своим характером, не будет стараться по Евангелию пройти узкие места и события своей жизни и дня. Но тогда и ничего удивительного, что человек вроде бы ведет вполне внешне как бы церковную жизнь, на самом деле религиозную, а ничего с ним не происходит. Какой был характер, такой и есть. Существенные черты этого характера какие были, такие и остаются, а он ведь уже 15 лет в церкви, другой уже 25 лет в церкви, третий уже 35 лет в церкви, а в старости, где уже все тормоза нравственные вдруг прекращаются, из него вылезает такая характерность, какую свет не видывал. Достигает человек 70 лет жизни, и становится несносным для всех вокруг. А если он еще и продолжает работать, служить, а еще, если он еще и в храме это делает, все будут кувыркаться от него. Что же он тогда все это свои 40 лет жизни делал в церкви? А то и некоторые вообще родились в семье православных, и, дожив до 70 лет, 70 лет вроде бы были как бы церковные. А это они не были церковные, они были религиозными. Церковности они не искали.

 Как это узнать? В узких местах событий дня эти люди не искали поступать по Евангелию, они не кидали к Евангелию. Вместо того, чтобы начать в ответ кричать, человек должен закрыть уста и побежать к Евангелию, и открыть страницу, которую Господь даст. Часто бывает, что помолясь откроешь Евангелие, оно открывается именно так, что прямо тут же тебе показывает, как тебе надо сейчас не кричать в ответ, не вредничать, ни обижаться,  ни ссорится, ни осуждать, ни жадничать, а как? А вот так, как Евангелие откроется. Вот пойди и попробуй теперь, вернись назад к этому брату или сестре, к этому родному тебе человеку, и теперь поступи так, как тебе Евангелие только что подсказало. Вот если ты так начнешь делать, то это означает, что ты действительно от Страха Божьего будешь иметь силы к Евангелию обращаться в узких событиях дня. Особенно когда ты чувствуешь, что с тобой очень несправедливо поступили.

Что же такое происходит, когда мы характерными способами обращаемся в событиях узких? Мы же реагируем на человеческие действия по отношению к нам, тоже характерные, всякие разные, иногда злые, иногда очень обидные, иногда крайне несправедливые действия. Это все человеческие действия, так как человек тьма есть. Все человеческое в человеке повреждено грехом, и поэтому все человеческое в любом случае тьма, а тут еще и сгустившаяся, сгущенная тьма рухнула на нас неприятным для нас образом. Только ты имеешь возможность вступить в ответ тоже по-человечески, или по-Евангельски. Так вот силы поступить по-Евангельски, а не по человечески, дает тебе Страх Божий. А восстанавливается он в тебе, возгревается он в тебе памятованием смерти, Царства Небесного, и исполнением этого памятования каждый день, утром перед тем, как ты начнешь даже молиться.

 Кто из нас так делает? Хотя вот, среди здесь сидящих, где-то половина наверное, сотрудники и жители нашей общины, часть из них и вообще закончили училище, а значит, точно все имели отношения с книгой святителя Феофана Затворника «Путь ко спасению». И точно сидели на занятиях, где разбирались как раз действия хранения духа ревности. А там как раз об этом и идет речь. Одно из действий хранения духа ревности, - воспоминание иного мира, ада, рая, смерти, Царства Небесного. Так или нет? Иной может быть сейчас меня слушает и думает: что ты батюшка, это было так давно в моей жизни, 3 года наверное назад сидела на занятиях, ну да, разбирала, даже более того, восхищалась, даже точно взяла себе в жизнь, хватило только это на две недели. А с тех пор ни разу не вспомнила. Ну и что, что ты сейчас напомнил мне, ну хватит еще на полдня, а что дальше? Я все равно не буду к этим страничкам припадать. Я не того порядка человек. Я уже 20 лет в церкви и все пыталась с собой что-то сделать, а все без толку. А ты припадала каждое утро к памятованию о смерти? Нет, не припадала. Ты завтра начнешь припадать? Не знаю, может быть, начну, может, нет. Но пока сил нет.

Ну вот, и до коих пор мы так будем с вами? А ведь если ты научишься проходить узкие обстоятельства своей жизни, то есть крестные обстоятельства по-Евангельски, то есть, в добре, тогда будет всякий раз наступать какой-то момент, когда у тебя нет сил дальше по-Евангельски поступать. Обстоятельство остается, необходимость по Евангелию дальше продолжать поступать остается, а сил никаких не осталось.  И вот здесь тебе потребуется твоя вера. Какое главное действие веры, которое возникает в узких обстоятельствах жизни?- «Господи, помоги мне». Правильно? Даже пословица русская: «Гром грянул, мужик перекрестился». Когда грянул гром! Действительно, в  момент, когда все так заузилось, что не от кого ждать помощи, ты возопишь, если ты хоть чуть-чуть имеешь какой-то намек веры, то ты возопишь к кому? К Христу.

 Так вот эта способность возопить Богу, она-то как раз и должна сопровождать тебя каждый день в каждых узких обстоятельствах. Когда ты будешь нуждаться в этой помощи Божией? Когда сама нужда помощи Божией будет невольно приводить тебя к внутреннему взыванию: «Господи, помоги, Господи, помилуй». Когда это будет само собой происходить? Да когда ты хочешь по-Евангельски пройти узкое обстоятельство, тебя несправедливо обижают, тебя топчут, по тебе, казалось бы  по человечески всякое разное делают, и ты готов уже было по человечески тоже отвечать своим характером, но ты удержал себя, обратился к Евангелию, и теперь хочешь по Евангелию поступать. И пытаешься, а силы нету. И тогда ты будешь молить: «Господи, помоги». Помоги крстные обстоятельства добром совершить, значит, по Евангелию. И древо добра и зла сохранить за собою как древо добра, от себя ничего злого против этого древа Евангелия не совершая.

 Вот если это желание, которое рождается от Страха Божьего, сильное в тебе, которое поддерживается твоей живой верою, желание по Евангелию пройти узкое место, то ты невольно начнешь просить: «Господи, помоги, Господи, помилуй», потому что Евангелие - тайна. По-человечески Евангелие исполнить нельзя. Что это значит? Это значит, что узкое обстоятельство до ких-то пор по-человечески может быть по-доброму решено тобою, а дальше оно продолжает оставаться, узкое обстоятельство продолжает оставаться, ты по человечески, казалось бы, вот уже, в нем научился правильно быть, не злом отвечая, а обстоятельство все еще, даже хлеще станет. И вот это вот следующее продолжение этого обстоятельства узкого уже понести можно будет только чем-то таинственным в Евангелии. Но эту тайну Евангельского поведения знает уже только благодать Божия, только сам Господь. И если Он сейчас не поможет своей благодатью, то ты не имеешь сил дальше по-доброму оставаться в этих злобах, которые на тебя рухнули. И в этих крестных обстоятельствах, которые с тобой происходят, болезнь станет настолько болезненной, что  ты будешь невольно готов сорваться сейчас в свою человеческую реакцию на эту боль. Нападения характера близких будет таким, что ты вот уже будешь готов сорваться в свой человеческий ответ по своему характеру.

 Но ты хочешь по Евангелию. Вот в этот момент ты будешь вопить: «Господи, помоги, Господи, помилуй», потому что ты верою своею точно знаешь, что никто кроме Бога не откроет в тебе силы и образ Евангельский поступать дальше в этой тесноте.  Так вот, поэтому-то там, где человек вступает на путь хождения за Евангелием, а значит, хождения уже за наставлениями Божиими, там количество узких обстоятельств, в которых нужно, по естеству нужно звать: «Господи, помилуй», становится все больше и больше. Кто из нас не читал с вами в книжках про подвижников Божиих, что по мере их жизни число скорбей в их жизни, что делалось? Умножалось, или уменьшалось? Умножалось. И чем больше подвижничал человек, чем больше искал святости, тем события жизни становились все более какими? Крестными, то есть узкими, тесными. Почему? Да потому что в этих узких, тесных событиях он вынужден все время был призывать Господа: «Господи, помилуй». И находится все время в общении с Ним, то есть постоянно оставаться в живой вере. Узкие обстоятельства позволяют человеку все время сохранять живую веру.

 Ну а если обстоятельства все очень широкие?  Ты живешь очень довольно, у тебя полно всего, что ты хочешь, и материального богатства, и людей близких, и всех, кого надо, некоторые даже и не хотят быть по-твоему, ты их всех выстроил, заставил быть по твоему, и все у тебя хорошо. Крестных обстоятельств никаких нет. Необходимости по Евангелию проходить крестные обстоятельства тоже нет, нужды звать Бога тоже нет. Ты и доволен собой. Жизнь твоя вся цветет, но это земная твоя жизнь, которая совершается в земности твоей, а вовсе не в Евангелии, ни в Боге, ни в вере. В земности, а не в вере, в земности, а не в Евангелии, в земности, а не в узких крестных условиях.

 И, тем не менее, ты все-таки Богом призрен, то есть Господь тебя узрел. Что тогда произойдет в твоей жизни? Грянет гром, что тогда ты будешь вынужден в этот момент сделать? Перекреститься и вскричать: «Господи, помилуй». Так что вот, видите как, те, которые уж из всех, кто призрен Богом, то есть, увиден Богом, одни вообще забыли про Него.  Ну тогда от того, что все равно  Богом-то призрен,  то гром грянет, где-нибудь да как-нибудь. А другие, будучи призрены Богом, все время хотят быть с Ним. Но тогда они постоянно воздвигают свою жизнь по Евангелию в узких местах, потому что Евангелие требуется не тогда, когда тебе все хорошо, Евангелие особенно требуется там, где тебе очень узко, где все твое человечество хочет отреагировать на человечество других. А ты вместо этого хочешь по Евангелию. Вот где Евангелие требуется.

 Вот у таковых людей, ради их постоянной живой веры и постоянного вопля: «Господи, помилуй», число узких обстоятельств по мере жизни умножается. А они и что? Рады. Только не этим узким обстоятельствам, они рады той помощи Божией, которую получают, когда вопят: «Господи, помилуй». И вот даже когда мы сейчас обращаемся к житиям таких дивных угодников, монахов, там, например, Афонских монахов, там, или же подвижников древней Церкви, которые искали отношений с Богом, вера настолько была живая, что хотели все время говорить: «Господи, помилуй», все время обращаться к Нему. Они чувствовали, что когда они сытые и довольные, и все вокруг хорошо, нет этого живого обращения, и тогда они оставляли сытую и довольную жизнь, и шли туда, где невольно начинает быть нужда в Боге. Уходили в пустыни, уходили в разные пещеры, уходили в скалы, устраивали себе всякие разные, очень трудные обстоятельства. Наши вот, угодники Божии, одевали на себя вериги, железные вериги.

 Вот мы сейчас были в паломнической поездке, на пути в Грецию, побывали в Москве в храме Василия Блаженного, а там вериги выставлены. Причем не одни, а несколько разных вериг. Не знаю, как остальные члены группы, но я как-то каждый раз, уже не первый раз их вижу, но как-то на этот раз попытался их мысленно на себя одеть. Я понял, что я полдня не прохожу, потому что, во-первых, это достаточно тяжелые, широкие такие пояса, сжимающие бедра, плюс разные тяжелые цепи, в палец порой толщиной, кресты такие, что один крест килограммов 3-4, и все это надо на себя надеть. И так ходить, не снимая, ни на ночь, ни днем, ни для того, чтобы немножко отдохнуть, еще и заковывать. Они же заковывали себя, чтобы не снять, они просили кузнеца заковать. Не снимешь. Я понял, что в этих веригах только одно будет все время: « Господи, помилуй», потому что все время будет искушение по-человечески отреагировать на эти вериги. А это чем? Болью, саможалением, это всяким желанием скинуть с себя это, в итоге раздразиться, вообще на всю судьбу и  в итоге даже и похулить Бога, что Он в какой-то момент не остановил меня, когда я вдруг захотел вериги одеть, а Он не остановил. Теперь я вот одел, заковался, что-то там делал, идти к кузнецу стыдно, вот это человеческая реакция, что в нее не впасть, мне придется все время вопить: «Господи, помилуй».

 А если мы возьмем афонских монахов, поразительно, они шли в такие отшельнические пещеры, не на равнине, где там полно и зелени, и водичка, и все, они шли в горы, чтобы за водой надо было вниз спуститься по камням, да еще и с всякой опасностью свалиться с этой тропы в пропасть. За водой 60 метров вниз, и 60 метров назад, да еще часто читаешь жития наших современных подвижников, там допустим, того же Иосифа Исихаста, а он своим послушникам велел строго, не просто спуститься и принести воду, а определенный срок давал, вот к такой минуте ты должен принести воду. Но чтобы к такой минуте воду принести, надо бегом туда бежать вниз и бегом бежать назад, только тогда ты успеешь.

 И вот дальше, сам подвижник, сам послушник Иосифа Исихаста описывает, как  он это делал. Он настолько изнемогал уже на первой четверти подъема, что только одно оставалось: «Господи, помилуй». «Дай мне успеть, - он обращался, это он говорил Господу,- дай мне успеть, дай мне донести, дай мне не упасть, не свалиться». То есть поскользнулся, все, ты летишь 60 метров в пропасть. И дальше заканчивает: « по молитвам моего старца я ни разу не свалился, не поскользнулся. Я ни разу не опоздал, так пишет Ефрем, послушник и ученик Иосифа Исихаста, Ефрем Филофейский. Ни разу. А сколько раз это все ему поручалось? А каждый день. То есть в этих узких обстоятельствах трудов, при этом труды были поставлены как необходимость,  причем труды на пределе сил. Не те труды, которые мы так, с удовольствием спокойно делаем, себе в удовольствие, любя трудиться, а на пределе сил давались труды. Зачем? Потому что на пределе сил ты вынужден будешь естественно просить: «Господи, помилуй».

Но  тогда  и твоя молитва, которая в бдении положена тебе, там, к примеру, тем же самым умным делателем и отшельником, той же горы Афон, молитва, которая в бдении положена каждому из них была, они ведь молитву совершали не на богослужениях, а бденная молитва у них совершалась в келии, 8 часов бдения в келии, не на службе. И большая часть этого бдения это была  Иисусова молитва. И настолько там они изнемогали, ну там первые-то дни и может быть месяцы может быть даже по вдохновению легко делалось, ведь это же делалось годами, и каждый день одно и то же, навыков в физических трудах, постоянно призывать Бога в необходимости очень  в предельных физических  трудах  по необходимости призывать Бога, этот навык вдруг оказывался важным в молитве, которая выходила на предел. Дальше уже можно было потерять живые отношения с Богом, и начать по-человечески молиться. Ну это то, что мы с вами имеем.

 А они-то имели это как живую молитву веры, живое обращение к Самому Богу.    И вот, чтобы не потерять эти живые отношения с Богом через какое-то время, там, несколько месяцев или лет, они вынуждены были вопить непосредственно самому Богу по естеству. То есть, нужно было молитву исполнить по-Евангельски, а не по человечески, опять понести крест молитвенного труда. Крестные условия молитвенного труда, они требовали уже дальше не по-человечески молиться, а по Божьи, значит, нуждаться в Боге. И возникала естественное призывание Господа, та же молитва Иисусова, она начинала быть естественной, потому что необходимо было призывать: «Господи, помилуй мя», дальше он говорил: «Господи, Иисусе Христе, помилуй», дальше говорил: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».  И это не потому, что правило у него, и четки в руках, с которыми порою сейчас монаха увидишь, ходит и машет этими четками во все стороны, и так что-то себе бормочет, что-то себе там произносит. Не такое произнесение, а на пределе сил, или на пределе желания по Евангельски молиться, значит, по вере молится в живых отношениях с Богом, и на грани потери этой молитвы, человек начинает просить Бога не оставить его.

 Произнося при этом Имя Господне, кого он будет звать в этом имени? Самого Господа. Говоря, «Иисусе Христе», будет в этом Имени звать самого Христа. И в конечном итоге, действительно, делатели Иисусовой молитвы, это люди, которые совершали живые отношения с Богом, в Имени Господнем. Они Бога звали не по имени, как-то можно рассказывать другому, по имени называя Бога, а им Бог нужен был непосредственно, и поэтому они непостедственно обращались к Нему, взывая к Нему, к Имени Его. Именем Его взывали к Нему, и поэтому в Имени Его обращались непосредственно к Нему Самому. Кто же тогда был в этом Имени ими произносимом? В Имени Христа кто был для них Христос? Можно ли было просить Бога, Христа вне Имени? Нет. Если только на третьем небе, да, там это они переживали, был у кого-то такой опыт, но здесь, на земле оставаясь, можно ли было просить Бога без Имени Его? Но если ты Имя Его произносишь, то ты в Имени кого просишь? Бога. Значит, ты в Имени просил Бога Самого. Так делали те, кто реально, практически нуждались во Христе в своих практических деланиях Иисусовой молитвы.

 Потом об этом узнали богословы-теоретики, и подняли ор на весь мир. Они под именем Бога имеют в виду Самого Бога, но имя это же писанное на бумаге, произносимое звуком, где тут Бог? Бог это иное, а имя это иное. А эти говорят, что в Имени сам Бог. Действительно, для теоретиков так оно действительно и есть, так рассудок поврежденный относится к реальной практике живых практикующих людей, к практике живой веры. Поврежденные рассудком богословы, они устроили споры, потому что не знали сами этой необходимости в Имени Господа призвать. А Иоанн Кронштадский, который в этом споре не участвовал, он, практически знал, как это в Имени назвать Бога. И поэтому прямо так и сказал, в Имени Господнем сам Бог.

 Да и мы с вами в общем в своей простой практике тоже ведь знаем, если мы не теоретики, а практики, то когда мы обращаемся допустим друг к другу по имени, мы по имени его зовем. Но бывают такие моменты, когда нам он очень нужен. Вот жена идет по улице, напали хулиганы, и она от страха зовет мужа своего, она будет по имени его звать, или она будет его звать в имени его? Что она будет делать? Она будет кричать: «Иван, Иван, помоги». И в этом «Иван» будет в ней кто? Муж, и никакого отдельно имя, отдельно мужа не будет, будет одно. Имя - это и есть Иван, поэтому-то она Ивана и зовет. Не муж, муж, она кричит «Иван, Иван». А вот муж потерял свою любимую жену, и, склонившись над гробом плачет: «Машенька, зачем ты нас оставила, Машенька, вернись, Машенька, как же я без тебя теперь». И в этом «Машенька» разве есть у него отдельно имя, отдельно Машенька, сама жена его? Ведь в этом «Машенька» вся его жена. И, обращаясь к ней, как к жене своей, как любимому человеку, он обращается никак по-другому, как Машенька. Неотделимо имя от человека в искренних сердечных движениях. Там, где сердце, там, где любовь, там, где искреннее чувство, там имя и человек едины. Там, обращаясь к человеку, ты будешь называть его имя. Называя имя его, ты будешь в имени его обращаться к самому человеку.

 Но совершенно так же, если ты очень нуждаешься в Боге, особенно в предельных моментах, где иссякают твои силы по-Евангельски жить, ты будешь звать Господа: «Иисусе Христе, помилуй мя», ты в Имени Христа будешь звать Самого Бога. И когда эти поврежденные рассудком допросчики начали всех практикующих Иисусову  молитву допрашивать, и задавали один простой вопрос: «Скажи, в Имени ты кого зовешь?» А он отвечал – Бога. Даже на оптинских старцах проверили, вернувшись в Россию, проверили на оптинских старцах, и оптинский старец на этот же вопрос сначала в замешательство пришел, потом вникнул, и из практики своей сказал: « В Имени Бог, я к Нему обращаюсь в Имени Его».

А допросчик, теоретик, с поврежденным рассудком, тут же схватил его за шиворот, и прикладами извели с Афона 1300 наших лучших делателей Иисусовой молитвы. Так было в 1913 году, 1300 делателей молитвы, практиков прикладами выгнали с Афона, рассыпали, рассеяли по всей Росси на погибель. Отправили в крестные страдания, а они и пошли вслед за Господом, искать Царства Небесного. Думаю, что нашли. А те, которые прикладами их выгоняли оттуда, во главе с архиепископом Никоном Рождественским, они потом стали перед грянувшей затем безбожной революцией 17 года, и последовавшим за этим 70 летним пленом безбожническим, где Имя Христово было вообще запрещено к произнесению. Тем и закончилась вся история борьбы с так называемым имяславием.

 Сегодня, в день недели по Воздвижении Креста Господня Господь нас призывает словами апостола Павла, верою обращаться к Нему в Имени Его. И так и должно делать. Но для этого надобно иметь три: с самого раннего утра начать искать Царство Небесное, доведя себя до Страха Божьего в памятование о смерти. Второе: все жизненные обстоятельства дня начать проходить по Евангелию, а не по своему человеческому ответу и характеру. И наконец, в этом стремлении по Евангелию совершать поступки дня, в минутах предельных, где тебя будет уже не хватать, звать Господа Именем Его, и в Имени Его искать помощи Божией, помощь самого Христа, то есть держать свою веру живой. Вот и весь путь, о котором зовет нас Господь сегодня. Поэтому и сказал: «Отвергнись себя, возьми крест и следуй в Царство Небесное за Мною. Аминь.

 

Проповедь

 Что значит дело с благословением и без  07.10.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Поздравляю вас, братья и сестры с праздником и всех причастников с принятием святых Христовых тайн. Вот в сегодняшнем Евангелии мы слышим о необычной ловле рыб, но которое случилось уже не по Воскресении Христовом, а та первая ловля, которая случилась, когда Господь еще был со Своими учениками, до Его крестных страданий. И когда Он предложил, помните да? Он сначала  подошел к берегу, там 2 лодки очищались, освобождались рыбарями от сетей, и одну из них,  хозяин которой был Симон, он попросил, войдя в нее, попросил отплыть немножко от берега и оттуда учил народ. Если кто был на Святой Земле, видел этот склон к берегу, склон,  как образующий вместе с морем некую чашу. И вот сам склон как бы сторона этой чаши. Благодаря этой форме такой берега, звук не рассекался, а наоборот собирался в центре этой чаши, и по этому склону садилось множество людей, Господь садился в лодку, отплывал немножко от берега и оттуда говорил свои наставления, поучения. А потом Господь говорит Симону, чтобы он взял мрежи, то есть сети и отправился ловить рыб. А Симон говорит, что они с утра как раз этим занимались, и много старались, но ничего не поймали. И после этого, говорит, «но по слову Твоему, послушавшись». Послушание было – сделай так, и действительно, когда опустил сети, то они наполнились множеством рыб, так, что даже пришла потом на помощь вторая лодка,  и две лодки были наполнены рыбой, даже «проторжися мрежи», то есть порвались сети, так много рыбы было. Видите, как вот, получилось, что по человечески, когда они от себя ловили, то ничего не поймали, ну так, мелочь какая-то была, а когда Господь благословил, то вот сколько поймали.

 И вот предваряется это Евангельское слово сегодня апостольским посланием, в котором апостол говорит: «братья, сеяй скудостью, скудостью и пожнет». Под скудостью имей в виду наши человеческие силы, какие бы они не были талантливые, одаренные, какие бы мы ни были с вами умные или ученые, какое бы воспитание бы не получили, доброе, но все равно оставаясь человеками, мы перед Божественною силою конечно же есть кто? Скудость. И поэтому «сеяй скудостью, - говорит апостол, -скудостью и пожнет». Апостолы когда, или ученики Христовы, они еще не были апостолами, не ведали даже об этом, даже они не были еще учениками Христовыми, они просто были рыбарями, потому что потом, когда поймали много рыб, Господь сказал Петру, что будешь с этого дня учиться быть ловцом человеков. То есть они, это самый первый момент получается, когда привлекал Господь их в ученики себе. И вот они по-человечески поймали совсем чуть-чуть рыбочек маленьких, которые, собственно за рыбу и не считали. Такова человеческая скудость.

 А дальше апостол говорит: «А сеяй о благословении, о благословении и пожнет». То есть мы с вами, имея, испрашивая благословение, то от благословения и будем иметь. Одно только важно, чтобы мы, благословясь, по-Божьи бы совершали данное благословение. То есть в согласии с Евангелием. Для этого надобно все свои действия после благословения привести в согласие с Евангельским наставлением. Получив благословение, действия свои привести в согласие с наставлением Евангельским, и сердцем своим постоянно удерживать себя, как человека благословленного, или удерживая это благословление в сердце своем. Ну, это просто ведь бывает. Все мы знаем этот опыт. Благословились, и сразу становится легко дальше идти и делать. Ничто в сердце не мешает, и в душе не препятствует идти  с легкостью делать. И вот эту легкость надобно ничем не перебить, ни эйфорией радости, ни восторгом, ни каким-нибудь прыганием и скаканием, а с благодарностью, то есть это чувство благодарности, которое хранит благословение, идти и совершать дело.

 Но при этом еще стараться, чтобы оно было в согласии с заповедями Божиими. Таким образом, твои все человеческие скудости, по которым ты привычно делаешь то или иное дело, будут выправляться Евангельским наставлением, потому что не все, что мы делаем совпадает с Евангельским наставлением, и не все, как мы это делаем особенно, совпадает с Евангельским « как это надо делать». Ну, вот внешнее «как» с Евангельским наставлением, а внутреннее «как», это с благословением. То есть, благодатным присутствием Божией силы, Божественного участия в этом. «Кождо, якоже изволение имать в сердце, не от скорби и не от нужды».

Хотя часто бывает, что человек-то, когда живет, ведь мы   какие благословения испрашивали? Те, которые нам нужны, чтобы наши как раз бытовые и человеческие нужды как раз исполнить. Мы живем в семье, и много семейных нужд, как материальных, так и в обращениях, в общении друг с другом. Мы живем в обществе, в нем есть общинная жизнь, есть жизнь на работе, мы живем в государстве и стране, здесь есть разные обязательства, перед государством законы прописаны. И в этих житейских обстояниях возникают самые разные нужды, и мы, конечно же, приходим благословляться от этой той или иной нужды, или от желания то или иное делать и совершать. А бывает еще, приходим от скорби, что чего-то не хватает, и просим благословения на «добрать» той скудости, из-за которой скорбь. Ну вот, когда мы совершились в благословении, то есть когда мы получили благословение, то апостол Павел говорит, что сердце ведь  получило это благословение совершенно иным своим настроением, то есть верою, и пришло в иное настроение, чем было до этого, то есть скорби и всякой нужды. И поэтому надобно теперь хранить сердце от того, что было перед этим. И поэтому в некотором духовном веселии идти и совершать дело. Но не от скорби, и не от нужды, говорит апостол, «доброхотно бо дателя любит Бог».

 Что делает благословение? Придает тебе сил Божьих. В каком случае ты усваиваешься этим силам Божьим? Если ты, живший до этого ради себя, получая это благословение, вдруг превращаешься, по Евангелию, в жизнь ради других, ради близких и ближних своих. И вот этот поворот сердца от «ради себя» в «ради других», им-то и приемлется  благословение Божие. Признаком этой принятости и будет духовная радость и некоторое такое оживление твоего стремления исполнить теперь это благословение. И  вот это оживление и жизненность исполнения благословения, она может вообще не совпадать с тем, с чем ты до этого пришел, ища благословения. Счастливы те, которые испытали этот опыт, счастливы те, которые так остались всегда жить и делать всю свою жизнь, и счастливы те, которые в этих деланиях, или в таком порядке и характере жизни смогли пройти сквозь искушения, не смыться ими, не перестроиться ими, не задержаться, не утопиться ими.

 Конечно, не без искушений бывает, но дальше апостол говорит, «силен же Бог всяку благодать изобиловати в вас». Но опять же  не без тебя, твое-то участие в этом должно быть, поэтому тебе надобно любить эти благодатные, благословленные настроения сердца, эту открывшуюся в тебе правду, как теперь совершать свое дело, потому что часто бывает, что после благословения, по-Евангельски совершать дело надобно будет совсем не так, как ты привык, и вовсе не так, как ты думал, и вовсе не с теми, и не теми силами, какими ты полагал. Это живое питание от благословения при исполнении дела, оно единственное, и нам так живиться,  питаться от благословения  при исполнении дела, оно делает тебя свободным в деле от твоих прежних навыков, которые оказывается, скудость, человеческая немощь, да еще и грехами опутанная. Чтобы быть свободными от них необходимо, жить от этой благодати, в благословении обретенной. И это целое искусство.

Там, где человек не постигает этого искусства, он остается человеком религиозным, православным религиозным человеком. Постепенно  будучи по началу-то призванным призывающей благодатью в церковь ради того, чтобы становиться церковным человеком, но в переходном периоде не понял, что ему надо делать, когда благодать призывающая сокрылась в сердце, а он не уразумел этого, что надобно к ней стремиться, и что как раз в благословениях он это именно и учится делать, держаться благодати. Не понял этого, и в итоге это искусство ходить благословленно, не осваивал в переходном периоде, в итоге заматерел, в итоге вообще оскудел в вере и в своих действиях остался тем же характерным по своей человеческой скудости человеком, каким и был до призывающей благодати. И в результате вся его церковная жизнь осталась только в области, как религиозной жизни, а собственно церковная жизнь, то есть жизнь по благодати и в исправленности Евангелием  в своих действиях, эту жизнь не осваивал и не подозревал, что ее надо осваивать. Переходный период - к тому, чтобы благодать содействовала ему в этих как раз по-Евангельски устроенных действиях его. Например, как по-Евангельски надо ответить, какими словами и каким расположением сердца. Как по-Евангельски надо поучаствовать в близком и ближнем? Простые же действия, мы их делаем на дню по многу раз, но мы отдаем себе отчет, как мы их делаем? По-прежнему, от себя, по-своему, или по-Евангельски, имея Евангельское содержание и Евангельский характер отношений, то есть Евангельски устроенное настроение сердца?

Ну вот, многие из нас с вами учились, учебу прошли в училище, и уж святителя Феофана Затворника, который обо всем этом очень много и очень сильно говорит, мы уж все точно знаем. А вот мы взяли это в работу, взяли это вообще в жизнь, полюбили ли мы так жить, исправляя все время свои действия, привычные, обычные действия, любые. Окликнули ли нас, повернулись и что-то сказали. Действие? Да. А мы учимся, чтобы это действие было по-Евангельски устроено, и в содержании и в настроениях сердца? Оказывается, нам как-то было и невдомек. Святителя Феофана прочитали, даже позанимались, даже других теперь может быть и наставляем и учим, а к себе не применяли. И так, смотришь на человека, он столько лет уже здесь, в общине, а такой характерный, ну прямо мочи никакой нет. И что в его характере? А все тот же, прежний, да еще от года к году хуже да хуже в каких-то своих характерных проявлениях. То есть все распущеннее, и как-то злонамереннее, что ли в них.

 Но так будет. Переходный период, либо ты идешь в гору, трудясь, по ледяной горе, ползешь буквально, либо ты катишься вниз, в худое своего характера. Но если ты идешь, ползешь, карабкаешься, опять же не сам. Сам стараясь, но всякий успех твой, всякая малейшая сантиметровая подвижка по ледяной горе, это подвижка, данная тебе благодатью Божией, там, где ты по-Евангельски карабкался, и, имея благословение, удерживал благодать благословения в сердце своем. Вот в этом случае твои подвижки карабканья  по ледяной горе оказывались успешными. Всего лишь на миллиметр в день, на сантиметр в год, но ты забирался ближе к Богу. И если ты так, то тогда Господь говорит, что таких «доброхотных бо дателей любит Бог».

 Доброхотных  дателей, как это узнать, что ты действительно карабкаешься? А тебе все легче и легче отдавать. Просят – отдал, еще просят – уступил, еще просят – простил. Тебе проще. Мало того, тебе становится все проще сверх давать. Он просит одну меру, а ты чуть да добавил сверху, что вещественно, что в отношениях к нему. Он просит, ну, ты можешь чуть любезнее, а ты и рад. И то, сколько он попросил любезности, ты дал, а сверх того миллиметр добавил, или же каплю добавил, но зато сверх. И при этом это делал, вообще не имея никакой корысти и какого-то ожидания ответности, потому что если ты ожидаешь ответности, то ты в конечном итоге взбеленишься на него и будешь требовать, чтобы он тоже что-то делал по отношению  к тебе. То есть ты начнешь ради себя жить, а от него требовать, чтобы он делал для тебя. А если ты живешь ради него, это и есть – доброхотно,  то ты ничего от него не ждешь. Даже когда он на твои добрые дела исполнит какие-нибудь неблагодарные поступки, начнет тебя хаять, еще что-то, измываться над тобою, ни во что ставить и вообще растирать ноги об тебя как об тряпку, ты не вспомнишь в этот момент, что ты так много сделал для него что-то. Ведь ты же доброхотно это делал. А если вдруг вспомнил, значит то, что ты делал, ты делал корыстно. Будет ли тогда твое такое корыстное исполнением благословения? Нет. По Божьи слова и сердечные расположения устроены твои? Тоже нет, оказывается. А обнаружилось это, вот, спустя много, много времени  позже. Но даже когда обнаружилось, покайся, и снова стань тем, который имать сердце не от скорби и не от нужды, то есть не ради себя, а ради него делай. И тогда доброхотно бо дателя любит Бог. То есть, ради Него живущего. Силен же Бог «всяку благодать изобиловати в вас».

 И вот, в переходном периоде надо так трудиться, чтобы набрать много опыта, когда эти слова апостольские на тебе совершаются. Но обычно, для современных людей переходный период это порядка 20-40 лет церковной жизни. Ну, большая часть умирает за этот период, но зато умирает действительно в переходном периоде, карабкаясь ближе к Богу. А как это? А это значит, что он набирает опыт, когда Господь дает благодать и ею поддерживает в каких-то отдельных моментах. Ты иногда, может быть, и раз в год, но ты имеешь этот опыт. Это твое желание ради другого жить, которое никак не получается, потому что ты привык ради себя. Однако когда-то ты искренне ради него вдруг сделал что-то, или ответил что, ты вдруг пережил не только благодатное участие Божие, но еще и некоторое избыточествующее благодатное присутствие Бога. Счастливы те, которые знают, что это надобно в переходный период собирать, как опыт своего воцерковления. Счастливы те, которые именно этот опыт и приемлют, как опыт ими пережитого церковного пребывания, потому что вне такового опыта и вне такового пребывания ты просто религиозен, но не церковен.

 «Да всем всегда всяко довольство имуще, изыточествуете во всяко дело благо». То есть, зачем дает Господь благодать? Силен Бог «всяку благодать изобиловати в вас», зачем? А чтобы всяко дело благо было. Благо было бы от тебя исполненное. Во-первых, само оно по себе было бы благим делом, то есть добрым, в согласии с Божественным устроением вообще всякого любого дела. Но самое главное, чтобы оно было любочестно от тебя самого, чтобы ты любил бы в добро Божие делать и совершать всякое дело. Ну, помните, простое правило, по-современному понятное: качественно делать дело, в срок и до конца. Качество соизмеряй с природой самого дела, потому что эту природу в дело положил Бог, в срок – соизмеряй с необходимостью и потребностью, которые имеют люди, для которых ты это делаешь. И до конца – это значит, что ты непременно сделай это, коль ты делаешь.  То есть, бескорыстие какое-либо для себя. Потому что если ты имеешь какую-то корысть, то обычно до конца не удается исполнить, потому что тебя враг где-нибудь каким-нибудь искусит чем-либо, и ты куда-то унесся, побежал, или же вдруг начал параллельно два дела делать, в итоге до конца так и не завершил ничего. Хорошая поговорка есть в народе, не сделав первое, не приступай ко второму, слышали такое? Или взялся за гуж, не говори, что не дюж. Значит, доделай. Или назвался груздем, так полезай в кузов, да? Ну вот, и так далее, ну вот это все о том, что надобно до конца доделать, ибо таковых любит Бог, говорит апостол. Таковых любит Бог, «якоже писано, расточи и дойди убогих».

 Правда Его пребывает во веки. Да, ты свое имущественное расточишь, да свою некую знатность и уваженность среди людей расточишь, потому что тебе надо будет сейчас спуститься со своего пьедестала, отложиться от своей знатности и  важности и начать просто возиться с детишками маленькими, играть с ними, или же пойти к нищим и с нищими что-то делать, или пойти в больницу, и с больными что-то делать. Вот, удивительный, конечно, пример великой княгини Елизаветы и царицы Александры. Вот уж, которые, казалось бы, по своему знатному достоинству и должности, в которой они находились в государстве, совсем не обязаны были бы сами идти в эти лазареты и там перевязывать раны раненным воинам, с фронта прибывшим. Вовсе не обязаны были ходить  в этих грязных, я думаю, что в то время все-таки другой уровень, наверное, был больниц-то. Да и потом, когда фронт, когда раненых и умирающих поток буквально, эшелонами везли же, переполненная больница, где уж тут до аккуратности. Больницы-то  были не такого уровня, как сейчас. И вот великая княгиня Елизавета, и царица Александра, идут в это. Ну, для нас это как бы грязь, и дело это совершают. То есть растачают свою знатность. А при этом еще и княгиня Елизавета вообще ведь, практически все имея потом, в конечном итоге положила на эти дела и потом на тот Зачатьевский монастырь, куда она сама ушла игуменьей. То есть, и материальное тоже расточили.

 Эти удивительные примеры, ну, яркие примеры, как у выдающихся людей, но множество тысяч и тысяч примеров у простых людей, которые были на Руси, и которые составляли, собственно все так живущие, как любимые у Бога, они же одновременно и составляли цвет Русской нации, цвет православных людей. Их было множество таких людей, были простые люди, их-то потом Господь и собирал в своей удивительной жатве, когда через большевистские гонения обретал на небо 40 миллионов новомученников и исповедников Российских. Среди них очень много было вот таковых, которые могли просто расточать. Попросили и они делали, совсем устали, уже нет сил, а кто-то попросил, он, забыв про самого себя, потому что он учился жить ради других, а ради себя забывать, забыв про самого себя, про свою усталость, ради Господа своего шел и опять делал. А потом приползал, совсем никакой. Но мы знаем, сколько случаев, когда люди в служительных званиях, где особенно они для людей служителями там, врачи, или же священники те же самые. Только он приполз и только начал отдыхать, как снова стучат и опять зовут. Священника зовут к умирающему в 2 часа ночи, врача - к больному, у которого приступ вдруг в 5 утра.

Роптали они? Те, кто роптали, не вошли в число этой жатвы. Ну, тоже все погибли, много ж там умерло, не только 40 миллионов благочестивых, но и нечестивых очень много сверх того же умерло. Те, которые роптали, тоже у нас в лагерях, в тюрьмах да там погибали, всяко-разно, с тем же ропотом, которым когда-то роптали, будучи врачами, или священниками, или еще кем-то, кухарками, которых пробудили и зовут покормить кого-то. А многие не роптали. И в чувстве долга, и  в искреннем несении этого благословения Божьего, которое однажды получили на свое служение, исполненные поддержкой Божественно благодати, выправляя свои действия в согласии с Евангельскими заветами, заповедями, и свои сердечные настроения, выправляя в согласие с этими Евангельскими заповедями, шли и делали это служение. Потом возвращались, а уже отдыхать было некогда, уже день наступал, уже надо было дальше служить, и не оглядываясь на самих себя, то есть нисколько не допуская жизни ради себя, продолжали жить ради других.

 И Бог силы давал. А уж, сколько в этом случае Бог может дать силы и сколько при этом может человек сделать по-Божьи, открывает нам сегодня Евангелие. Вот, апостолы по Божьему велению опустили сети в море, и подняли оттуда рвущиеся  сети, в таком обилии принесшие рыб, что даже две лодки пришлось заполнять. Так и твоих дел, лично твоих дел за твою жизнь земную может быть так много, лишь бы только ты, сам будучи Божиим, то есть живущий не ради себя, а ради других, по Божьи бы, то есть исполняя всякое свое действие и свое сердечное настроение в согласие с Евангельскими заветами, от благословения все бы делал и совершал в жизни своей до самой своей смерти. И даже умирал бы, тоже благословясь. «Господи, в руце Твои вручаю дух мой, Ты мя благослови, Ты мя сопроводи». И сопроводит.

 

 

Проповедь

  Преподобный Сергий зовет нас в подвижники 08.10.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев 

 

Поздравляю вас, братья и сестры с памятью святого преподобного отца нашего Сергия, всех причастников с принятием святых Христовых тайн. Сегодня для нас добрый, радостный день, ибо не только радость, что Сергий Преподобный сегодня памятуется всею церковью, а вторая радость в том, что сегодня день рождения училища нашего, 19 лет. И время всех этих многих лет это время постижения того пути в Царство Небесное, которое Господь заповедал нам, по которому преподобный Сергий прошел, и теперь с Небес благословляет и наше дело обучения, а внутри него и за ним совершающееся дело нашего с вами воцерковления. И вот в сегодняшних двух Евангелиях, в обоих говорится как раз о великой силе Царства Небесного, пришедшего на землю, которое проявлялось во множестве исцелений. В первом Евангелии исцеляется теща некоего человека, «огнем жегома», и практически, по всей видимости, готовящейся к смерти. Но приходит Господь и исцеляет ее. Затем выходит множество людей, которые приходят к Нему, и которых приносят Ему, и исцеляет их и в том числе и многих бесноватых очищает от одержания бесовского.

Второе Евангелие, посвященное преподобному, тоже об этом же в начале. Царство Небесное приходит на землю в силе, и сила Его проявляется в исцелениях людей. Люди получают земное велие утешение, особенно те, которые сильно и много лет, и  десятками лет страдали от своих болезней. Может быть, не всем из нас возможно это уразуметь, как это и что за радость, и какое это утешение, которое, когда человек так долго болел, а потом выздоровел. Но, совершив это великое исцеление людей, в том числе и от беснования, Господь продолжает дальше слово. Он говорит о заповедях блаженства, то есть говорит о том, кто блажен. Блажен это значит исполнен благодати и благости Господней. Блажен – это тот, с которым Бог, с которым Божественная любовь непосредственно пребывает.

 Кто же может быть таковым? Его ведь в этот момент слушают десятки, сотни, тысячи исцеленных людей, которые, казалось бы, все получили вожделенного на земле. И в земной своей жизни, что еще им надо. Они болели, теперь здоровы, они были бесноватые, теперь исцелены от беснования, казалось бы, теперь живи и радуйся. И благодарные, трепещущие перед Ним, Господом, и желающие теперь последовать Ему и идти за Ним и всегда сопровождать Его, вплоть до того, что даже в Евангелии говорится, что они не хотели отпускать Его. Но Господь сказал, что Мне должно Царство Небесное проповедовать и в других селениях, и поэтому Я должен идти. То есть люди хотели оставаться при Нем и с Ним. Чем же и как? Казалось бы, вот они выздоровели, и теперь можно бежать и жить своею семейною, домашнею и гражданскою жизнью, исполнять все свои дела.

 Но что-то их оставляло с Господом. Ничего для человека не может быть, что бы оставило его с другими, это как жизнь, умножение жизни, или же особый характер или дар жизни, который человек получает, живя с кем-либо, кто оставляет его при этом человеке. А когда мы полюбили кого-либо, то мы настолько хотим быть с ним и при нем, что все оставляем, и ради него даже выходим замуж и женимся. Так, что в итоге прилепляемся к этому человеку, потому что его присутствие для нас - жизнь. По это же причине, что Господь для них был жизнь, люди исцеленные, вероятно, часть их них ушла, радостные и счастливые, славить Бога, но жить все-таки со своими родными и близкими, и соплеменниками. А часть, и это были многие тысячи, остались с Господом. Остались для того, чтобы последовать за Ним.

 И тогда Господь говорим им слово: «Если вы хотите теперь за Мною последовать, не так, как другие ушли исполнять свою земную жизнь, а вы хотите жить теперь в Царстве Небесном, ибо Его силою вы исцелены, то услышьте, кто может так, кто может последовать за Мною и быть со Мною, и жить тою жизнью, которая от Меня исходит. Вы испытали на себе силу Царства Небесного, которая от Меня исходит, и которая вас исцелила. Но вы остались, потому что вы еще живете какою-то тою Моею силою, которая вам дает жизнь, и эта жизнь, которую вы получаете, она иное, чем вы жили доселе. И ради этой жизни вы хотите со Мною остаться. Чтобы  эта жизнь с вами всегда была, то есть блаженство, блаженная жизнь. Тогда услышьте, что вам надо будет делать, и какими надо будет быть, чтобы следовать уже за Мною».

 Первое, говорит Он, вы должны быть нищие духом. До этого исцеления и до этого чувства новой для вас жизни вы духом своим подымались на кого угодно. Стоило вас задеть, вы подымались, стоило вас оскорбить, вы подымались духом, стоило не угодить вам, вы подымались духом. Тогда вы что-либо делали, то вы этим же подъемом духа того же этого духа самолюбивого, теперь мы знаем – самолюбивого и гордого, вы этим самым духом, подъемом его делали свои дела, ревновали, исполняли множество земных дел. Теперь вы должны отказаться от этого духа. А то, с чем вы останетесь, с духом, который прилежит Мне, с духом, который будет близок Мне и который сроден Мне, вы вдруг обнаружите, что его у вас мало. Настолько мало, что это будет нищета.

 И если вы придете в эту нищету духа, а придете только тогда, когда вы откажетесь от того духа, который восстает в вас, возбраняется, возбухает. Пока он действует даже мало-мальски, нищету духа пережить нельзя, потому что вы, переживая в себе дух восстающий, не можете услышать в себе своего настоящего духа, того,  которого Я дал Адаму и Еве, вложил в них при сотворении их; и от которых вы сейчас идя, несете в себе этот же, Мною, Богом данный вам, человеков дух. И им бы должно было бы совершать все свои дела, и им бы, этим,  тем, от Бога данным человеческим духом должно было бы совершать все свои отношения, общения друг с другом. Но вы вдруг обнаружите, если вы откажетесь от восстающего духа, вы обнаружите, что этот дух у вас в нищете. То есть его настолько мало, он настолько немощен, что особой силы совершать от него дела у вас не будет. Все то, что вы делали до этого духом, противным Мне, вы не сможете делать тем духом, который откроется для вас с вас.

 Придите в эту нищету духа. Для этого отрекитесь от себя, то есть отрекитесь от того духа, который восстает, не позволяйте ему нигде, ни в каких обстоятельствах, ни с кем из людей, ни с самим собой ни йоты движения. Немедленно отказывайтесь, отсекайтесь от него. Если не получается, молитесь Мне: «Господи, помилуй мя», дабы отсечься, дабы не участвовать в нем. дабы очиститься от него, дабы, по очищении, прийти в свой собственный, от Меня, Бога данный вам дух. Да, к сожалению, вы переживете при этом его нищету. Нищету на дела, Мне, Богу угодные, нищету на добрые, угодные Мне человеческие отношения, нищету на всякое исполнение заботы о себе самом, по Божьи совершаемой. Но Я приду к вам, и вашу эту нищету буду поддерживать. Вот первое, что вы должны сделать с собою, и найтись в себе.

Второе, вы переживете алкание, потому что вам надо будет вслед за этим сильно взалкать. Потому что немощный дух будет искать какого-то питания.  И так как тело, когда оно ищет питание, оно алчет еды, так и дух человеческий в своей нищете алчет для себя пищи. Вы переживете этот глубокий глад, глубокий голод, глубокую от этого голода происходящую немощь, и глубокую потребность в пище. Этой пищей будет Мое Тело и Моя Кровь. Вы жаждете, вы должны стать жаждущими. Жаждущими силы жизни, а ее в нищете вашего духа будет мало, практически не будет, и вы будете на минутах почти истаивания жизни, и вы будете жаждать хотя бы малейшего питья, которое бы вас немножко утешило бы, придало бы вам жизни. Это все вы будете переживать, если вы придете в нищету духа. Но без этого невозможно пережить Мою помощь, Мой приход к вам, при котором Я подам вам и пищу, и подам вам пития.

 Но и это не все. Вы должны будете в этом алкании и в этой жажде долго не получать того и другого, и тогда вы будете плакать. Вы будете плачущими, как не получившие, плачущими, как не имеющие, плачущими, как живые, но умирающие, и не получающие. И это надо будет пережить одним только упованием на Меня, одним только ведением Меня, которое сообщит и даст вам ваша вера. Ибо верующие через все это пройдут, не потеряв ее, ею живя и ею через все это проходя. Хотя будут такие минуты, когда будет казаться, что конец, дальше уже не смогу ни стоять, ни держаться, умираю и умру. Но не умрете, ибо вера не даст смерти. Верою вы будете жить, верою вы будете продолжать нести все это в своей нищете, нести алкание неудовлетворенное, жаждание неполучающее, и плач горький неутешнно.

Но и это не все. Имеющих веру и способных пройти через все, и способных дальше идти, вы вдруг увидите, как начнут вас гнать. Все вокруг вас люди откажутся от вас, отказавшись, начнут гнать и возбраняться на вас. И будут отвергать вас, и будут поносить вас, и будут не любить вас, и будут желать умертвить вас, и пытать, и уничижать и всяко разно отвергать от себя. А, не отвергая, наоборот, пытать вас, причиняя вам всякую боль, возмущение, вернее боль и всякую скорбь. Но и это должно будет верою вам пройти. Ибо веру вашу эту питать буду, и поэтому вы будете блаженны, значит живы, значит совершенны для того, чтобы хотя бы отчасти, хотя бы в капельку для того, чтобы проходить эти обстояния, когда вы алкали и не получили, жаждали и не имели, плакали, но не были утешены. А теперь еще и гонимы.

 И в этих гонениях ничто внешнее вас не удовлетворяет, не утешает, но вы во всем этом будете всегда блаженны, потому что вера ваша Мною будет всегда поддерживаема. Малостью благости, которую Я вам дал в веру вашу, вы будете  живы верою своею. И потому, будучи живы, вы будете проходить эти обстояния и обстоятельства, не умирая, хотя будете на грани смерти, не переживая падения, хотя будете на краю пропасти. Верою вы будете живы, и эта вера будет блаженна, потому что и вера от Меня, и поддержка этой веры от Меня, и жизнь в вере, это Моя жизнь в вас.

 Когда погонят вас и ижденут, то есть отвергнут от себя, радуйтесь и веселитесь. Вот в это время, в этот момент Я дам вам такую жизненность и такую благость от Себя, что вы сможете исполнить это Мое благословение радости и веселия. Это не человеческое будет веселие и не человеческая будет радость, потому что она будет, веселие не о том, что вы земную жизнь пережили, что в земных обстоятельствах скорби вы выжили, это будет радость о Царстве Моем, это будет радость о Моей близости к вам, это будет радость о познании Меня. Ибо к прошедшим через все, о чем сейчас говорю, я дам вам, я дам эту жизненность, эту благость, которая будет для вас радостью.

 Вот такое неожиданное слово сказал Господь тем, кто после многих исцелений остались при Нем и хотели идти вместе с Ним дальше, но, оказывается, надо было пройти вот такой, по-земному очень тяжкий, невозможный путь. А прежде, чем вступить на этот путь, оказывается, даже идти-то по этому пути невозможно, пока ты идешь своим, восстающим, возбраняющимся духом. Ты должен сначала отречься от него, отвергнуться от этого духа своего, духа самости, духа гордыни, духа самолюбия. Ибо пока этот дух в тебе живет, ты даже первого, о чем говорит Господь, нищеты своего собственного, от Бога данного духа, ты не можешь узнать. На фоне нищеты той, возбраняющийся дух будет такой большой, что тебе ничего другого своего не будет слышно.

 Период и время отвержения себя, это переходный период в жизни человеческого воцерковления. После призывающей благодати переходный период это есть время отвержения своего самостного духа. «Научитесь от Меня, говорит Господь, ибо Я кроток и смирен сердцем». Поэтому восстает в вас, сразу распознавайте его, не сочетайтесь с ним, отсекайтесь, отвергайтесь от него, ищите смирения и кротости. Есть Божественное смирение и Божественная кротость. Но, а если всякому человеку по естеству данное человеческое смирение и человеческая кротость, найдитесь в том, что вам дано уже, пребудьте в том, в чем изначально сотворен Адам и Ева. Это человеческое смирение и человеческая кротость Я уже дал им, и значит, есть это в вас. Найдитесь в них.

 Когда в них найдетесь, тогда Мне будет с чем в вас сочетаться и прийти и подарить вам в смирение человеческое Мое Божественное смирение, в кротость человеческую Мою Божественную кротость. То есть в Адамово естество вложить тогда Мое Божественное Естество. Поэтому отвергнитесь себя. Второе – найдитесь в своем естестве, и третье – тогда Я вам дам Мое Божеское.

 Все это пережили Сергий Радонежский Преподобный и ученики его, которые поставили множество монастырей и научили еще и учеников, учеников своих. Через все это прошли преподобный Сергий, и знает это опытно, и теперь с Небес всякому из нас с вами желает пройти этот путь вместе с ними и за ними. Давайте и мы с вами тоже будем этому следовать и любить Господа. А тогда легче и проще будет идти этим путем. Господа любить больше, чем всех земных людей, больше, чем все свои дела и увлечения, больше, чем всякое от себя совершаемое дело. Аминь.

 

Проповедь

От любви человеческой к любви Божеской   09.10.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Поздравляю вас, братья и сестры с праздником памяти святых апостола Иоанна Богослова и патриарха всея Руси Тихона. День сегодняшний в церкви, день особый. Это день ищущих любви. Если ты хочешь исполнить завет Божий: «Возлюби Бога своего всем сердцем, всею крепостью своею», то будучи устроенный правильно, ты будешь искать дружбы с тем, кто это исполнил и кто в природе изначала нес расположение к такой заповеди. Больше, чем среди учеников Христовых, чем Иоанн Богослов, никто не имел исполнения этой заповеди Божией так, как это угодно Богу. И то, что это было Богу угодно, мы видим по какому-то особому отношению Бога именно к Иоанну. Петр, как первейший из учеников Его, тоже имел велию любовь ко Христу, но эта любовь, видимо, была больше служительная. А та, которая была именно угодна Богу, которая была по сердцу Божьему, это была любовь Иоанна Богослова. И мы в отдельных, очень небольших,  но ярких эпизодах Евангельских видим особое расположение Господа к нему, как к Своему ученику. Не просто потому, что он юный и по юности своей очень искренно и непосредственно проявлял свою любовь к Нему, но по причине особого качества этой любви.

 И когда мы слышим заповедь Божью о любви к Нему, Богу, мы, если ты, конечно, человек более менее разумный и толковый, то невольно будешь искать вокруг себя тех, которые имеют образ исполнения этой заповеди. И как, находя среди своего окружения, хотя бы мало-мальски несущего этот образ, так и обращаясь к тем, которые в церкви этот образ имели в себе и жили искренне так. В конечном итоге действительно ищущий, ты обратишься к примеру, характеру, строю, внутреннему устроению святого апостола Иоанна Богослова. Почему нынешний день, равно как майский день памяти Иоанна Богослова, особый день в церкви? Потому что по этому дню можно увидеть, много ли в церкви жаждущих и ищущих исполнения заповеди Божией о любви к Нему по-Божьи. Ибо все таковые, они особо устремляются в этот день в храмы Божии, сугубо припадают к памяти любимого ученика Христова Иоанна Богослова. Не просто потому, что Бог его любил, но еще и потому, что сами хотят любить Бога, как любил он. И потому к его образу и его примеру припадают сугубо.

 Более того, видя его теперь, или зная его теперь, пребывающего на Небе у престола Господнего, со своим любимейшим Господином и Творцом и Создателем, одновременно в любви уподобленный Христу, апостол Иоанн любит всех, кто на земле. И потому является ходатаем не просто там, на Небе, но здесь споспешествователем,  то есть реальным живым помощником нам в нашей любви. Одно, ты припадаешь к нему как к примеру, как к образцу. Совсем другое, когда ты припадаешь к нему как к другу, который по велией дружбе и любви к тебе не только на земле исполнил заповедь Христову: «Душу свою положить за други своя», но теперь особо, со стороны, с Неба совершает эту заповедь, то есть готов всего себя отдать тебе, чтобы ты Бога любил.

И потому все, которые знают хотя бы отчасти, хотя бы, может быть, в виде мысли об этом, но принятой сердцем мысли, что он является таковым, они, конечно же сегодня в храме. Увы, во все времена, я все думаю, в наши последние вот советские времена и постсоветские, мы как-то видим, что этот день всегда как-то очень резко в числе прихожан оскужен. Насколько много в воскресный день было прихожан в храме, а в этот день именно как-то у всех найдутся какие-то свои дела, или же по какой-то причине все как вдруг забудут о том, что сегодня его день. Но ведь это означает, не просто, что они забыли именно сегодня, или именно случайно. Это означает, что у них и не было, и нет этой потребности исполнить заповедь любить Бога так, как это делал и как это мог и исполнял, и может теперь нам помочь делать апостол Иоанн Богослов. И как счастливы те из нас с вами, и вообще те люди, которые имеют эту сердечную любовь к самому апостолу Иоанну Богослову, и ради просто любви к нему по заповеди Божьей «Возлюби ближнего своего», тем более святого, но еще и потому, что в нем ищут исполнения заповеди первой,  о любви к Богу. Потому ты сугубо любишь апостола Иоанна.

 И как ты можешь пропустить его день, ты сделаешь все. А если эти обстоятельства жизни как-то не позволяют тебе, то ты попросишь Бога, чтобы Он, как Вседержитель, и обстоятельства твоей жизни поменял бы в сторону  твоего прихода сегодня в храм, и пребывания с ним, с дорогим для твоего сердца апостолом Иоанном. И вот это само по себе просто пребывание с ним в его службе, в памяти о нем, о службе в благодатном со пребывании с ним, ибо Дух Святый, совершающий службу, воедино собирает нас в сердцах наших со всеми, кто сподоблен Святаго Духа, тем более, конечно же, со святыми Неба. Он дает нам эту дивную возможность быть с апостолом Иоанном во время богослужения. И тогда, конечно же, для тебя особо ценны будут слова, которые он  тебе сегодня скажет как твой все-любимый тобою друг.  Он и друг Христов, но сегодня он твой. И он, как старший, как много больше старший, чем ты, дает тебе наставления. А ты затем и пришел, ты не только внимаешь ему, пребывая и ним, но ты и внимаешь его слову, в котором он, в слове более доходчиво, что ли, доносит до тебя, как это исполнить любовь. Он и говорит: «Аще друг друга любим, Бог в нас пребывает».

Только что на семинаре мы с вами читали слова, 33 маленьких изречения Симеона Афонского, нынешнего нашего подвижника, который сейчас жив и живет на Афоне. О человеческой любви. И все эти 33 изречения о человеческой любви - это раскрытие любви человеческой в ее самых разных 33-х проявлениях и сторонах, которые одна ужаснее другой, и вот в скорби, что я вроде бы был исполнен любви человеческой, а теперь, оказывается, она вот такая, потому что я ее, читая эти изречения, вдруг узнаю, что это как раз и есть описание моей любви. И мурашки по спине, и волосы дыбом, что оказывается то, что я в себе полагал как любовь, имеет такой злосчастный характер. И если этою человеческою любовью повернуться не только друг ко другу, но и к Богу, как же тогда можно такую любовь называть любовью? Помните, первая фраза, которая характеризует человеческую любовь: «Человеческая любовь есть беда в мире, беда в отношениях твоих с людьми, беда твоя личная». Беда.

 Апостол Иоанн говорит:  «Аще друг друга любим, Бог в нас пребывает». Значит, он говорит о любви не нашей, человеческой, а он говорит о любви Божеской. Бог в нас пребывает, и мы любим. А кого же мы любим? Бога? Нет, он говорит, друг друга любим. И любовь эта, говорит, совершенна есть в нас. «О сем разумеем, яко в Нем пребываем, и  Той в нас». О сем разумеем, яко в Нем, то есть во Христе пребываем и Христос в нас. «Яко от Духа Своего дал есть нам». То есть еще раз он здесь подтверждает уже много раз нам с вами известное, сказанное, и чуть-чуть может быть опытно пережитое, что пребывание Христа в нас никак, кроме как от Духа Святаго. Если Дух Святый не приуготовит нас, и не расположит нас навстречу Христу, то мы, пребывать со Христом, а тем более Христу дать возможность пребывать в нас не можем, ибо все человеческое противится  Христу после грехопадения. Оно не хочет Его.

 И потому, ну, мы с вами знаем отчасти, на опыте причастия, иной раз только лишь в причастии мы вдруг воскрыляемся и как-то приходим в некий, не свойственный нам мир, или же в несвойственную нам радость. Ненадолго, чуть-чуть, но все-таки приходим. А чаще всего остаемся как-то в некотором непонятном, рассеянном, рассыпанном состоянии внутреннем, то есть не ясно, причастились мы или не причастились. Вроде бы ничего не происходит и не произошло. Еще хуже, когда бывает совсем противоположное, после причастия подымается в нас нечто, что мы в общем-то отчасти знаем за собою, но тут оно подымается с такою силою непреодолимою. И вот в этот момент верующий разум сознает, что это восстание есть восстание против причастия, против Тела и Крови Христовой, то есть против самого Христа.

 Как же можно восставать так своим падшим естеством против причастия? Никак по-другому, кроме как если ты Духа Святаго не имеешь. Ибо имеющий Святаго Духа, разве он будет восставать? « О сем разумеем, яко в Нем пребываем во Христе, и Христос», то есть Той в нас, «яко от Духа Своего дал есть нам. И мы видехом, и свидетельствуем, яко Отец послал Сына Спасителем миру, иже аще» - опять же, откуда это свидетельство, от Духа Святаго же, потому что откуда нам знать Отца Небесного, откуда нам вообще ведать о том, что Отец Небесный Сына послал  на землю. Это удостоверение, или известие на сердце может быть приведено только действием Духа Божьего, когда Он открывает нам. «Иже аще исповесть, яко Иисус есть Сын Божий, Бог в Нем пребывает». Кто исповедует, что Иисус есть Сын Божий, значит, Бог в нем пребывает и той в Бозе. Этим Богом является Дух Божий.

 Но мы же все с вами исповедуем, что Иисус Сын Божий. Вопрос: чем? Умом. А в уме еще к тому же чисто рассудком. Мы просто знаем. В нас есть рассудочное ведение, может быть даже, о том, что так есть, как мы рассудочно знаем, то есть рационально. Об этом ли говорит апостол Иоанн?  Нет. Он говорит, что если мы Христа называем Сыном Божиим, то только потому, что Бог в нас пребывает, и тот человек пребывает в Боге. То есть это значит пребывающий во Святом Духе. И только тот действительно исповедует Христа Сыном Божиим. Мы же с вами в большинстве своем вот эту истину исповедуем чисто знанчески, рационально. И нет в этом ничего, принадлежащего церкви. В этом есть только лишь одно – это наша принадлежность религиозной жизни православного человека. Но религиозную жизнь способно вести любые народы, любые человеки на всем земном шаре.

 А вот церковную жизнь способны вести только те, которые имеют Духа Святаго, ибо без Него невозможна жизнь церковная. И только через Него она и совершается. Счастлив тот из нас с вами, кто, слушая эти слова, слышит их по благодати. То есть, внутренне удостоверяясь еще и еще раз о благодатном присутствии Духа Божия, и слова о Нем воспринимая с особою какою-то жизненностью и благодарностью за то, что Он есть в нас. И потому никогда и не устающий слушать таковые слова, потому как через то еще и еще умножается его пребывание во Святом Духе, или его любовь и благодарность Духу Божьему. «И мы познахом и веровахом любовь». Мы познали любовь, и веровахом, говорит, любовь. То есть и вера тоже от Святаго Духа, ибо иначе невозможно ею познать любовь. И уже имать Бог в нас. Значит, не наша это любовь друг ко другу, но Божья, Бога любовь. «Бог любы есть, и пребываяяй в любви, в Бозе пребывает и Бог в нем пребывает».

Ну вот, зная сегодня характеристику человеческой любви, которая начинается из 33-х первым ее определением, что это беда для всех, мы, конечно же, отчасти зная веру, потому что все пережили призывающий период, когда действительно благодатью призывающею мы были введены именно в церковную жизнь, то есть в жизнь по Духу Святому. Но теперь, пребывая уже в переходном периоде давным-давно, живы те из нас, для кого очень насущен жизненный вопрос, как же теперь добраться до такой Божеской любви в себе, друг к другу. Если она и сообщается-то только Духом Святым, если она и в ней во Святом Духе приемлется само таинство причастия, тогда Христос входит в нас, и по Духу пребывает в нас, и только тогда мы можем иметь действительную любовь друг ко другу, которая совершенна есть.

А мы ведь этого ничего в себе не слышим. Но искренним чувством однажды повернувшегося к Богу человека мы хотим, чтобы так было. Тем более искренним чувством, которое любит апостола Иоанна Богослова, как друга Христова, и мы хотим быть вместе с ним друзьями Господу, и поэтому то, что он имел любовь к Богу, ко Христу своему, иметь и нам. Это глубокое внутренне, в самой сердцевине нас с вами должна бы быть потребность, жажда, желание. И если таковое есть и оно привело сегодня нас на службу, то тем более как желаемое, оно живет в нас, в сердце, это потребность так любить. Этою потребностью-то как раз и встреча со своей нелюбовью друг ко другу и всякими разными проявлениями особенно человеческой любви, которая причиняет много беды друг другу, мы приходим в сугубое некое сокрушение именно о себе самих и далее в покаяние.  Ибо не имеющей этой жажды такой любви, как придет в покаяние? О чем ему, собственно каяться? Ведь покаяние когда ты хочешь, а не имеешь, хочешь, а вместо этого делаешь что-то совершенно противное. И сделав тогда, ты ужасаешься, и хуже того, ты плачешь и каешься, что ты, не желая так, сделал так, не хотя поступил, не имея намерения совершил.

 Если нет этой внутренней жажды и потребности любить Бога, тебе нечем каяться, неоткуда взять этой сокрушающей твое безобразие силы, намерения, желания, которое бы из глубины твоего сердца протягивалось бы навстречу Господу, и, желая быть едино с Ним, и вновь соединения с Ним, пробивалось бы как острый луч солнца сквозь тьму, расторгая тьму в том пространстве, где идет луч. Пусть все вокруг будет тьма, но в пространстве самого луча тьмы нет. От того, что луч всего лишь тончайший, маленький, а вокруг сплошное пространство твоего сердечного безобразия, ты от этого луча и будешь каяться. И чем более в этом покаянии будет укрепляться и все более в нем, в этом луче стремление ко Христу, и жажда быть с Ним едино, пронзая свое греховное, тленное, ты будешь пребывать тем более, а этого луча будет становиться больше, он будет становиться шире, и твое сначала малые восклицания: «Господи, помилуй», - будут наконец наполняться сокрушением, а затем все более плачем, а затем  постоянным плачем твоего окаянства. Но из которого и в котором ты имеешь потребность быть со своим Господом едино, не теряя Его. И никакими своими ужасными, темными, тленными движениями не запрещая своего единения с Ним, не расторгаясь с Ним, а всегда, во всем не только пребывая с Ним, но и служа Ему, но и еще более, страшно сказать, угождая Ему.

 Не имея ничего этого, как же нам с вами все-таки к этому двигаться? В одном из своих посланий апостол Павел уже к евреям, говорит о завете Бога со своим народом. И в этом завете полагает нам удивительное упование, надежду на Господа своего. «Положил Господь завет между Собою и домом Израиля», то есть с избранными Божьими, или избранными для Бога людьми. Положил завет. «Яко сей завет, его же завещеваю дому Израилеву, глаголет Господь, да Я законы Моя в мысли их и на сердцах их напишу их и буду им Бог, и тии будут Мне люди».  Вот завет Божий. Значит, от нас с вами эта жажда и желание иметь такую Божественную любовь, о которой сегодня говорит апостол Иоанн, но не наше с вами дело взойти в нее. Ты только имей саму жажду, ты только имей саму любовь к апостолу Иоанну, ты только в жажде этой Божественной любви друг ко другу имей желание исполнить все, что Бог скажет тебе. А уж поведет тебя, а уж даст тебе силы совершать то и другое сам Господь, ибо завет такой Он дал Израилю еще раньше, чем пришел даже на землю, он дал. И теперь, по этому-то завету Он и пришел на землю. По этому-то завету Своему, в  самый период как раз ужасный для всего Израильского народа, Он тем не менее, сходит с Небес на землю и совершает дальше дело нашего искупления. И по воскресении теперь каждый день в литургии предает Себя на заклание, дабы будучи закланным и воскреснувшим, питать и кормить нас Собою, то есть Своею любовью. Имей только лишь причастие к ней, то есть способность усвоиться ей, способность воспринять ее,  и способность пребывать в ней.

 Тогда стоит вопрос: что такое эта способность и о чем она? И опять же, Господь нам говорит: Убери в себе то, что запрещает тебе эту способность проявлять, потому как Господь ведь и сотворил-то нас как раз в этой любви нас  к Нему. И образ Свой, то есть образ Божий, а значит, образ любви вложил в нас. Но мы не имеем этого образа и не чувствуем его, потому что чем-то препятствуем ему. Мы вместо этого образа любви к Богу, Божьего образа любви к Нему,  имеем какую-то другую любовь. Вот это другую любовь и называет Симеон Афонский любовью человеческою. 33 ее характеристики этой ужасной человеческой любви, которой живет сегодня весь мир, не только языческий, но и православный, по ним-то мы и не хотим, оказывается, самой любви Божеской. То есть не хотим самого Господа в нас. Ведь желающий Божеской любви желает, чтобы Бог в Нем пребывал, то есть Бога желает. А желающий Бога, значит, желает Божеской любви друг ко другу. Это одно и то же. Нельзя это разделить.

 Поэтому, когда говорят, что вот, монахи это те, которые молятся за весь мир, и как-то в сознании разделяют, что вот он, ему свойственно монашеское, а внутри монашеского он еще берет на себя обязательства молиться за весь мир. И поэтому, приняв монашество, он еще и должен принять на себя это обязательство. Ну и отсюда вопрос иногда бывает, а можно принять это обязательство, не будучи монахом, оставаясь семейным человеком? Говорят, ну можно, да, почему бы и нет, не подозревая о том, что монах это и есть молящийся за весь мир. Ибо если он не молится за весть мир, то есть ему это не свойственно, то он не монах. Монахом не от пострига становятся, а от являющейся в сердце этой потребности любить Бога и быть с Ним. А пребывающий в Боге любит людей избранных и молится за весь мир избранных Божиих. Если же ты имеешь человеческую любовь, то эта любовь к самому себе, ты живешь ради себя. Имеющий Божескую любовь, живет ради Бога.

 Но есть еще  просто естественная любовь, та, которая не повреждена или для нас с вами это очищенная от греха и проклятия человеческая естественная любовь. Не страстная, человеческая, а естественная, которую вложил Господь ради других, жена ради мужа, муж ради жены. Отец, мать ради детей, дети ради родителей своих. Гражданин ради соплеменников своих, сограждан своих. Эти естественные отправления любви, они все ради других. В этих естественных отправлениях любви нет ничего ради себя. Неудивительно, что когда с силою эти естественные проявления вдруг являются в человеке, то вот совершенно беспутная девица, выйдя замуж, родив ребенка, вдруг превращается в преданнейшую мать, живущую теперь ради своего ребенка. Не всякая, правда, до конца так и будет, но она первые свои месяцы и порою годы, вся, посвященная ребенку, живет так, что даже мужа, бывает, забывает, он начинает ревновать, что как-то она его разлюбила.

 Вот это единственный, наверное, образец, который сегодня еще как-то у нас с вами остался, когда человек живет не ради себя. Правда, и матерей таких становится все меньше и меньше, много рожающих, но таких матерей, которые ради ребенка живут, становится все меньше и меньше. Был таким примером и образцом жизни ради других по естеству, это пример дружбы. Но сегодня дружба куда-то  пропала, ее нет, мы почти не видим вокруг людей, которые способны так дружить. То есть дружба - это значит жить ради друга. Но яркие поступки друга, или же, действительные поступки друга, это когда в беде или в радости, за 1000 километров именно друг окажется рядом с тобою. Вообще все бросил, семью, родных, работу свою, потому что у тебя беда или у тебя какая-то радость. Первым, кто будет рядом с тобою, это будет друг, и ничто не помешает: отсутствие денег, дальность расстояния, занятость предельная у себя на месте, все это будет оставлено, потому что у тебя беда, или у тебя большая, очень большая радость.

 Сегодня почти это исчезло, но это означает, что если в таких выраженных проявлениях дружбы или же материнской любви по рождении ребенка, это чуть-чуть отчасти остается, а в остальных местах оно исчезает, значит, мы сами вообще стали неспособными жить ради других. Но как это возможно? Только одним образом, если ты очень уверенно и самонадеянно живешь ради себя. Беда вся в том, что это ради себя всегда оправдано. Человек бессознательно оправдывает самого себя и свою такую жизнь, и свое такое поведение и отношение ко всем. Поэтому эта вот самооправданная жизнь ради себя, она и проявляется во всяких разных попреках других, осуждениях других, соответственно обидах на других. А отсюда и неспособности исполнить это простое правило, не пререкаться, не объясняться. Ведь для естественной любви вообще это не свойственно, пререкание с тем, кого ты любишь, или объяснение, почему ты не хочешь исполнить то, что он просит. Это же не свойственно любви естественной.

 А тебе это свойственно. Ты на дню найдешь немало людей, по отношению к которым ты  с одними объяснялся, почему ты не можешь исполнить их желание, с другими прямо откровенно пререкался, почему они такие сякие, и ты по этой причине и не собираешься ничего исполнять. А потом еще и, оставив их, после этой стычки и ссоры, будешь ходить и внутренне укорять их и придумывать эту кучу всяких разных укорений, а из них всяких разных планов, как ему было бы надо ответить, да что  надо будет сделать  в следующий раз. В конечном итоге чуть ли не прийти в такое мщение и желание, злое намерение непременно теперь с этим человеком расправляться каждый раз, когда вы будете с ним встречаться. То есть вот до такого можно доехать по любви к себе самому, то есть жизни ради себя. Кому это не знакомо? Всем.

 И вот сквозь эту тьму, сквозь этот ужасный мрак и тлен, где-то в глубинах сердца человеческого, проявляет, просачивается слабым огоньком потребность любить Бога, как Иоанн Богослов, любить ближних. Сегодня еще память святителя Тихона. Как святитель Тихон, патриарх наш любил! И за други своя положил жизнь свою, то есть за всю церковь нашу, за нас с вами. И вот этот маленький свет, слабенький огонечек, еще не любви, но потребности и жажды к этой любви, он приводит нас сюда на службу к святителю Тихону и к апостолу Иоанну Богослову. И как важно сохранить, уберечь в себе этот огонек.

Но для этого придется воевать со всеми проявлениями тьмы, тлена и всякого безобразия, которое, ткнув в нас, есть. То есть всякой верности самому себе и жизни для самого себя, ради себя. Это надо будет убивать. Каким образом? Очень просто. Понемножку, хотя бы, но начни класть жизнь свою за други своя, этим самым ты будешь убивать жизнь ради себя. Попросили, дай, предложили – сделай, указали – исполни, приказали – беги и делай. Накричали и повелели, сокрушись и исполни. И при этом не позволяя себе ничем подняться против, ни ропотом, ни обидою, ни тем более восстанием, возмущением, раздражением, гневом, еще чем-то, не позволяй. Вспомни завет Бога, который положил завет с тобою, Бог с тобою положил завет, и сказал, что если ты хочешь быть с Ним, то Он, Бог, придет тебе на помощь, только лишь позови Его. И вот когда в тебе восстает твоя ради себя жизнь, ты Бога позови, к Нему припади: «Господи, помоги». А припади, это значит: «Господи, помилуй». И придет Господь, и научит, и наставит, и даст силы и отметет все то, от чего ты, отказываясь, в чем ты сокрушаясь, теперь уже не хочешь жить и так делать. И этот, да, для нас ужасный труд, но его надо совершать. Душу свою за други своя клади каждый день, тем более что эти други твоя тебе дают этот повод каждый малейшими и любыми другими своими действиями.

 Но паче всего этого клади себя в послушание церкви, ее уставу, ее распорядку, тому распорядку, которым жила вся церковь, живет ныне действительно церковь, это устав твоих личных молитв домашних, тем более устав общественных молитв, богослужений, тем более устав следования за Христом и за Матерью Божией и за Его святыми в течение года, от службы к службе, от посла к посту, умерщвляя самого себя беги и исполняй, отвергаясь от самого себя иди и подчиняйся, и забыв все свое, будь там, где положено быть. Утром на утреннем правиле, вечером на вечернем, в субботу и в воскресение на службе, в день памяти святых и Матери Божией и Ее икон, или в иные праздники Господни, попадающие на будние дни, будь тоже на службе. Душу свою клади, клади, еще раз клади, Богу своему и друзьям своим, то есть всем близким и ближним своим. И этим ты ее погубишь. А погубляя свою душу, ты тем самым отвергнешься самого себя, и откроется в тебе то, чем ты сможешь следовать за Господом. И Господь тебе поможет взять твой крест, и далее поможет тебе взойти к Нему и быть с Ним и ходить уже Его, Господними путями. Да будет у нас с вами так. Аминь.

 

Проповедь

 Как нам стать чадами Матери Божией 14.10.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

 

Поздравляю вас, братья и сестры с праздником Покрова Божьей Матери и всех причастников с принятием святых Христовых тайн. Вся Россия верующая сегодня у Пресвятой богородицы, в Ее храме, с Нею. Потому что всей историей Русской православной церкви народ был воспитан в сугубом припадании к Пресвятой Богородице. Самые лютые годины, когда точная гибель, казалось бы, приближалась к людям, на помощь приходила Матерь Божья, приходила и отсекала всех врагов. И там, где искренне искали ее заступничества, она не оставила тех, кто просил, тех, кто искал. Там, где не очень искали, вроде бы видимость одну показывали, там она со скорбью наблюдала и смотрела, как эти целые станицы, деревни, погосты, города погибали от нашествия вражеского татар, поляков, турок. Так и до ныне всяк, кто из нас с вами искренне припадает к Ней и имеет чаяние в Ней найти заступницу в трудных обстояниях нашей жизни, и ходатаицу, особенно в тех состояниях, когда опадает вера и теряется ревность духовная, и помощницу, особенно тогда, когда тебя несет и ты не знаешь, как управиться со своим злом. Всяк, кто в этих моментах и в этих обстояниях припадал к Ней, знает, непременно знает Ее участие и помощь.

 Но увы, не все мы таковы. То есть обстоятельства такие практически у всех есть. Может быть даже и какие-то призывания Матери Божией тоже бывали, но Ее участие, помощь именно в таких обстояниях и обстоятельствах, именно в эти минуты, в опыте не имели. И тогда невольно искреннее сердце вспомнит историю и встрепенется, вспомянув, что и на Руси в дни ужасных нападений разных вражьих сил, были деревни, города, погосты, станицы, как получившие помощь Матери Божией, так и не получившие. Получившие остались дальше быть, жить, а не получившие погибли, были сожжены, уничтожены, порезаны. И в минуты, когда ты вроде бы просишь, а тем более в минуты, когда и вообще не просишь, и вдруг встрепенешься, что, воспомянув историю, ты вдруг уразумеешь, что уподобляешься тем самым деревням и городкам, каковые погибли. Хотя вроде бы в них и были и храм, хотя в них вроде бы и совершались службы, хотя в них, вроде бы погибший народ, сгоревший, или же зарезанный, порубленный саблями, казалось бы, до этого, ну, вполне вел церковный порядок жизни, церковную жизнь. Но помощи пресвятой Богородицы не сподобились.

 Конечно, можно отнестись к этому так, что это не все и не всегда так, что это и не обязательно так. Что есть еще и милость Матери Божией. Что вообще наше время, время, когда обнищала всякая вера в немощи добра, восстало и торжествует в силе зло, и потому мы нуждаемся в снисхождении, и в снисходительстве, и прочее и прочее. Но случайно ли, или не случайно, откроешь вдруг однажды книгу приготовления к исповеди: «Испытание самого себя как христианина», и вдруг наткнешься на грехи против Духа Святаго, в которых первым грехом таким названо беспутное упование на милость Божию. Упование – да, на милость – да, конечно же, на Бога, Божье, но беспутное. То есть человек, ничего не делая навстречу Богу, полагает, что он будет все равно Богом умилосердован, в земных обстояниях все равно сохранен в его вполне удобный и вполне для него, ему угодной жизни, очень комфортно. А после смерти он все равно будет спасен, потому, что, говорит себе сам человек, есть милость Божья, тем более милость Матери Божией, и я на это уповаю, имею к Ней обращение.

 Но если в этот момент он вдруг, встрепенувшись, вспомнит, что обращение имел, а помощи-то не было, как несло против близких, так и несет, и наделал ужасных бед и ссор. Как ничего не случилось в обстоятельствах жизни, в перемену к лучшему, или чего хотел к угодному себе, так и продолжают события развиваться неугодно, и как охладевает вера, и неохота молиться, и поститься, и на службы ходить, или слушать наставительное слово, так и продолжает охладевать. И часто бывает, что человек, особенно из таковых, которые сильно уповают, в голову даже не приходит, что от себя они при этом ничего не делают, кроме как просто внешнего хождения в церковь, внешнего исполнения по долгу молитв утренних и вечерних, постов, ну и внешнего припадания в необходимой череде к причастию, к таинству исповеди, где в общем-то тоже, вполне внешне, вполне рационально переписываются грехи, приносятся умом найденные грехи, да их и искать-то особо, может быть и не надо. Он сразу их фиксирует, отмечает, остается только их записать на листочек, да потом прочитать.

 И человеку даже и невдомек, что такая жизнь не является жизнью церковной, в лучшем случае это религиозная жизнь, потому что, действительно, со стороны религиозной жизни такая жизнь, она вполне оправдана, потому что религиозная жизнь – это принадлежность человеческая, это не от Бога и не от Духа Святаго. Там вера. А религиозная жизнь, она остаток Адамовой веры, и поэтому она принадлежит самому человеку, и составляет нашу часть нравственного начала и человеческого. И по этой причине, в силу греховного устроения человека, где все силы у него разделены, то и религиозная жизнь тоже отделена от всех остальных составов нашей жизни, и поэтому мы вполне внутренне жизнь дня, недели, и года можем рассечь на разные проявления. Вот здесь, мы говорим, профессиональная жизнь, она на работе, вот есть семейная жизнь, она в семье, вот есть религиозная жизнь, она в храме, а дома она в момент, когда надо помолиться утром и вечером, и все.

Там, где мы исполнили профессионально на работе, придя домой, нам не надо профессионально жизнь делать, да и вообще неправильно думать здесь о работе, надо ее там оставить. Живя в семье, семейною жизнью, а потом, оттуда придя на работу, нам не надо быть на работе по-семейному, и вспоминать о своей семье, более того, даже еще и, особенно в школах, жестко ставится, что все твои проблемы домашние, учителя, или же сотрудник школы, оставь на пороге школы, а в школу ты уже входишь учителем, не женой и не мужем, не сыном и не дочерью. Поэтому все эти проблемы должны остаться там. Ноги вытираешь, вместе с этим вытри все, что у тебя было в семье, сюда ты вошел только как профессиональный учитель, преподающий знания, больше ничего. Так и на всякой другой работе, то, что у тебя в семье происходит, не должно мешать твоей работе. Но тогда и во время работы не надо религиозную жизнь вести, что ты мешаешься своей религиозной жизнью во время работы? Во время семейной жизни не лезь в религиозную, поэтому придет время молиться вечером, молись, а сейчас-то что ты стоишь, молишься. Сейчас ты с нами должен быть. Это не только наши близкие и окружающие так думают, но в религиозной жизни так думает и сам человек. И так он и ведет ее, поэтому каждому отправлению свое место и время, поэтому религиозной жизни свое место и время.

 Но жизнь веры совсем не так, потому как вера от Духа Святаго, и поэтому пребывание в благодати Святаго Духа не является делом времени и места. Пребывание в благодати Святаго Духа является делом жизни или смерти. Ты или живешь в течение дня, или ты умерший, мертвый, мертвец ходишь. И поэтому, если ты хочешь жить, то тебе надобно жить везде. Но тогда весь день иметь отношения со Святым Духом, и благодать Духа Святаго стяжать каждым своим часом, минутою, каждым своим поступком поведения, каждыми своими отношениями, что с близкими, что с ближними за пределами семьи, что с Богом, что с людьми, везде и всюду стяжать благодать, потому что это жизнь. Потеря и утрата благодати есть смерть. И если ты вдруг, встрепенувшись, обнаруживаешь, что ты беспутно уповаешь на милость Матери Божией, беспутно, это значит, не имея со своей стороны никакого желания и стремления и действий к стяжанию благодати в течение дня, на каждый день и каждый час и минуту, то ты вдруг встрепенувшись, разумеешь, что в тебе нет жизни веры. Ты религиозный, и поэтому если сейчас не время религиозных отправлений, так ты спокойно можешь и к ним и не припадать, и о них не помнить.

 Но нельзя же забывать, что ты начал умирать, тлеть, что ты начал гаснуть. Что жизнь начала из тебя уходить. Разве это можно оставить так, как оно есть? Поэтому, конечно же, когда ты вспомнишь вдруг про эти города и деревни, одни погибшие от всяких нападок вражьих, турок, татаро-монгол, поляков, и что сегодня тоже, значит, есть люди, которые, казалось бы, уповая на милость Матери Божией, не имеют ответа, ничто не меняется. Вот и встрепенись, вот и озадачься, вот и увидь, почему? Мы пришли к покрову Божией Матери, надеемся, верим, оно действительно так и есть, что как Матерь всех верных и верующих, тех, про кого апостол сказал: «Кого предуведе, того предустави», всех предуведенных она Матерь. Она и твоя Матерь, потому что ты предуведенный, мало того, предуставленный, да еще призванный, только вот теперь, в переходном периоде проверяемый, в какую меру ты призвание свое от себя уже будешь осуществлять. А тут вот, оказывается, совсем этого и не собираешься делать.

 Но это не значит, что ты оставлен Ею, Пресвятою Богородицею. Она продолжает тебя, в твоей теплохладности, а то и вообще просто в хладности. Теплохладность – это когда ты вроде бы по внешнему тепел, вот ты и религиозен, то есть ходишь, все исполняешь церковно, а внутренне ты хладен, ты ничего не делаешь навстречу Духу Святому и благодати. Вот часть детей наших, вот смотрите, которым уже за 7 лет, они уже вполне могут это слушать, нету их, смотрите, смыло всех, нету ни одного в храме. К кресту они еще не подошли, однако нечем внутренне наставление проповеди слышать. Внешне вроде бы пришли, побыли на службе, даже кто-то из них причастился, а внутренне, оказывается, совсем холодные, да и к причастию стояли так, галки, рот разевая на окна да галок считая за окнами. Теплохладные. И вдруг откроешь страницу в каком-то из наставлений святых отцов, и почтешь: «мерзкие перед Богом». Или в другом месте: «Нет большей мерзости, чем теплохладность», или в другом месте: «Мерзость запустения». Это где? А это среди верующих как бы внешне, то есть среди религиозных. Внешне религиозные, а внутри, может оказаться, такое состояние сердца.

 Может быть в связи с этим, особенно для нас сегодня значимо Евангелие дня, которое совпадает с сегодняшним праздником Покрова Божьей Матери. Евангелие дня, оно движется не в синхрон с праздниками, имеет свой черед, и, меняясь из года в год, год на год не приходится на данное число. И так случилось, что на сегодняшний день Покрова Божьей Матери, Евангелие говорит о том, как надо быть угодным Богу. Что такое угодный Богу? Начинается со слов: «чтобы ты делал для других то же, что ты делаешь для себя». То есть, как ты ради себя живешь, и что ты, ради себя желая и делая, делаешь, в том остановись и начни делать ради других. То же самое, что ты только что хотел ради себя. Ты потянулся за трапезою рукою за самым красивым яблоком, остановись, и через секунду возьми это яблоко. Ты его хотел для себя, а возьми и отдай другому. Потому что ты по образу того, как ты хотел для себя, так ты сейчас сделаешь, но только для другого. Вот ты только что в разговоре друг с другом и с кем-то хотел сказать свою мысль такую чудную. Остановись. И вдруг ты увидишь, что еще кто-то тоже хочет что-то сказать, и дай ему сказать. Ты хотел сейчас сам сказать, нет, остановись, дай ему сказать, то же самое сделай, что ты только что хотел. Ты хотел, чтобы тебе угодили, выполняя твои поручения, твои задания, твои просьбы, ты настаивал: сделайте так, как я хочу. Остановись и вспомни в этот момент, а они, которые рядом с тобой, они чего-нибудь от тебя просили? Они в чем-либо тебя наставляли? Они чего-либо от тебя ждут? И вместо того, чтобы их заставлять сделать для себя, возьми и начни делать для них то, что они просили, что они ждут, в чем они себя наставляют. Начни так.

Это будет твой труд, который ты будешь делать, и в котором ты вдруг однажды услышишь милую и добрую улыбку Пресвятой Богородицы, услышишь на сердце своем Ее дивным благодатным участием как раз именно в тот момент, когда ты очень хотел, чтобы другие для тебя, а ты остановился и начал делать для них то, что они от тебя просят. И в этот момент услышал, как Матерь Божья сердце твое утеплила и ласкою Своею прикоснулась к твоей душе и как бы погладила тебя Своею Материнскою любовью, что ты, так делающий, в этот момент как раз и очень угоден Ей, что ты Ее порадовал, Ей придал радости.

А дальше Евангелие говорит: «не живи своею любовью», как это? Ну, то есть, если ты любишь тех, которые тебе что-либо делают, благодарен тем, которые для тебя что-либо совершают, то какая в этом любовь? Ведь и язычники то же самое делают. Если тебе приятны люди, которые обратно отдают данное взаймы, и ты таким людям с удовольствием даешь взаймы, потому что они все равно вернут, ты уверен в этом и уже неоднократно так было. И вот ты имеешь благодарность этим людям, что они у тебя есть. Люди честные, люди искренние. Даешь взаймы, они обратно возвращают, ты и благодарен и этим людям, и Богу за то, что Бог дал тебе таких людей. А вдруг в Евангелии: какая тебе в этом польза для спасения твоего, для Царства Небесного? Ведь это же делают все язычники, то есть те, которые вообще не знают Бога, они тоже так делают, они тоже переживают такую же благодарность друг другу, когда взаимно друг другу корысти исполняют.

 А вот если ты начнешь давать взаймы тому, который не вернет тебе назад по разным причинам. То ли по характеру, то ли по своей нищете и нужде, особенно те, которые по нищете, особенно те, которые вроде бы не нищие, но они едва концы с концами сводят, и поэтому вернуть тебе не смогут, и ты им даешь. Тем более если ты даешь еще и таковым, которые тебя-то вообще и не знают. Более того, ты дал и исчез с горизонта их жизни. Или же, если ты исполняешь просьбы, нужды чьи-либо, а это люди враждебно настроены к тебе, они судят тебя, ругают тебя за глаза и еще хулят тебя, а потом вдруг, повернувшись к тебе, начинают просить, и искать от тебя помощи, где просто так, к где и действительно в реальной нужде, больше не к кому было обратиться, так Господь промыслом устроил, что не к кому было обратиться, один только ты на дорожке встретился им, и последняя надежда, хоть он и ни во что тебя не ставит, но может быть от тебя-то он поимеет. И он просит. А ты дал. И тогда Господь говорит: «И будет мзда ваша много на Небесех».

Что за мзда? Ты дал денежку, дал одежду, дал продукты, дал свое участие, время свое и силы свои взял, отдал ему. Вместо того, чтобы делать свои дела, поделал его дела. Это на Небесех тебя встретит? Нет. На Небе же ничего такого нету, все здесь останется. Что же тогда мзда на Небесех? Это что тебя встретит за такие поступки на Небесех? А тебя на Небе встретит тоже, что здесь ты уже имеешь, делая такие поступки. Когда ты так сделал, ты непременно услышишь, что в конце твоего поступка уже, на сердце твоем, начнется Божественная теплота. Божья благодарность тебе, что ты как чадо Божие сейчас поступаешь, что в таких поступках ты делаешь то, что Господь заповедал и ждет от тебя, а ты делаешь, и Господь рад за тебя. И эту радость Божью, это Его прикосновение благодатное к тебе, к душе твоей ты слышишь.

 Правда, поначалу может быть услышишь просто как свою радость. Ты дал другому и обрадовался, что ты дал. Ты сделал для другого и идешь назад радостный, хотя вроде все твои дела встали на месте, а ты радостно идешь. Хотя ты вроде бы потерял целый день на другого, хотя много сил отдал на другого, а ты радуешься. Вот в этой радости ты вдруг услышишь, что это есть радость Божья за тебя, ибо ты в эти минуты Его чадо. Так вот эта радость Божья, она тебя и встретит на Небе, она и будет этой мздою и ее будет много. Радости Божьей будет много, когда ты от земли, оставив здесь тело в гробу, подымишься на Небо и встретишь там радость Божью. Это будет мзда твоя, которая много будет на Небесех. И ты еще и еще раз там удостоверишься, что ты действительно чадо Господа и встреча с Ним, с Господом там, лицо в лицо будет для тебя счастьем, будет для тебя жизнью полной, ясной, дивной, животворной. Вот о чем идет речь. Вот куда зовет нас с вами Евангелие.

 Но чтобы эта мзда была много на Небесех, опять возвращаемся к началу Евангельского слова: надо всего лишь на всего для других делать то, что ты хочешь сделать для себя. Те, кто имеют опыт таких поступков, такого следования завету Божьему, они знают, что для этого, оказывается, надобно быть очень внимательным во дне и все время памятовать об этом слове Божьем и памятовать о своем искреннем желании поступать по нему. И в моменты, когда ты очень хочешь что-то для себя, остановиться.  Вот это остановиться, потом встрепенуться и оглянуться, чего же ты хотел, а потом это от чего хотел, повернуть к людям и посмотреть, а кому это тоже надо. И тому, кому это надо, чуткостью своей увидеть, и пойти и сделать ему. Тем более он, оказывается, тебя и просил. Или тем более, что у него эта нужда прямо видимо звучит. Ты вдруг увидишь, что, оказывается, мы много сейчас говорим о легкости воли, так вот это и есть легкость воли. Сегодня в день Покрова Божией Матери Пресвятая Богородица таковых чад ждет к Себе. Аминь.

 

Проповедь

 Откуда в заповедях сила Божия 09.12.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

 

Продолжаем в воскресные дни продолжение Рождественского поста. Сегодня в Евангелии и в Апостоле церковь говорит о, в Евангелии об исцелении бесноватой женщины, а апостол Павел говорит вообще о оружии Божием, в которое нам надо облечься, чтобы быть противостоящим против дьявольских козней. Прямо так и говорит: «Облецитися во всяоружия Божия, яко возмощи вам – вы смогли- стати противу козням дьявольским». Потому что наша брань не против крови и плоти, как это мы часто бывает, ссоримся друг с другом, не в этом брань наша. Хотя мы, к сожалению, именно этим постоянно занимаемся, но наша брань против начал и властей и миродержателей тьмы века сего: « в духовом злоба поднебесная». И поэтому говорит: «Сего ради примите вся вся оружия Божия», ну и дальше перечисляет, что те оружия, которыми вы можете противостать в день лют, и перечисляет эти оружия: истина, правда, мир, вера. Все это, чем и в чем,  говорит,  вы «возможете вся стрелы лукавого разженные угасити». Стрелы лукавого разженные, они прямо обращены к нашим страстям. И поэтому этими стрелами разжигает враг, или бес наши страсти, и поэтому они со всякою лютостью выискивают всякую возможность впиться в любую нашу страсть и разжечь ее до доведения нас до греха. Так вот, если вы облекитесь в оружие против этих козней, оружие Божие, говорит апостол, то вы сможете «вся стрелы лукавого разженные, угасити».

 И дальше говорит, заканчивая сегодняшнее слово: «Шлем спасения воспримите, и меч духовный». Что такое меч духовный? Говорит, это есть глагол Божий. То есть, Евангельское слово. А в Евангелии собственно, сами заповеди есть меч духовный. Ну вот, сегодня, когда много православных людей, вообщем-то так или иначе вполне живут в сознании, что мы окружены бесами, и, естественно, что против этих бесов надо иметь оружие, никто из нас с вами этого не делает. Ну, как-то никто не подозревает о том, что орудия-то есть. Как минимум, по силе своей, как минимум, три вида, или  три степени Божьего оружия против бесов. Первое из них, это внешние, вещественные, освященные оружия. Это святая вода, особенно крещенская, это крестное знамение, которое ты на себя ли наносишь, либо на окружающее пространство. Многие все-таки искренне как-то перед сном очищают свою комнату, в которую они лягут спать. Поэтому с молитвою в вечернем правиле, «Да воскреснет Бог», осеняют крестным знамением все четыре стороны своей комнаты, или, в завершение, осеняют еще свою кровать, постель свою. То есть вот, крестное знамение – оружие.

 Ну и третье оружие внешнее тоже, эта сама молитва «Да воскреснет Бог», или же 90-й псалом.  Кто не знает этого? Все знают. Кто не применяет этого? Ну, более менее, верующие, все-таки это применяют, все три. Но это всего лишь внешняя сила освященная, несущая в себе Божественный свет, но мало относящаяся, собственно к тебе. Хотя вот молитва: «Да воскреснет Бог», уже она,  с одной стороны сама по себе, слово это имеет силы, а с другой стороны, как ты ее произносишь, или откуда ты ее произносишь, с чем ты ее произносишь, имеет, конечно, значение. Есть несколько сейчас разных откровений, сказанных бесами, сейчас очень много людей одержимых, время-то наше смотрите, какое, отпадения, отхода людей от Бога, вплоть до сатанинского отхождения от Бога, когда ведь это же первый Богу сказал нет, эта сатана. Хотя он был первейший из ангелов, он был любимейший у Бога, и более всего имевший от Бога.  Ну вот это тот, кому Бог больше всего дал, и которого Господь сотворил, как самого высокого, первого из всех ангелов, он то и, оказалось, и отрекся от Бога. То есть он восприял от Бога, что он лучший из ангелов, - восприял. Восприял, что он первый из ангелов, сотворен и наделен дарами, - восприял. Восприял, что он поставлен в чинах самым высоким ангелом, тоже восприял. И так восприял, что в итоге, сказал: «А теперь ты мне, Господи, не нужен, коль Ты мне все это дал, я все это теперь имею». Вот что произошло.

 Это, кстати, происходит и с детьми, сейчас. Те дети, которых в доме родители там, мама, среди своих любимчиков, вот их подымает выше всех остальных детей, папа имеет какого-нибудь своего любимчика, подымает его выше всех других, этот любимчик решает, что он так, что он на самом деле такой и есть. И начинает над всеми остальными изголяться. А потом, глядишь, в 12 лет, когда вступает в силу самостоятельной жизни, то и родителей своих тоже, тех, которые его подняли, любимчики-то, и их тоже ни во что уже поставит. И он делает то же самое, наш этот сын или дочь. А если он вообще один в доме, так это вообще катастрофа. И что толку, что одного вырастили, а потом вслед за ним давай скорее срочно рожать второго, третьего, четвертого. Ну, что рожать-то начали после того, как кто-то один-то вырос уже до 12 лет. Так и остался этим самым царьком в доме.

 Так вот, первый ангел отпал от Бога и поэтому сегодня очень много людей, которые совершенно тоже самое делают, они просто Богу объявляют, что Тебя нет. Это же какое-то определенное состояние людей. Это какое-то состояние духа у человека, когда он может своим собственным человеческим духом возвысится настолько, что сначала подумает, что он вообще-то и есть высшее творение в мире, а потом, в конечном итоге, сказать, что теперь я уже настолько высок, что мне Творца тоже не надо. Поэтому, «ату, уйди с дороги, Тебя вообще просто нет, для меня Тебя нет. Там, для всех остальных Ты можешь быть Бог, Ты сам, реально можешь тоже быть, но для меня Тебя нет». И объявит такой человек себя атеистом, безбожником, коммунистом, еще кем-то, но в основном, эти три наименования-то, звания, каких он себе присвоил, и ходит так.

Но однажды, вот к некоторым из них бесы стали являться и потрясать их. И вот уж тут он от страха-то давай скорее вспоминать, какое же это оружие против бесов есть. Вспомнил крестное знамение, давай его на себя накладывать, а вот откровение сейчас бесов, когда сейчас много же верующих вроде бы людей, религиозных, не столько верующих, сколько религиозных людей, которые одержимые. Вот они какую-то жизнь прожили вот так, сказав Богу нет, а бесы сказали: « ну тогда ты наш,  и тогда, если ты Бога в себя не пускаешь, ты не хочешь причащаться, Бога в себя не хочешь впускать, то тогда мы вместо Бога войдем, потому что ты все равно без кого либо, выше тебя не можешь быть, в духовном смысле ты все равно должен быть с кем-то един. А коль ты приготовил свою хату как туалетную мразь, то мы в это как раз и войдем». И вот вошли. Сейчас, практически, на земле огромное количество, в прежние годы никогда в истории православия и вообще эти две тысячи последних лет в народах не было так много насажено бесов, как сейчас насажено. Мало того, что сами вошли, и люди привлекают их к себе, плюс еще  друг в дружке же насаживают сегодня.

 Но, к счастью, есть еще хоть какие-то отдельные экзорцизские молебны, молебен к Богу с просьбой о помощи избавить от этих бесов. И вот всякие молебны, или их называют в народе отчитки, они происходят, и на них бесы в открытую говорят, крести, крести, говорят священнику, мы твоего креста не боимся. В открытую говорят. Как это так? Человек применяет оружие Божие против бесов, а они смеются над ним, и говорят: мы не боимся твоего оружия. А потому что, оказывается, внешне человек применяет это оружие, полагая, что оно его спасет, а внутренне он, оказывается, этому оружию не принадлежит, он все равно человек, не уверовавший в силу этого оружия. Но тем не менее, все-таки для уверовавших в силу этих трех действий: крестное знамение, святая вода, крещенская особенно, да любая святая вода, и наконец, да воскреснет Бог, или 90-й псалом это, имеют конечно же свое действие.

 Но увы, к сожалению, не у всех людей, и не над всеми чинами бесовскими. Потому что сегодня очень много одержимых больных психически людей, но которые вдруг узнали о том, что можно крестным знамением гнать от себя всех, кто там являются им. Ну вот, из своего опыта могу сказать, что большинство из них когда пытаются отогнать от себя являющихся всяких разных барабашек,  и бесов, эффекта не имеют.  Они, вроде бы и крестят их, и крестят, а все равно все это продолжает перед ними ходить, бегать по всей комнате, устраивать парады и всякое такое, видимым образом устраивать. Пьяные иногда, бывает, в вагоне, когда  уже впадают в белую горячку,  воткрытую же бесы являются им, и он вдруг вспоминает, что надо креститься, хоть и в горячке, начинает креститься, а они хохочут над ним. Тоже сколько таких сейчас явлений. То есть, внешне вроде бы это сила, а, оказывается, не во всяких руках. И, тем не менее, если, все таки ты уверовал в силу этих трех орудий, то они, действительно, орудия.

 Но есть вторая же степень оружия против бесов, это собственно молитва, та молитва, в которой присутствует и благодать Святаго Духа, потому что сама по себе молитва : «Да воскреснет Бог», читают люди, а бесы смеются над этим. И только там, где ты начинаешь молиться, обычная утренняя молитва, вечерняя молитва, начинаешь молиться в участии Духа Святаго с тобою, это значит, в смирении, значит, в сокрушении сердца, а значит, хоть в какое-то, но покаяние за реальные грехи, которые ты реально совершал, тогда с тобою, в этих словах молитвы присутствуют не просто твои чувства, не просто ты сам, а присутствует благодать Духа Святаго. И вот этою благодатью-то Самого Бога, Дух Святый - Бог, и начинает молитва твоя быть огненосной для бесов. Она становится неприятной, как минимум, она становится опальной, опаляющей, как максимум, изгоняющей бесов от тебя. Поэтому к молящемуся действительно, по благодати пребывая, бесы подойти не могут. Они могут из вне.  Сколько было таких разных нападений на угодников Божиих, да, мы вот в житиях читаем. Из вне они могут там устраивать разные потрясения,  нападения такие, вплоть до сотрясения избушки, в которой он там молится, двери распахивают, хлопают, и всякое такое они могут делать.  Даже самого святого могут брать и подымать в воздух и ударять о землю его постель, но с самим святым ничего сделать не могут, потому что он весь исполнен молитвенного настроения, то есть  он в смирении и покаянии, в сокрушении сердца своего имеет благодать Духа Божьего. И вот этой силою благодати Духа Святаго, он, как раз и становится недоступным для бесов. Это вторая мера и сила оружия Божия.

 А третья сила, еще большая, и третья мера оружия против бесов, если вы читали житие преподобного Иосифа Волоцкого, то в нем прямо сказано, что это заповеди, Евангелие, а значит, слово Божие. А  сегодня апостол Павел прямо говорит: глагол Божий - самая большая сила. А как же заповеди, или Евангелие может оказаться сильнее креста, воды святой, сильнее молитвы, исполненной Святаго Духа, как это может быть, чтобы заповеди, которые мы можем прочитать, усвоить, запомнить, и вообще все свое сознание повернуть в сторону заповедей, и заповедями вообще исполнять каждый поступок в своей жизни. Как же такие заповеди могут оказаться сильнее, чем первые две степени оружия? И, тем не менее, видите как, преподобный Иосиф Волоцкий говорит, что самая большая сила, это заповеди. Апостол Павел сегодня говорит, что самая большая сила, это глагол Божий. А Евангелие сегодня говорит, прямо конкретно сегодняшним событием, что самая большая сила, это Сам, кто , кто исцелил эту бесноватую в субботу? Сам Господь. Самая большая сила это Сам Господь, Сын Божий, который с Небес сошел на землю, и, исполнив все  должное за нас, ради нашего спасения, то есть, чтобы  нам спастись, надо быть искупленными, чем? Страданиями и смертью, а потом восстановленными во что? В новую жизнь чем? Воскресением.

 Вот эти действия мы сами сделать же не можем, мы не можем выстрадать все свои грехи, потому что мы их столько делаем, что если за каждый грех мы начнем страдать, то от нас ничего не останется, мы не вынесем этих страданий. Тем более умереть ради воскресения, кто это сможет так? А умерев, взять еще, и воскреснуть? Как это  человеку самому это возможно? Это невозможно никак. А тем не менее, ведь надо же спасти людей, и Господь приходит, и как Бог, Сам это делает, из любви к Нам. Приходит на землю, совершает искупление наше, то есть страдание и смерть, и, воскрешая уже как Бог в своем человеческом естестве, которое Он восприял, воскрешая уже как Богочеловек, Он восходит, возносится на Небо и тем самым наше человеческое обоживает. После воскресения сегодня Господь пребывает на Небе одесную Отца, как Богочеловек. А до этого Он был просто как Бог. Он, просто не просто, велико как Бог, но не был там человеком, Он был Сыном Божиим, Богом Самим, но не был человеком. Человека Он сотворил, а после вознесения, вознесся Он в человеческом естестве, и теперь на престоле одесную Отца Небесного, не просто Сын Божий находится, там находится Сын Божий, облеченный во всю полноту человеческого естества. То есть не только душою, а душою и телом в том числе. И в результате человеческое естество этим вознесением Бога было освящено. В такую меру, в какую бесы, даже когда Господь здесь на земле ходил, они боялись, трепетали.

 Смотрите, в других местах Евангелия, когда Господь идет по земле, кто первыми кидаются к Нему и кричат: «что ты сюда к нам пришел», кто первые кричат, «зачем ты к нам пришел», кто первые кричат: «не трогай нас», кто первые кричат в разных местах, я разные места Евангелия вам рассказываю, первые кричат: «знаем мы тебя, Сын Божий, но зачем Ты сейчас здесь?». Это в разных местах Евангелия как бы повествуется о разных моментах, когда Господь ходил среди людей, и первыми кидались к Нему люди, одержимые бесами. И эти бесы, в открытую, вслух, прилюдно кричали Богу такие слова, потому что они боялись Его. А где Господь повелевал им выйти, они выходили немедленно, буквально выскакивали. Сам Господь, когда ходил по земле, это была самая страшная для бесов сила.

Так вот, мы с вами задались вопросом, если святые угодники говорят о том, что ужасное оружие для бесов, это Евангелие и заповеди Божии, то есть совершение заповедей Божиих, исполнение их, самое страшное для бесов оружие, то мы задаемся вопросом: как же так, вроде ты в Евангелии, где говорится о Христе, Он самая страшная сила, а тут друг заповеди? То есть Евангелие говорит о Христе, как о самой страшной силе для бесов, а опыт святых говорит о том, что Евангелие самая страшная сила для бесов. Как разрулить, как услышать, как понять это? А если мы вспомним еще одно слово апостола Павла, в котором он говорит, каким проповедникам веровать, да, помните, он говорит, что есть проповедующие разных духов. И говорит о том, что разным духам не верьте. Но тот верен, кто проповедует Христа, во плоти пришедшего. Значит, вот распознание и различение духов, и откуда человек говорит что-либо, или действует тем более, мы можем только лишь, апостол Павел говорит, есть верный, совершенно точный признак и определение, какому человеку верить, а какому не верить. Если человек исповедует Христа, пришедшего во плоти, тому верьте, а если он не исповедует, тому не верьте.

 Какой простой признак! Вот все сектанты, например, самых разных толков, среди них половина точно говорят о Христе, пришедшем на землю, вочеловечившимся. Католики все точно говорят о том, что Человек Христос пришел на землю, и вочеловечился и во плоти ходил на земле, и  более того, даже и вознесся тоже во плоти. Протестанты, даже протестанты, и те тоже говорят то же самое. А как же сказано, не верьте? Так вот, тот, кто исповедует пришедшего во плоти. Как это, где это исповедание происходит? О каком исповедании, как верном признаке сказал апостол Павел? О том, что Христос пришел на землю, воплотился и во плоти ходил на земле, и вознесся во плоти, знают все, потому что об этом написано в Евангелии, об этом много раз повторили самые разные святые отцы, не только православные, но и отцы католической  церкви, но даже множество отцов протестантской церкви. Значит, об этом знают все, даже дети, которые сейчас вот там в углу бесчинствуют, они тоже об этом знают, потому что они в воскресную школу ходят, и формальные все знания они все знают. Но значит, если ребенок бесчинно ведет себя в храме, а в воскресной школе говорит о Христе во плоти пришедшем, получает пятерку за это, значит этому ребенку надо верить. А если взрослый так же в разных разговорах друг с другом говорит о Христе, во плоти пришедшем, а сам при этом в доме устраивает ссоры, на работе весь никакой, дела и обязанности свои выполняет с ленцой, и вообще, кое как, и вообще живет не пойми как. А все знает.

 Это и есть исповедание? Ведь мы под словом «исповедует», апостол Павел говорит что-то совсем другое, чем просто устами говорить знание. Если мы обратимся с вами к традиции применения этого слова у святых отцов, то мы увидим, что, оказывается, исповедание - это поведение, это поступки, это сама жизнь. Если ты жизнью своею являешь в себе исполнение заповедей, то ты исповедник. Вот мы сейчас молимся к нашим новомученникам Российским, и дальше говорим, им, кому еще? Исповедникам Российским. Кто это такие исповедники? Новомученники Российские, это те, кого расстреляли, или убили.

А кто такие исповедники? А оказывается, они в условиях гонений продолжали оставаться христианами, верными Христу, то есть живущими по заповедям Божиим. Ясное дело, что, не отказываясь от Бога, хотя при этом страшные гонения были на них.  Ведь в условиях советской власти, особенно революционных гонений, заявлять открыто, что ты христианин, тем более открыто ходить в храм, открыто молиться дома, мало того, еще и  участвовать в таинствах в храме в открытую, это же было смерти подобно. А сколько соседей рядом так  делающих, схватывали ночью и потом расстреливали. А исповедники, те, про которых мы сейчас говорим, они продолжали ходить. Да, они каждый день, ну, были в опасности, что ночью придут, уведут и расстреляют завтра. И многие переставали ходить. А многие ходили кто тайком как-нибудь и причащались тайком. А вот какая-то часть людей продолжали в открытую так делать. И вот, ну, так сложилось, что как-то Господь так повел их, что их не расстреляли, хотя их ссылали их загоняли в тюрьмы, их ссылали на каторги, и оттуда они освобождались из концлагерей и продолжали, в открытую жить по Евангелию, то есть делать по Евангелию, поступать по заповедям. И в конечном итоге, они умирали своею смертью, кто от болезней, кто от старости. Вот таковых мы называем сейчас исповедниками. Вот, оказывается, кто такой исповедник.

 И поэтому, если, например, с малых лет Федор,  вот, к примеру, маленький еще ребенок, с этого возраста уже согласится терпеть ради Господа, и не бегать по храму во время проповеди, и не отвлекать маму тем более, а будет все-таки терпеливо стараться слушать. Что он будет в этом случае делать? Он будет исповедовать себя христианином. Он будет с терпением оставаться в храме до конца, пока ему не дадут кресло. Хотя порой бывает, что сил уже нету, проповедь может оказаться более сложной, чем ребенок может принять, но у него хватает веры жить по Евангелию, как святые отцы жили. В детстве тоже же жили, как Христос сам в детстве жил, совершенно послушный церкви и родителям своим. Вот они стараются так жить, и ради этого старания, и в этом старании они остаются благочестиво в храме, и ведут себя благочестиво, терпеливо. Кто вырастет из такого ребенка в дальнейшем? Такой же взрослый и будет. Будут все вокруг не веровать, будут над ним смеяться, пальцем в него тыкать, а он один среди всех будет оставаться верным христианином. Мало того, его возьмут, арестуют, захотят его расстрелять, а он будет оставаться верным христианином, хотя ему будут угрожать. Почему он взрослый, так будет себя вести? Да потому, что, оказывается, он  в детстве, когда ему было 6 лет с небольшим, почти 7, он так себя вел с храме во время долгих, долгих проповедей. Оставался до конца с Господом. И вот это терпение веры, оно потом сделало его исповедником не только в детстве, но и во взрослом состоянии. Так вот, исповедание, это значит быть так, как заповедь говорит, не просто знать, не просто уметь другим разъяснить и растолковать, а самому так жить, так делать.

 Но тогда еще один вопрос зададим: а как же тогда так жить, если заповеди даны кем? Это же заповеди Евангельские, то есть они даны самим Господом, то есть Богом. Значит ли это, что если они людям даны в виде конкретных текстов в виде Евангелия, то мы с вами по человечески прочитав этот тексты, по человечески можем их и совершать? Но их-то дал Бог. Значит, Он в них имеет в виду еще и, чтобы было какое-то Божеское  пребывание, Божеское совершение, какой-то образ, который знает только сам Бог. Люди как творение знать этого образа исполнения Евангелия не могут, потому что мы же не боги.

 Ну, кто занимался когда-нибудь музыкой, тот наверное, такой пример хорошо знает: одно дело, вот два человека слушают музыку. Один как-то ее полюбил, вот, в недавнем прошлом, год, два назад, а теперь слушает. А другой вырос в семье, где все время звучала эта музыка. Более того, о ней говорили, родители делились своими впечатлениями о том, что в этой музыке звучит, о чем эта музыка. Как вы думаете, они, слушая одну и ту же музыку, эти два человека, будут одинаково ее воспринимать? Конечно, нет. А если они начнут между собой разговаривать про эту музыку, то один будет говорить одни впечатления, а другой будет говорить другие впечатления. Почему у них разные впечатления? Причем второй точно услышит, что первый только внешнее услышал, ритм, саму мелодию, а то, о чем было само движение музыки, он этого не услышал. А второй, жил не только ритмом, не только мелодией, но он жил тем содержанием музыкальных движений, каковые совершались в музыке. Он жил той  радостью, которую сообщала музыка. Потом вдруг, трагедией, потом вдруг подъемом, потом вдруг мужеством, потом вдруг борьбой, и это все, оказывается, изображено было в музыке, так музыка звучала. И второй все это слышал. А первый ничего этого не услышал.       Вопрос: почему первый не услышал, а второй услышал? Да потому что второй, он все время жил в этой атмосфере, где его родители, любившие музыку, вникали в ее, музыки внутреннюю жизнь и говорили об этом вслух, и делились впечатлениями как раз об этих движениях музыки, а не только о мелодии и ритме.  А второй знает только мелодию ритма, таких родителей он не имел.

 Как же этому первому, который мелодию ритма только знает, как ему сообщить, что можно, оказывается, жить музыкой совсем по другому. Рассказом это сделаешь? Нет. Его надо взять за руку, и повести от одной музыке к другой, от простой к более сложной, и постепенно раскрывая ему, что там не только есть ритм и мелодия, но там есть еще и события, драматические события, реальные, которые отображает музыка. Открыть ему на это слух его сердца, чувства его. Сколько, как вы думаете, уйдет времени на то, чтобы наш первый научился слушать музыку так, как слушает ее второй? Ну, мой опыт, мне приходилось много над этим размышлять и просматривать разные опыты разных музыкальных воспитателей, опыт показывает, что не менее 5-ти лет. Вот такого, неожиданно полюбившего музыку, чтобы его привести к нормальному слышанию внутренней жизни музыки, надо как минимум 5 лет постоянных с ним занятий. И то, неизвестно, дойдет ли он сей должной глубины, которая в музыке содержится. Особенно если брать классическую, симфоническую музыку.

 Как вы думаете, Господь Бог, дав нам с вами заповеди, тоже самое имеет в виду в них, что и мы с вами, читая, полагаем, что заповедь об этом? Одно и то же об этом у нас и об этом у Господа?  Как человек отстоит далеко от Бога, так и представление, или п….?, грубо сказать, Божьей про заповеди, про ее исполнение, далеко отстоят от человеческих представлений. Тем более Божественное исполнение заповедей, это совсем не то же самое, что человеческое, даже самым лучшим образом исполненное человеческое исполнение заповедей. Но ведь человек же  никогда не может  Божеское исполнить, он же человек, он творение, а не сам Творец.  Получается, что заповеди нам даны, а исполнить их так, как Бог хочет, или как Бог сам бы исполнял и исполняет, мы не можем, потому что мы не боги. Что делать? Значит, тогда третьей  степени оружия против бесов мы никогда не сможем иметь. Но поразительная вещь: смотрим на жития святых угодников, и видим, что они имеют, не только бесы их трепещут, но еще и они бесов выгоняют. И не только долгими экзерцизскими молитвами, как это сегодня происходит, а прямо так, сразу, сходу: «выйди вон»,- говорит святой, и бес с воплем выносится вон из человека. Люди имеют эту силу Самого Христа.

 Вопрос: откуда они ее взяли? Ну, мы все с вами можем теперь уже точно сказать, а как откуда? Для того, чтобы быть в нас как Совершитель Его заповедей, Господь пришел к нам Сам, чтобы дать Себя нам. Где это происходит? Это происходит в причастии. Величайшее таинство Господь принес на землю: причащаться Плоти и Крови Господа. Так вот, если какой-либо человек, ребенок, взрослый или тем более проповедник, будет проповедовать Христа, пришедшего во плоти, о каком пришествии он должен будет говорить: о том, которое было исторически, 2000 лет назад, или  о том, которое каждый день совершается на литургии? И восходит с Небес Господь на престол  и  …? претворяет хлеб и вино в Свои Тело и Кровь, и уже Сам в них пребывая, подает Себя нам в восприятие. О каком-же пришествии во Плоти и Крови речь идет у апостола Павла? Оказывается, об этом Евхаристическом пришествии. А что значит, он сказал, исповедует? А значит, не просто об этом говорит человек, да, а сам что делает? Причащается. Исповедовать, это же значит по жизни делай то, о чем ты говоришь. Если ты говоришь о причастии, значит ты исповедник, должен сам причащаться.

 Ну вот мы видим, что мы все причащаемся, а толку никакого. Значит, недостаточно просто причаститься. Надо еще и что сделать? Усвоиться причастию. Значит, быть удобным для Бога, чтобы Господь, после нашего причащения, мы же  с вами подходим и берем в рот Тело и Кровь, это мы делаем. Но сделать это внешне, это еще не значит, что Господь прямо после этого останется с нами и будет в нас. Для этого надо себя приготовить, чтобы Ему в нас было удобно. Весь опыт церкви говорит о том, что если ты не приготовился, то ты принимаешь Христа, как ужасный хозяин, который принимает иногда своих гостей.

 Вон, у нас братья иной раз, скажешь: «Я сейчас пойду к тебе в гости». – «Ой, подождите, мы приготовимся».- «Сколько вам надо?» - «Ну, как минимум, часа два». – «Как, я же хочу сейчас к вам в гости»? «Нет, только через два часа, мы сначала давайте приготовимся». – «Да нет же, я хочу, через два часа меня уже на другие дела, я сейчас хочу к вам». И иду. Открываю дверь - Ужас! Ну что делать, я же напросился, захожу и вот гостюю в этом ужасном бедламе в комнате, в котором живут, всегда так живут братья, но который они иногда приводят в порядок. Что значит «подождите, мы приготовимся»? Но на это требуется 2 часа, чтобы в комнате навести порядок, требуется 2 часа. Когда вот тут к комиссии готовились, то потребовалось сколько времени? Два целых дня, включая ночи. Но зато навели порядок, комиссия когда приехала, вошла в комнаты, какая комната была, ну, более менее. Конечно это не так, как это должно быть, но все-таки более-менее, не такая, какая она была. Но два дня целых на это ушло. Чего? Приготовления. Готовились, с такой ревностью, в таком переполохе, все отставив, все забыв.

 А вот мы с вами сейчас время от времени говорим: «Я буду причащаться». - И что, зачем ты это говоришь? – А я теперь буду готовиться. – Сколько же ты будешь готовиться? – Три дня, я буду поститься, потом молитвы читать, я буду готовиться. – А братья тоже говорили про это слово: «подождите, не ходите, дайте нам подготовиться, 2 часа, а перед комиссией - 2 дня». И действительно готовились, такой был переполох, столько ревности, столько сил было положено. И все отложив, все отставив, главное, все отставив, все отложив, делали и готовили, чистили и убирали комнату. Эти же братья время от времени идут к причастию, и тоже приготавливаются к тому, чтобы принять в комнату своего сердца уже не просто меня, своего  директора по училищу, не просто комиссию, приехавшую из Москвы, а самого Господа. Вы думаете, они прямо так же приготовятся? Ничего подобного. Может быть мы с вами прямо так, серьезно  все отложив, отставив, готовимся принять к себе Господа Христа в сердце своем? Ничего подобного. Мы, может быть, выскребаем свое сердце тщательнейшим образом от всяких не то, что грехов внешних, пыли, грязи, а еще и ….?, то есть от тех навыков и привычек, какими мы эту грязь наводим. Ах, если бы мы так делали. Поэтому получается, что вроде бы мы причащаемся, а сила-то Божия появляется в нас?

 Как узнать, что сила Божия появилась в нас? Очень просто же, да? Если ты действительно причастился Христа, и Христу приятно в тебе быть, и Он остался с Тобою, в Тебе, как это будет видно по внешним твоим действиям? И вообще, будет ли это видно? Ну, в святых отцах это было видно. Говорил святой: «выйди вон», и с визгом, не один, а иногда 7 бесов вылетали из человека. Или тут вот недавно мы читали журнал  из ….? вот на трапезе, а там маленький рассказ о некое м святом, который в пустыни проводил время, 50 с лишним лет он пробыл в пустыни, и к нему пришел из населенных мест один тоже подвижник. И вот они разговаривали. И пустынник говорит: « Я вот уже больше 50-ти лет не был там, где вы живете в миру среди людей. Скажи, что там произошло, ведь там наверное очень много чего хорошего произошло? А он говорит: « Да, церковь расширилась, много людей пришли в храм, вообще все стало очень хорошо, благолепно, мы уже больше 50-ти лет уже так живем в свободной, православной стране». –«Так значит,_ говорит, пустынник, _ у вас наверное, уже много людей, или как минимум, 10, которые скажут горе передвинься, и она передвинется?». И вдруг в момент, когда он спрашивал этого, говорил эти слова, соседняя гора вдруг сдвинулась с места и пошла. Он вдруг ей говорит: « ты куда, вернись на место, это я не тебе сказал»- говорит пустынник. Гора вернулась на место, а пустынник повернулся к своему гостю и говорит: вот у вас там, за эти 50 лет, наверное, появились уже такие, а у нас здесь никого нету. И потрясенный гость ничего не мог на это ответить.

Вот ведь какие признаки, если ты действительно причастился. Если Господь с тобою, то Он будет являть Себя в твоих поступках. Но в таком случае, в каких поступках Он будет Себя являть? Которые не совпадают с Самим Богом, или которые совпадают? Конечно же, там, где ты будешь поступать, совпадая с Господом, то в таких поступках твоих Господь и будет. А что это за поступки, в которых ты будешь совпадать с Господом? А это и есть как раз заповеди. Вот и ответ. Оказывается, если ты заповеди будешь совершать вместе с Господом, которого принимаешь в причастии, и умеешь Его сохранить  в себе, и с Ним уже дальше жить, то все твои действия против бесов - страшные действия. Они не только трепещут  от твоего присутствия рядом с ними, а они в ужасе выбегают, как только ты вдруг скажешь: « выйди вон», потому что вместе с тобой силу этого «выйди вон» дает Сам Господь.

 Но тогда и в твоих поступках, которые ты совершаешь по заповедям Божиим, - сказал Господь: « не лги», и ты не лжешь. Но не просто по человечески не лжешь, а ты не лжешь с таким благоговением, какое имеет только Сам Бог. Благоговением к чему? К правде, к честности. Ты не просто не лжешь, как хороший примерный ребенок, или же хороший примерный взрослый. А ты не лжешь с благоговейной любовью к правде, к чистоте слова. И причем не своею человеческою любовью. а тою, которую в тебе совершает Сам Господь после причастия. Вот если ты так исполняешь эту простую заповедь «Не лги», то тогда в тебе, в твоем исполнении заповеди присутствует сила Божия. Но тогда твое исполнение заповедей Божиих - это ужас для бесов. И радость для всех ангелов. Особая радость для Матери Божией, и тем более, великое исполнение тебя как христианина до Самого Господа, потому что Он тобою и через тебя может являть Себя как Христа. И когда Христос является в тебе, то ты виден для всех окружающих как христианин, то есть как носитель Христа. Христианин это кто такой? Не тот, который себя назвал христианином. Православный христианин - тот, который в себе Христа носит. И это видно, потому что ты так не лжешь, как другие не умеют не лгать, ты так оправдываешь всех, сказано: «Научи мя оправданием Твоим», и ты так умеешь всех оправдывать, как только Христос единственно оправдывает других. Даже ужасных безбожников. По-человечески так оправдать нельзя, а ты умеешь это оправдывать. Не от себя, потому что Бог  в тебе. Сказано: «Возлюби ближнего», а ты так любишь ближнеих, так готов  для них все сделать, и так готов понести их разные характеры, как люди не умеют это делать, даже самые хорошие, самые лучшие люди во всем мире так не делают, как ты можешь делать. Почему? Да потому что Господь в тебе, с тобою это делает. И ты с Ним, вот что такое исполнение заповедей так, что они становятся самым страшным оружием против бесов. Но тогда они становятся самым ясным и дивным светом для всех людей, и поэтому, конечно же, зажегши свечу, ее не прячут, а держат ее над столом. И соль, которая действительно соленая, она придает всей пище особый вкус.  Так и ты, как соль земли, став христианином, будешь придавать особую атмосферу, особый лад везде, где ты  будешь появляться среди людей. Там, где ты появился, там, как минимум, порядок, простой порядок будет. Не от того, что ты будешь орать, кричать, как человек, а от того, что ты как Бог, неся в себе самого Христа, в кротости своей имея силу Его любви будешь так как-то среди своих близких, домашних и общинных людей, и вообще, среди всех людей где угодно, на работе, в транспорте, что все будут невольно удивляться, откуда в нем столько мирности, откуда в нем такой лад, откуда от него веет такой приветливостью и ласковостью, хотя при этом такою силою и строгостью ко всякому плохому поступку, плохим действиям. Откуда такая сила? А ты только лишь кротко улыбнешься, потому что только ты и знаешь, что в сердце твоем, в сокровенных тайны сердца сердечных уголков твоих с тобою вместе заповеди Господни совершает Сам Христос. Вот куда сегодня зовет нас Евангелие. Аминь.

 

 Где искать любовь к Матери Божией  04.11.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Продолжительность: 54 минуты, 07 секунд

Поздравляю вас, братья и сестры, с праздником Казанской иконы Божией Матери. В этом году Россия празднует 400-летие со дня избавления России от поляков. И поэтому сегодняшний праздник, он особый. 400 лет прошло с того времени, когда ради верных чад Христовых, Матерь Божия изгоняет из России вражьи войска, и до этого поляки с большой силою захватывали Россию и практически вся Европейская часть до самой Москвы была в их руках. Но поднялось ополчение, то есть народ поднялся. И молились и просили. Сами, по-человечески не смогли бы справиться с ними, да и не справлялись уже, но  просили Небо, Господа, просили Матерь Божию, особенно Ее.

 На Руси как-то с самого начала ее крещения, развивалась особая любовь к Пресвятой Богородице. Ну, по-другому, наверное, и не могло быть. Если искренние верующие, особенно после татаро-монгольской чистки, в которой все, кто не веровал во Христа, они были в итоге повырезаны монголами. А кто веровал во Христа, и особенно в Матерь Божию, они получили заступничество, и Господь, и пресвятая Богородица заступились за своих, и вот таковые, в итоге, и составили основную часть населения России. Остальные погибли. Ну, сами того видимо и желали. Поэтому и сейчас ведь видно, что тот, кто отпадает от церкви, тот и в разных событиях жизни тоже погибает. Всяко разно, одни физически погибают от того, что друг друга стреляют, режут, хулиганствуют друг  на друга, Другие погибают от того, что заболевают, и болезнями всякими разными пораженные, долго не живут. А третьи погибают, потому что совсем страстями пленяются и в страстях оказываются совершенно отвергшими Бога и далекими от Него, то есть для Бога погибшими.

И только тот, который любит Бога и в Нем жизнь свою имеет, и от Него живет, тот и в страстях погибнуть не может, потому что он, наоборот, от них отходит, отступает, отсекается. Тот и в болезнях обретает благодатное участие Бога, и, облагодатстсвованный, даже если и по болезни умирает, но как светло, как чисто, как лучезарно он переходит из этой жизни в другую, воспринимая свою болезнь как ключик для той двери, пройдя через которую человек оказывается уже в царстве Небесном. И он хочет этого. И Господь, помогая ему, всего его в болезни освящает, так что он в итоге весь облагодатствованный, как свет. Хотя еще и здесь, еще и болеет, еще и не умер, однако уже весь там, весь уже с Богом, и оттуда возвращаясь, иной раз говорит с нами, и как-то удивительно чисто и ласково говорит, как ему не было свойственно, когда он не был там, а все время был здесь. А когда он оттуда говорит, совсем другой человек говорит. А уже тем более, таковые не могут подпасть под разные хулиганские нападения, ибо везде и всюду покровом для них будет сама Пресвятая Богородица, и никакие хулиганства и всякие разные убийства не могут совершиться с ними, потому что от этого всего ограждает их, буквально уже, физически ограждает Пресвятая Богородица.

Так вот, таковые люди постепенно, в большем числе и сохранялись и оставались на Земле Российской. Мы знаем вот по биологии, как некий естественный отбор, когда хищные животные, гоняются там за лосями, за зайцами, за разными травоядными животными. И, конечно же, в первую очередь настигают самых слабых, самых больных, самых немощных. А вот здоровые, крепкие животные, травоядные, они уходят от хищников, и не поддаются им и поэтому выживают. А потом после себя оставляют крепкое здоровое потомство. Можно ли эти законы перенести на жизнь нас с вами в России на земле? Ну, почти так и было, ибо за неверного, какой смысл заступаться. Он и так хулит Бога, а если еще заступишься, так тем более разъярится, разгорячится, уверенный в том, что ему все ни по чем, море по колено, он может теперь делать теперь все, что он хочет. Поэтому неверные, они и получали то, что заслуживали, а верные получали заступничества Неба. Небо заступалось за них.

 Почему же на Руси люди именно к Матери Божией имели такую особую любовь и такое особое припадание и такое искреннее желание посвятить свою жизнь Ей, Пресвятой Богородице, то есть жить так, как Она хочет, исполнять такие поступки, в которых Она наставляет? А по-другому и быть не могло.  И сейчас по-другому быть не может у того человека, который любит Христа. И если ты, любя Христа, причащаешься Господа, и Господь входит и вступает в тебя, и Он в тебе живет и Его уже движениями, Его жизнью ты жив, скажи пожалуйста, какое будет Его отношение к Матери Своей, той, которая Его на земле родила?

Мы все с вами были детьми, мы видим и наших детей, практически все дети в самом младенчестве своем, особенно когда совсем маленькие, они любят своих мам, своих пап. Настолько любят, что без них не могут. Они с ними, когда едины, тогда и живы. Живы, когда едины, а если не едины, что-то их разделило, или же расстояние, или же вдруг они что-то плохое сделали, огорчили, в итоге разъединили себя с мамой или с папой, как переживает младенец, как не хочет, чтобы это разъединение оставалось. Он готов все бросить, все переступить, лишь бы только снова вернуть это единение с мамой и папой. И когда это получается, и когда мама и папа простили Его, и даже более того, взяли на ручки, какой он счастливый, потому что он опять един с ними.

 Господь, которого мы с вами приобщаемся, в причастии обретающийся в нас и мы, становящиеся причастниками Его, свою Пресвятую Богородицу, Матерь Свою любит так, как никто из нас не любил своих родителей. Ибо кто может любить больше, чем это показал, это имел Сам Господь. Когда Он тоже был младенцем, когда Он родился на земле, Он тоже любил Свою Маму и без Нее не мог и был с Нею едино. И вот эта Его любовь к Матери Божией, Его единение с Нею, Его потребность быть всегда с Нею едино, она сегодня отчасти видна на иконах. Ну вот здесь мы не видим, такую икону, где бы совсем умиление было бы Пресвятой Богородицы к своему Младенцу, и Младенец умилен был бы Матерью Своею. Это вот на Владимирской иконе Божией Матери, на Игоревской иконе Божией Матери, Господь именно в таком припадании к Пресвятой Богородице, прямо щека к щеке. Помните, это любовь Младенца Христа к Своей Богородице.

 Но если Младенец Христос в нас, когда мы с вами причастились Его, какую мы с вами через Него будет иметь любовь к Пресвятой Богородице? Совершенно такую же. И это причина, и это объяснение, почему на Руси причастники Тела и Крови Христовой, имели сугубую любовь к Матери Божией. Так, как Ее знает Христос, никто из нас, людей знать не может, потому что Матерь Божия, особенно сейчас, когда пребывает на Небесах, Она пребывает в столь духовном свете, что мы с вами близко даже представить себе не можем, какая Она и кто Она. Ее, как Богородицу, то есть родившую Бога, действительно какая Она и кто Она, знает только Христос. И когда Господь с нами и в нас, тогда мы тоже через Него Ее знаем, как Богородицу, и поэтому особое припадание именно к Ней, особое почитание именно Ее, и особое упование, что в путях земных, жизненных своих земных  мы будем иметь Ее непременное участие, Ее водительство.

 Ведь чтобы свою жизнь человеческую на земле прожить по-Божьи, надо иметь Божье водительство, надо знать, что Бог хочет. Люди не могут этого знать. Даже когда мы читаем книги, все равно мы в книгах имеем только представление о том, что  Бог хочет. А то реальное сердечное чувство, каким мы бы могли это пережить, что Бог хочет, тем более,  волею своею прикоснуться реально к тому, что Бог хочет, мы не можем, потому что мы же творение Его, а Бог есть Творец. Мы с вами вещественны, а Бог совершенно духовен. И потом, вещество не может прикоснуться к духу, если только Сам Бог своею Духовной энергией и благодатью Своею не откроет Себя нам. И вот когда Господь входит в нас, Он как раз и открывает Нам Себя  Своею благостью,  Своею любовью к Нам, то есть Своею, исходящей от Него энергией любви. И только в ней, в этой энергии, в этой благости мы начинаем узнавать, что же Бог хочет от нас, как Богоугодные поступки, как Ему приятно. Как те поступки, которым Он, Бог радуется. Наставить на это, человек человека не может. Даже если один человек знает все Богословие, все равно не может наставить. Уму только расскажет, а сердцу, воле, тем более духу человеческому разве возможно это все преподать, если ты человек?

Но если это учение и это наставление как по Божьи пройти земную свою жизнь, совершает нам сама Матерь Божья, сама Пресвятая Богородица, то она это делает духовно, Она это делает по той благодати, и по той благости, какую Она имеет от Христа Своего, и от Святаго Духа. И вот Она точно нас руководит. Поэтому все монашеское царство, все монахи всех времен церковной истории, знают, что без Нее, без руководства и наставления Матери Божией, таинственное руководство, которое дается на сердце человеку, невозможно стать нормальным монахом, даже  речи о настоящем, вообще речи нет. Просто нормальным монахом невозможно стать без наставления Матери Божией. Но весь опыт мирян, за все 2000 лет существования церкви на земле, говорит совершенно то же самое. Стать нормальным мирянином, христианином невозможно без наставления Матери Божией. И только там, и тот, кто умеет воспринимать эти Ее наставления пресвятой Богородицы, а это возможно, если ты Ее любишь как дитя Ее, как Ее чадо, как Ее ребенок, только в этом случае ты имеешь от Нее то руководство, в котором Она тебе сообщает, как надо по-Евангельски прожить Свою жизнь, как надобно по Божьи устроить себя и свои поступки и свое поведение, и вообще весь свой жизненный путь, чтобы ты, в итоге, пройдя путями Господними, достиг бы Царства Небесного. Водительствовать в этом Господь наш Иисус Христос благословил Матерь Свою. И Она теперь, Пресвятая Богородица это делает к нам и с нами.

 Но вот беда и трагедия, большинство из нас не имеет сыновних, живых отношений с Пресвятой Богородицей, и даже, когда мы сейчас об этом разговариваем, когда мы об этом говорим, то  посмотрите, что дети делают? Они сразу приходят в состояние скуки, и решают, что это не для них и не про них. И они взяли, собрались и все ушли, хотя поначалу остались послушать, остались и слушали. Но вот все скучнее и скучнее им слушать про любовь к Матери Божией, потому что, оказывается, это  не их жизнь. И вот и последний из подростков, забрал свою курточку, и благословившись у Мамы, двинулся вон. Так вот вон и будет ходить теперь. Но то беда с детьми нашими. Они с самого детства своего уже как-то не приспособлены к Благодати и к Божественному пребыванию и присутствию, потому что они приспособлены к зрелищам. Они с самого детства уже все в периферию своей души переведены, там, где одна эмоция, эмоционально чувственная жизнь, и которая себя находит особенно ярко и сильно именно в зрелищах, мультиках и разных фильмах.

 И такой периферийный ребенок, конечно же, как может любить Матерь Божию, которая вся есть в Своих наставлениях и приближениях к нам, собственно Дух. Не Сама будучи Духом, но исполненная Духа Божьего, исполненная благости Христа, Она Его, Господней любовью приходит к нам, если ты способен эту любовь воспринимать, если ты пребываешь в той глубине самого Себя, где по твоей природе есть те свойства тебя самого, какие сродны духовному общению. А если в тебе этого ничего нет, то тогда ты и не знаешь, что делать по отношению к Матери Божией, ты каким-то своим наитием не сознаваемым, не ярким и не жизнедеятельным, как-то чтишь все-таки Матерь Божию. Но если так присмотреться нам друг к другу и к себе самим, мы увидим, что это почитание дебелое. Это почитание, ну, может быть, отчасти уважительное, в нем даже самой сути почитания, и того уже нет. Мы уважаем Матерь Божию, потому что знаем про Нее многое. Мы уважаем Матерь Божию, потому что видим, как Она помогла там, там. Иногда даже и в нашей жизни Она чем-то поучаствовала. И это Ее участие, нас немножко оживило навстречу Ей, в некоторой благодарности, в некоторой жизненности по отношению к Ней. Но не более того.

 Не простирается дальше маленькая капля нашего почитания, и тем более едва мерцающая, едва видимый свет нашей любви к Ней, не простирается дальше так, чтобы наша жизнь была бы вся в Ее руководстве. Чтобы наша жизнь была бы вся в Ее благодатном наставлении, чтобы наша жизнь до самой смерти стала бы тем  дивным светом, который Она сообщает нам, и в котором нам открывается свет Самого Господа, Сына Ее. И в этом свете для нас бы смерть, которая предстоит впереди, она бы постепенно начала бы исчезать. Как бывает, когда ну, после ночи утром начинает восходить утренняя заря, и растворяется тьма светом зари, а потом восходящего солнца тьма растворяется совершенно. Ну вот, чтобы также произошло с нами, когда мы с вами Ее участие, Пресвятой Богородицы чувствовали бы, что в нашей жизни, впереди такая мрачная, страшная смерть, начала бы постепенно растворяться, по мере того, как в нас воссиевает свет любви Матери Божией. И этим светом совершенно рассеивается мрак смерти, так, что подступая уже к ней, к моменту, когда нам уже надобно будет переходить из этой жизни в жизнь иную, вечную, мы бы видели бы только один свет здесь, и один свет там. И никакой границы мрачной или темной вообще не было бы, то есть смерть для нас с вами совершенно бы растворилась. Никак здесь уже, живя в Царстве Божием внутрь себя и любя в Нем Христа своего, а Им и через Него любя Матерь Божию, уже простираться этим светом туда, где мы в вечной жизни тоже будем любить Христа и в Нем, и Им любить Матерь Божию. И будем вечно с Ними, как дивные чада, исполненные этого дивного света всегда, с  Ними, всегда едины, и  всегда особо, для земли неведомо, счастливы.

 К этому сегодня завет и Казанская икона Божией Матери, ибо Ее Матерь Божия благословила как в особое заступление для всей России. Не только в те, 400 лет назад, события с поляками, но и во все последующие годы, в которых Россия проходила через разные, очень тяжкие испытания, и, в них припадая к Казанской иконе Божией Матери, искренне, всегда имели  Ее отклик и ответ. Она еще и Вседержавная, Она не только лично каждому помогает, Матерь Божия именно через Казанскую икону, но и особенно России в целом. Как тогда, Она избавила нас от поляков, так и сейчас, в прошлом веке, 1941-45 годах Она именно была нашей заступницей в войне против немецких оккупантов. И победа совершилась Ее предстательством перед Господом,  в конечном итоге Ее заступничеством и поддержкой. Заступничеством перед этими ордами немецкими, а поддержкой, которую Она дала нашим советским войскам, и они смогли, поднявшись в мужестве, одолеть врага.

 Каковые же те, кому помогает Матерь Божия? Кто такие эти люди, эти Россияне, ради которых она дает свое участие в исторических событиях, как всего народа, так и в личных исторических событиях каждого из нас с вами. Каким это надо быть? И сегодняшний апостол Павел в своих двух посланиях говорит нам, а ведь и церковь так устраивает всегда богослужения, чтобы данному событию, который празднуется, непременно было бы какое-нибудь святоотеческое, вернее, свято-евангельское наставление, о котором бы мы получили бы реальный завет, как в это событие входить. И вот апостол Павел сегодня говорит о двух действиях, каковые надобно нам с вами иметь. Первое, это обрезание, а второе это послушание. Это те самые действия, с какими мы видимо вступаем в отношения с Матерью Божией. Потому что это действие, которыми мы вступаем прежде всего в отношения с Самим Господом, а уже причастие, имея его в себе, в нем и с ним имеем отношения уже к Ней, Пресвятой Богородице, к Матери Христа нашей. И без отношения со Христом невозможно иметь отношения с Матерью Божией. А без отношения с Матерью Божией у тебя, значит нет никаких отношений со Христом. Поэтому церковь раз и навсегда постановила, что если кто-либо перестает чтить Матерь Божию, тот не знает и Христа. А если кто либо заявляет, что знает Христа, но при этом к Матери Божией холоден, равнодушен, или же мимо Нее как-то живет в своих живых, как ему кажется, отношениях только со Христом, тот говорит ложь, лукавит тот.

 И поэтому вот в своем укладе церковной жизни, в своих церковных преданиях церковь всегда отстаивала жизнь с Господом наряду с жизнью с Матерью Божией. Жизнь с Матерью Божией наряду с Господом. По-другому просто не может быть. И поэтому все, которые не так, те отсекают сами себя от церкви и поэтому являются сектантами. Да, сейчас на земле есть немалое количество таких христианских исповеданий, которые Матерь Божию не признают, или признают Ее просто,  чисто по-человечески, не имея никаких духовных, то есть от Христа отношений с Нею. Таковые называются сектантами. Мы же с вами не таковы, и потому не сектанты. Мы православные люди, которые, тогда значит, таким образом имеют непременно любовь к Пресвятой Богородице, исполненную любовью ко Христу. И как творение Христа, становимся чадами Матери Божией, и во Христе становимся чадами Отцу Небесному.

 Как же таковыми сделаться? Имея обрезание и имей послушание, говорит сегодня апостол Павел. Мы, говорит, обрезаны во Христе, но вот в Ветхом Завете обрезание было признаком, это обрезывалась верхняя плоть у мальчиков, затем в таком обрезанном состоянии ходили все мужское население, а от них уже веру и верность черпали все остальные, женское население Израиля. С обрезыванием внешней плоти обрезывалось все худое в человеке, которое мешало ему сообщаться со Святым Духом. Ибо Ветхозаветное время это праведность во Святом Духе. А Новозаветное время это уже святость во Христе. Но чтобы и Христа открыть для себя, надобно иметь сначала отношения со Святым Духом, и поэтому Ветхий Завет приуготавливал народ Израиля, а в конечном итоге и все народы к общению со Христом. Потому как Христа открыть нам может только Дух Святый.

 И поэтому все, кто до пришествия Христа на землю, в Ветхозаветном народе научились сообщаться со Святым Духом, они, когда Христос пришел на землю, через Святаго Духа узнали Христа. Все, кто не научился сообщаться со Святым Духом, они во Христе узнать Христа не могли, потому что открыть человеку Христа может только Святой Дух. Ну вот, мы знаем, что очень много вождей Израильского народа, которые были знатные люди, плюс даже там священствующее начальство было, которое правило  в синедрионе, богатые люди Ветхого Завета, они из-за своей гордости, богатства своего, тщеславия, с Духом Святым давно уже перестали общаться, и управляли всем Израильским народом только благодаря обильному и богатому богословию. И в богословии вещая людям, как надо жить, выдавали себя как бы приверженцами Бога, не подозревая, что при этом никакого отношения со Святым Духом по причине своей гордости они не имели.

 И когда Христос уже пришел на землю и стал ходить среди людей, то им, этим богословам, этим книжникам, которые все книги  про устройство церковной жизни тогдашней, Ветхозаветной церковной жизни знали, и учили весь народ, им, этим людям некому было открыть во Христе Христа. Потому что Духа Святаго они не имели. Только Он открыл бы им. А вот в простых людях, которые имели очень простое отношение к заветам, заповедям Божиим, и по простоте их действительно жили, обрезываясь внутри себя от всего худого, из-за чего ты сообщаться со Святым Духом не можешь, значит, это простые люди, которые не ссорились, не дрались, не обижались, не укоряли друг друга, не иронизировали друг над другом, не смехотворствовали друг по поводу друга, все это противно Духу Святому и поэтому эти люди, имея с самого детства опыт общения со Святым Духом, боялись всякого движения, противного Духа Божия, и поэтому были в простоте своей праведны. То есть сообщающимися со Святым Духом, а сами, по человечески живя по совести и во всех добрых отправлениях своей человеческой природы. По воле были честные, по уму были правдивыми, а по сердцу были искренними. И ничего в сердце лукавого, корыстного не содержали. И такие сообщались со Святым Духом. И вот им-то Дух Святый и открыл во Христе Христа. А кто еще сомневался, но очень болел, Господь тех исцелял, чудеса проявлял,  и через это еще более сокрушалось их сомнение. И они, тоже будучи приуготовленные, и имеющие желание общения со Святым Духом, через Него узнавали во Христе Христа. Так появилось очень много, несколько десятков тысяч народа Израиля, которые последовали за Христом.

 И уже в Новозаветной церкви мы с вами имеем возможность уже сообщаться не только со Святым Духом, и Им открываться, узнавать Христа, но уже узнав Христа через Святаго Духа, вступать в отношения с Ним, с Господом, и получать уже Его участие в нас, входить уже в живые отношения с Самим Господом. И это совершается в итоге в таинстве причастия. Христос входит в нас Телом  и Кровью, и преподает нам Свою благость в ту меру, в какую мы ее сами жаждем. А в какую меру мы жаждем? В меру, насколько мы любим Христа. Наша любовь и есть жажда Христа. Чем больше этой любви, тем больше жажды. Но чем больше жажды, тем больше возможностей Христу быть с нами.

 Как это будет видно, что мы действительно со Христом? Это будет видно по двум признакам. Церковь знает два признака реальных отношений со Христом: первый признак, сам Господь его назвал - как вы будете любить кого? Друг друга. Вы будете любить как-то так, как люди не любят. Вы будете проходить сквозь грехи человеческие так, как люди по-человечески не могут пройти сквозь грехи, они споткнуться на них. А для любящего по Божьи грехи другого человека растворяются, так же как утром на заре ночная тьма растворяется от света. Вот если в тебе есть свет Божией любви, потому что ты причастник Христа, то этим светом растворяются всякий мрак в брате и сестре твоей, и ты грехи его не видишь. Ты светом своим устремляешься только лишь к тому, что в нем свет. А в нем может быть света вообще капля, и капля от капли, совсем чуть-чуть. Но это свет, а все остальное ты ничего видеть не будешь. Обращаясь к этому, совсем едва видимому свету, ты будешь радоваться, что и этот человек, который рядом с тобой, он Божий, потому что такое устроение, оно только от Бога, и ты это видишь. Вот первый признак того, что ты сообщаешься со Христом.

 А какой второй признак? А второй признак тот, про который мы сегодня говорили. Это любовь к Пресвятой Богородице, в которой будет в тебе жить любовь Христа к Ней. По-человечески Матерь Божию любить непонятно за что, ведь мы Ее здесь не видим, ну, разве что иконы тут вот рядом, ну так, можно созерцать, и христотическое  чувство какое-то иметь к Ней. Можно, в конечном итоге, ну, начитавшись богословия и всяких разных событий и случаев, как Матерь Божия помогает людям, полагать, что иметь какую-то надежду от своего представления, воображения, что и нам, глядишь, и получится, дастся эта помощь, и мы, глядишь, сподобимся на каком-нибудь этапе своей жизни человеческой этой помощи Ее. Ну, вот все наши человеческие отношения с Ней. Если в них  любовь к Ней? Мы же ждем помощи от Нее кому? Себе. Так себе помощи ждет какой человек? Кого любящий? Себя же и любящий. Значит, в этом нашем ожидании от нее помощи, по человечески, нет никакой любви к Ней. Ведь когда ты Ее любишь, ты вообще о себе забудешь, а тем более, если ты Ее любишь всею душою своею, то ты будешь для Нее жить. А что значит для Нее? Значит, ты будешь внимать, что Она хочет, не что Ты хочешь от Нее, а что Она  хочет.

 Кто-нибудь, по человечески так припадал к иконе? Вот  икона Казанской Божией Матери, наверняка у всех есть дома. Кто-нибудь когда-нибудь припадал к ней и молился там: «Матерь Божия, что Ты хочешь, я сделаю для Тебя»? И мы со стыдом вдруг обнаруживаем, что мы почти и  не знаем таких отношений с Нею, тем более, таких молитв к Ней. Все наши молитвы, они просительные о себе самом, и за себя. Особенно в тех местах и событиях жизни нашей, где прямо вот по зарез надо, чтобы Она помогла, больше некому. А ведь Господь сообщает нам со Своей стороны Свою любовь. Он не сидит у Нее на ручках, и не просит: «Матерь Божия, Ты Меня люби, сделай для Меня то, то, то , накорми Меня, напои Меня, от лютых собак и еще кого-нибудь спаси меня».  Он же не так. И вот эта Его удивительная к Ней любовь, это полное посвящение Себя Ей, и тогда созерцание Ее Самой, а не Себя.

 Не знаю, если ли у Матери Божией какие-нибудь нужды, наверное, есть. Ведь Матерь Божия, мы часто слышим в житиях разных, скорбит о народе Своем.  Скорбит. Значит, Она скорбит о грешниках, когда Он грешит, скорбит о грешниках, когда они предаются своим немощам. Скорбит о грешниках, когда они ходят не путями Господними. Значит, если эту Ее скорбь услышать, мы услышим Ее. Не себя. Что станется с твоею скорбью, там за то, что у тебя сегодня денег нет, или квартира не продается, или ты приболел немножко. Что с этою скорбью за себя станет, когда ты вдруг услышишь скорбь Матери Божией о том, что рядом с тобою кто-то не спасается, кто-то погибает в грехах, кто-то вообще предался страстям, и в них гибнет, хотя он в роду своем имеет молитвенников за себя. Сейчас он призван, крещен, более того, введен в церковь, и даже время от времени причащается, бывает на службах, но вот гибнет. И Матерь Божия скорбит. Можешь ты это услышать? Что тогда с Ее этою скорбью будут все твои скорби, по поводу которых ты просишь, Матерь Божия, мне помоги.

 Какое мне? Ты всего себя отдашь Ей, чтобы в Ее скорби поучаствовать, а Она скорбит как раз о твоем муже или о твоей жене, ну так поучаствуй тогда в своем муже и в своей жене. Она, оказывается, скорбит о твоих детях, они у тебя гибнут. Так поучаствуй в своих детях так, как Она скорбит о них.  Не как ты, по человечески, да еще и страстно, ради себя самого хочешь мужа привлечь, жену свою к себе прилепить, или детей своих при себе оставить. Не так, не по человечески, тем более не страстно. А так, как Она скорбит, попробуй услышать. И услышав, попробуй поучаствовать, потому что если ты Ее любишь, то ты для Нее же сделаешь то, чего Она хочет, а она скорбит. И оказывается, если ты Ее в этот момент услышишь, что Она скорбит по твоему мужу, который гибнет, а ты в его этой погибели постоянно его раздражаешь какими-нибудь своими поступками и движениями, для Нее разве будешь ты дальше раздражать его, разве ты не сможешь, ради Матери Божией, любя Ее скорбящую за твоего мужа, или муж, видя как Матерь Божия скорбит за твою жену, разве ты не поступишься и не перестанешь их раздражать? Ну как минимум, не раздражать, ну как минимум, не досадовать. И как ты изменишь свое отношение к своим близким, все время оглядываться на Нее, Матерь Божию, Матерь Божия, я сейчас помог, помогла в твоей скорби за мужа и за жену? За моих детей, за моих родителей, за моих сотрудников помог или помогла в Твоей скорби? Вот если бы мы так умели.

 Но, вглядываясь на самих себя, мы обнаруживаем, что как раз ничего этого не делаем, мы вообще не так живем. И, несмотря на то, что на наших глазах наша семья разваливается, мы еще и подбавляем огня в этот развал, и еще усиливаем, усугубляем это разваливание  всех  отношений, возбуждая  самые страшные и страстные отклики на наши поступки, побуждая на какие-то греховные движения наших близких, и еще и гужуясь в этом,  усиливая, как бы, разогревая эту их греховность. Ах, если бы мы в этот момент вдруг оглянулись на Матерь Божию, и увидели бы, что теперь Она скорбит уже не о наших близких, Она скорбит о нас самих, как разрушающих свою семью, как делающих нечто совершенно противной Ей, Пресвятой Богородице. И вот, если мы вот так вдруг увидим себя самих, в Ее, Матери Божией действованиях и заботах о нас и обо мне, мы вдруг переживем обрезание, о котором сегодня говорит апостол Павел. Обрежьтесь от всего страстного, обрежьтесь от всего немощно человеческого, встаньте в силу Христову, войдите в единение с Ним, и в Нем и через Него обретитесь  в правде Божией.

 Это делает обрезание, которое сейчас для нас с вами есть наше с вами покаяние. Обрезание покаяния, или покаяние как обрезание всего, что в тебе сейчас разрушает твои отношения всех вокруг тебя, с тобою, и их между собою. Каждый из нас с вами призван, оставаясь еще в возрасте семейном, созидать семью. Оставаясь в возрасте гражданском, созидать свое Отечество, оставаясь в возрасте церковном, созидать свою церковь, свою общину, малую общину, в которой ты сейчас как в малой церкви живешь. Призван созидать. А ты что делаешь? И если ты вдруг увидишь в очах Пресвятой Богородицы эту великую Ее скорбь по тебе самому, то ты обрежешься неожиданно от своих только что желаний на чем-то настоять, немедленных движений что-то  выправить так, как на свой лад ты хочешь все сделать, ты вдруг обрежешься от всего этого. Остановишься, осечешься, и заплачешь Ей: «Пресвятая Богородица, не скорби, горечь Твою я утешить хочу своим покаянием, я не буду больше делать так, как сейчас только что хотел делать или делал уже, помоги мне только в обрезании моем в моем покаянии встать в правду Сына Твоего, Господа Моего Иисуса Христа. И уже в Нем и Им быть созидающим и семью, и отечество, и малую общину, как церковь малую.

 И тогда ты войдешь во второе действие, которое называет апостол Павел, послушание любви. Обрезавшись от всего худого, с покаянием, ты, придя в отношения с Пресвятой Богородицей, и любя Ее любовью Сына Ея, которого Ты в себе после причастия носишь, ты будешь послушлив Ей. И то, как Она тебя наставит на сердце твоем, то примешь, как трезвенное чувство, каким Она тебя наставит. Как Она наставит в воле твоей, ту бодрость очищенной воли, на доброе служение и посвящение себя близким и ближним, так как Она тебя наставит, Матерь Божия, ты будешь бодр в служении родным, близким, сослуживцам, соотечественникам и братьям с сестрам в церкви. Ты будешь бодр в воле.

 И так, как Она тебя наставит в твоем уме, ты будешь внимателен ко всему Божьему, что произносят и говорят вокруг тебя люди. Вообще, не замечая и не видя не Божьего в их словах, и  мыслях, потому что в тебе будет свет Пресвятой Богородицы, а в этом свете вся тьма как утром, когда восходит солнце и тьма начинает тут же рассеиваться, в этом свете Ее любви все мрачные мысли и всякие разные шутки, прибаутки, иронии и всякое зло, которое произносят уста твоих родных, близких, знакомых, оно вдруг исчезнет для тебя. Они будут что-то такое, шевеля губами произносить, а ты этого не будешь слышать, потому что твой ум будет собран во внимание такое, какое подобает и следует иметь всякому по Божьи устроенному человеку. Это будет внимание ума только к светлому в другом. К светлым его мыслям, к светлым словам, к светлым его содержаниям. Все остальное ты ничего  не услышишь. Все будут тебе говорить, так он же хулит, а ты не слышишь этого, так он же матерится, а ты не слышишь этого. Он же тебя же обливает грязью, и ругается на тебя последними словами, а ты не слышишь этого. Все вокруг заделись, обиделись, чувствуют несправедливость его отношения к тебе, а ты не слышишь этого  в его словах, потому что свет Матери Божией в тебе, который скорбит и о тебе, и о нем, обо всех. И ты с Нею, и ты ради Нее теперь готов душу свою положить, и для Нее и за близких своих.

 Вот что такое послушание Матери Божией. Отсюда, без обрезания невозможно войти в такое послушание, но пережив обрезание, и не получив в итоге как плод, потребность послушания любви Пресвятой Богородицы, значит ты в чем-то не обрезался, или твое обрезание было лукаво, если ты просто видимость какую-то внешнюю навел, а сам на самом деле не обрезался.

 Потому как, не может такого быть, чтобы ты обрезался, покаялся, и не обрел бы послушания любви Пресвятой Богородицы. Или ты вдруг весь исполнился любовью к Богородице, а продолжаешь необрезанные поступки свои совершать. Ни то, ни другое невозможно. Апостол Павел зовет нас идти к Пресвятой Богородице в Ее материнскую любовь и единение с нами через эти два взаимо включающиеся друг с другом действования обрезания и послушания. Аминь.

 

 

Проповедь

 Уже сбывается Писание    21.10.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

 

Поздравляю вас, братья и сестры, с воскресным днем, причастников с принятием святых Христовых тайн. Сегодня Евангельское слово знаменательно, как раз молитва Господня к Отцу Небесному, где для нас очень важные слова звучат: «Тех, кого Ты Мне дал, Я сохранил», -говорит Господь, …? через некоторое время имя сына погибели. То есть сбудется Священное Писание…? говорит. И вот слова при этом: «Да сбудется Священне Писание». То есть, как бы причина того, что Иуда не сохранен, как бы является Священное Писание. Да сбудется, говорит. В том ли смысле, что в Священном Писании пред нареченное  должно быть, в итоге исторически совершиться, и тогда мы приходим к некоторой обреченности. А  Священное Писание как некоторое налагающее определение, как этим событиям развиваться. Но слово «сбудется», здесь ключ. Потому что невозможно же так полагать, что Священное Писание предопределяло ход событий, и события уже были по этой причине не свободны.

 В Боге может ли быть какая-либо несвобода? Может ли Бог наложить на события какой-либо Свой вердикт, и по нему, в итоге,  события будут развиваться непреложно. Такое, правда, мы реально видим в устроении всего тварного мира: минеральный мир, растительный, животный вложен в определение Божие. Бог положил законы естества. И в этих законах естества существует и поныне весь минеральный и растительный и животный мир. Сейчас мы по-научному это называем в отношениях к животным инстинктами, в которые заключено все поведение животного. Или же биологические законы, в которые заключено все развитие растительного мира, или физические и химические законы, в которые заключено все существование мира минерального. Неужели и человеческая история и человек тоже вложен в такое предопределение Божие, и об этом ли сказал сегодня Господь, когда сказал: «Да сбудется Священное Писание»?

 Мы ведь с вами знаем из откровений Святых Отцов, что сотворив человека, Господь сотворил его по образу Своему. И будучи Сам совершенно свободен в деяниях Своих Божественных, образ этой свободы поступков и поведения дал каждому из нас с вами, всякому человеку, и тем совершенно отделил человека от всего остального мира. И весь остальной мир пребывает в законах естества, то человек в своем материальном, вещественном тоже конечно же в этих законах пребывает, поэтому и гравитация действует на нас, и мы вполне с 9-го этажа падаем также, как любой камень падает, с той же скоростью и с теми же последствиями. И животные разные движения, которые, если мы отдаемся своей плоти и телу, и живем ею, плотью, а тело наше, то есть плоть наша, тело наше живет по законам естества, то есть по животным законам, то конечно мы тогда становимся вполне подчиненными разным рефлексам, и инстинктам телесного происхождения, то есть животного. И мы действительно в это время, или же так живущие, имеем животный характер. Мы по естеству животные.

 Но сотворив человека, Господь сотворил нас с вами как выше всего предыдущего творения, выше естества всего предыдущего. И в этом смысле по отношению к предыдущему материальному миру, выше естественным. Человек по отношению к минеральному и растительному и животному миру вышеестественнен. Он материален, но не в том смысле выше естественности, как когда речь идет о благодати, но в том, что между всем тварным миром и человеком огромная, несоизмеримая пропасть. И одно из таковых причин этой пропасти, или же этой удаленности человека, возвышенности человека над всем остальным тварным миром, является его свобода. Образ Божий в свободе человека совершился. И по этой причине мы не можем относительно человека говорить, что слова: «Да сбудется Священное Писание», являются неким предопределением хода истории.

 О чем же тогда говорит слово «сбудется»? Две стороны есть восприятия этого слова. Одна от рационального сознания, от логики, логическое восприятие. Она действительно итогом имеет предопределение. Другая сторона восприятия этого слова таинственная. Когда события, которые далеко впереди должны будут произойти, в Духе Божественном, которые как Бог, заключают в себе все времена, эти события Святому Духу известны. Не по причине того, что Дух Святый правит этими событиями внутри времени, а по причине того, что как раз за пределами времени пребывая, как Бог, Дух Святый объемлет все времена. Если Дух Святый пребывает внутри времени, то родится предопределение. А если Дух Святый пребывает вне времени, за пределами всего материального, а значит, и вне времени, то Он просто знает, что внутри будет происходить. И это ведение Святаго Духа может быть сообщаемо человекам. И отсюда пророки могут говорить о том, что произойдет тысячи лет позже. Не потому, что сами они так могут увидеть, ибо человек в тварности своей пребывает внутри времени. А потому что в сообщении с Духом Святым, от Духа Святаго получает это ведение, ибо Сам Дух Святый всегда пребывает вне времени, и поэтому объемлет все времена. И словами: «Да сбудется»  Господь говорит о явлении таинственном, то есть о явлении, которое видится и извещается Духом Святым. Видится Духом Святым и извещается им же.

 Кроме сына погибели. Если нет участия Бога в том, чтобы сын погибели был таковым, то откуда и каким образом явился сын погибели?  Из ребенка явился. Этот сын, Иуда Искариотский был когда-то ребенком, вот из ребенка он и явился. И сегодня все сыны погибели в церкви тоже являются из ребенка. Мимо ребенка никто пройти не может, потому что все мы эту фазу своего возрастного развития имеем, каждый из нас с вами когда-то был ребенком, только вот из одного ребенка явилась Матерь Божия, которая потом родила Христа тоже как ребенка. И из этого ребенка явился Сам Христос в итоге. Из другого ребенка явился Иуда, сын погибели.

 Каким же надо быть ребенком, чтобы из тебя явился в итоге сын погибели? При этом этот сын погибели, он кто такой?  Явно видимый, что он сын погибели? Ну вот, до того, как он пристал к ученикам Христовым, ко Христу, и уже среди 12 учеников Христовых был, в числе самых приближенных ко Христу, он был ужасным человеком. В откровениях Нила Мироточивого рассказывается вся история жизни Иуды, как он был рожден от нечестивой женщины, как он с детства стал вести крайне нечестивую жизнь, препирался со всеми, воровал, как потом в юношестве грабил, любодействовал и много всякой грязи совершал в своей жизни. Как он был жаден  к деньгам, как он любил все к себе сгрести, в карман положить, поесть лучше, ничего не делая, жить себе в удовольствие. А для этого, не потрудившись, не поработав, тем не менее иметь что одеть и иметь что поесть, добывал все это неправедными путями. Еду добывал неправедно, одежду добывал неправедно. Что значит неправедно? Неправедно, это значит, не трудясь, ничего не делая. А как же можно тогда иметь еду и одежду? Ну, можно иметь, воруя, или же прилепиться к другим, у которых есть, сделаться для них приятным человеком, а они будут тебя корить. Или быть у родителей родительским дитя, требуя от них, чтобы они тебя кормили. Вот они тебя кормят, а ты нечего не кладешь со своей стороны для того, чтобы участвовать в этом производстве пищи, одежды.

 Но, пристав к ученикам Христовым, и сделавшись тоже как бы учеником Христа, он ведь таковым стал каким-то особым образом. Ведь много, очень много людей уверовали во Христа после всяких чудес и исцелений, которые совершились прямо на них. Они не просто внешне были свидетелями, как кто-то исцелился, или какой-то человек воскрес из мертвых, но они были сами теми людьми, которые исцелились или теми, которые умерли, а потом вдруг воскресли. И таковых тысячи окружали Христа. Но из них никто не стал учениками, близкими ко Христу. Понятно, что, чтобы войти в число близких ко Христу, надо иметь какое-то особое поведение, и видимо центром этого поведения конечно же является сугубое желание быть со Христом. У всех остальных людей исцелившихся, воскресших, были еще свои семьи, были еще свои друзья, были свои сотрудники, дела свои земные. И они по воскресении, по исцелении куда пошли? Исполнять свои дела. Пока болели, не могли, очень от этого печалились. А тут вдруг раз и выздоровели, а от радости, что выздоровели, куда дальше побежали? Делать свои дела, о которых печалились. Куда побежали? К своим близким, родным, в семью свою. По болезни не могли быть с ними, а тем более, если кто умер,  так и тем паче, вдруг воскрес, куда он побежал? К своей семье, к своим сотрудникам, на свою работу.

 Но были среди этого множества, бесчисленного множества людей те, которые никуда не побежали. Хотя вот, среди апостолов никто не пережил на себе это чудодейственное действие Христа. Среди апостолов нет таковых, которых исцелил бы Господь из болезни. Среди женщин, которые тоже последовали за Христом, хотя не были  среди учеников Христовых, потому что женщины, но которые тоже последовали за Христом и были с Ним даже до конца, до смерти Его, это жены-мироносицы. Среди них были те, которые были страшными греховными блудницами, и Господь исцелил их от этого, то есть вот они пережили на себе исцеление. И пережив на себе исцеление, они не бросились устраивать себе семью, детей и прочее, они пошли за Христом и не оставляли Его, были все время с Ним. Вот первая причина, по которой вокруг Христа образовалось некоторое количество людей, которых мы называем сейчас верными учениками Христовыми. В их числе не только мужчины, может 12 апостолов, 11 апостолов, потом 12-й, Матфей,  причислен был к апостолам. И плюс к ним жены, женщины, которые тоже оставив все, пошли за Господом.

 Вот это оставление всего  и следование за Господом, когда уже жизнью становится для тебя Христос, это главное свойство, которое характеризует тех, кои из многих тысяч остались со Христом, и были с Ним везде, где бы Он ни был. Днем и ночью, всегда. Ну вот, предание говорит нам, или история говорит нам, что в действительности таковых было достаточно много, много больше, чем 12, и много больше, чем жен мироносиц. Но вот, из их числа, этого много большего, последовавшего за Христом, и все оставивших, было какое-то число, которое Господь Сам еще сугубо избрал и ввел в горницы, где сообщал тайну своих речей. Так, на общей проповеди говорил много, многими часами говорил, потому что, когда собиралось 5000 народа, не считая жен и детей, 7000, 3000, не считая жен и детей, то они собирались не на полчаса. Они собирались и слушали Христа днями, по 2, по 3 дня. То есть это многочасовые беседы Христовы. А потом какую-то часть из них Господь Сам лично называл поименно и приглашал к тайной горнице, и там открывал глубину, то есть тайну того, что он на всех говорил открыто многие часы. И вот это число приглашённых в горницу, уже не входили жены мироносицы, не вошло множество тех, которые слушали его проповеди, а вошло всего 12 учеников.

Какая причина тогда этих 12? Тех, которые слушали многочасовые проповеди, причина очень простая, они, оставив все, пошли за Господом. Многие из них потом стали, 500 из них потом стали епископами, многие из них составили священническое и дьяконическое число людей, которые служили уже непосредственно Господу. Среди женщин очень большое число было дьяконис, которые Господу служили, всю себя посвятили уже не служению детям и мужьям, и семье, а служение именно Господу, дьяконическое служение. И назывались дьяконисами. Их было очень много. То есть это люди, которые, оставив все, пошли за Христом, чтобы служить Ему. Служить внешне деятельно, но это не суть само служение, а при этом деятельном служении внешнем, служить, то есть исполнять само это деятельное служение в заповедях Божиих, потому что суть служения вообще, есть исполнение заповедей. Исполняющий заповеди во всех делах своих, и дела свои выверяющий по заповедям своим, тот в заповедях и служит Христу.

 Тогда это поставляет возможность следующего шага, следующей ступени развития или воцерковления человеку, когда после служения уже начинается уже  угождение Богу. Ибо служением, совершением заповеди Божией человек приуготавливает свое внутреннее, и когда начинает  уже само внутреннее предавать благодати Божией, и благодатью преображаться, тогда начинается угождение. Вот это преображение внутреннего человека благодатью является уже угождение человека. Уметь себя отдать благодати, удержаться в благодатном новом настроении, в новом благодатном движении поступков, новом благодатном движении мысли, удержаться в этом, вот угождение Богу. Но для того, чтобы так жить, надобно сначала научиться служить Богу в заповедях Его, то есть все свои поступки совершать в заповеди Божией,  чувство в заповеди Божией, мысли в заповеди Божией. Вот это суть служения. И при этом, конечно, ты будешь делать много разных внешних дел служительных, в том числе и служительных (словом?) прямо в церкви. Строить храмы, там, воскресные школы устраивать, иконы писать, петь, читать в храме на службе, благоустраивать и так далее. То есть, видимое служение будет при этом, но оно рождается из внутреннего служения, служения заповедям. Потому что суть служения - совершение заповеди.

Так вот, все, кто слушали , 1000 людей, 3 и 5 и 7тысяч людей, которые ходили за Христом толпами, они служили Богу, потому что, внимая словам, внимали это слово в жизнь, а значит, соответственно, служили через это слово Христу. Кого же тогда Господь из этого числа ввел к Себе в горницу? Тех, которые готовы были угождать Богу. То есть быть в сугубых отношениях с благодатью Божьей, благодатью Духа Святаго, и по участию благодати, по действию благодати Святаго Духа, по действию Духа Святаго в человеке, входить в отношения уже с Самим Господом. А это и есть вера. Вера это в действованиях Святаго Духа входить в отношения с Господом. Веровать во Христа, это значит веровать от Святаго Духа, а не от себя самого. От себя самого, это религиозность, а от Святаго Духа веровать во Христа, это вера. Но такая вера, она благодатна с самого начала, потому что она рождается благодатью Святаго Духа, ибо от Святаго Духа человеку прийти ничто не может, кроме как благодать. И эта-то благодать и преобразует человека в веру, в нем появляется вера. Пребывающий в вере, имеет живые отношения со Христом, и следует за Христом.

 Но тогда он действительно, и внешне, и внутренне, за Христом следуя, вместе с тем внутренне преображается, то есть очищается, восстанавливается в свое, сначала естество Адама и Евы, в то Божеское естество, которое Бог дал человеку при сотворении до грехопадения. А потом, выше естественно уже действует человек не только от себя, но уже от самой благодати, ибо ей предоставляет право и место быть и действовать в нем. Так, личность человеческая уступает личности Духа Святаго, а в Духе Святом уступает Личности Христа, и уже не человек, но Дух Святый, не человек, но сам Христос действует в человеке. В горницу среди 12 были приглашены таковые люди.

 И вдруг среди них  оказывается Иуда. Таковой? Нет. Но ведь он же среди всех учеников Христовых, среди 12. То есть значит,  в видимом он совершал служение так же, как все апостолы. Мало того, он совершал служение непосредственно ……..? человек, который в вере 3000 и 5000 и 7000 народу, которые, слушая Христа, искренне последовали за Его словами, и Его слова совершали в своей жизни. И он совершал. Только те, кто 3 и 5 и 7 тысяч слушали и совершали, они это делали искренне, и потому ради совершения, вступали сразу в брань и в войну со своим падшим человеком. Для всех, кто реально, действительно, а это значит, искренне слушал Христа, а значит, захотел и действительно пошел жить и делать, как Он говорит, немедленно началась внутренняя брань со всем в себе противным Христу. Господь говорит: «Люби ближних», а ты любишь самого себя, Господь говорит: «Живи ради близких», а ты живешь для себя. Что произойдет и с тобою, когда ты примешь слова: «живи ради близких», и с тобою, который привык жить ради себя? Произойдет конфликт. И тебе надобно будет выбрать, то ли последовать жизни по Христу, то ли остаться, как ты жил раньше.

Не всякий может этот конфликт увидеть сознанием своим, но точно этот конфликт обнаруживается в обычной житейской практике.   Ты, вроде бы, назвавшись груздем, то есть христианином, полез в кузов, однако не попал в кузов, упал. В кузов-то так и не залез, потому что ты с какой-то сестрою разбранился, с каким-то братом вдруг начал на своем стоять и обиделся, не получив своего. И поэтому ты оказываешься совсем неспособным всегда совершать слово Божие. Правда, как только появится кто-нибудь из власть имущих, то есть более старших, который тебя может и наказать, и  изменить судьбу твоей жизни, ты весь из себя сразу как бы христианин. Но вот он вышел из комнаты. И ты уже снова такой же, как и всегда: вредный, противный, не помнящий никаких заповедей Христовых, и вообще живущий не по ним, а по себе, и не ради близких, а ради себя. Тем более, не ради Господа. Ты был таким, когда был ребенком, ты оставался таким, когда был юношей и девушкой, ты такой и сейчас, когда ты сейчас уже взрослый. Ведь взрослые же из детей приходят.

 Но тем не менее, среди этого числа народа было немало, ну практически все, про которых Евангелие говорит, эти называют цифры и 3, и 5, и 7 тысяч, это были люди искренние. То есть они, действительно, восприняли слово Христа и захотели по нему жить, и действительно так делали и жили, но не всегда это получалось. Назвавшись, или услышав себя христианином, они шли, пытались так жить и делать, и вдруг оступались, и как груз, который хотел залезть в кузов и вдруг упал и шмякнулся о землю, падали в свои  прежние, ради себя привычки жить. Но тут же каялись, тут же подымались и просили прощения у Бога, потому что они Божье слово же предавали. Они Божье слово услышали, они по нему, по Божьему слову захотели жить, они не исполнили Божьего слова. Поэтому когда так произошло их падение, то они к кому обратились? Они к Богу же обращались. Так вот те из них, которые это обращение к Богу всегда имели, и вообще не могли поступить мимо Бога, и не хотели поступать от себя, категорически не хотели поступать от себя, и устроили внутри себя, или взяли на себя, внутри себя войну с самими собою, чтобы от себя не поступать, чтобы собою ничего не делать. Таковых оказалось 11. Они-то и были введены в горницы тайные, где можно было тогда таковым, которые захотели только для Бога жить и ничего для себя и от себя не делать, таковым можно было сообщать самые сокровенные тайны Божии.

 Потому что, если ты не таков, если ты отчасти только для Бога готов жить, а другой частью себя самого ты все равно живешь для себя, и тебе вдруг вручены тайны Божии, что ты с ними сделаешь, когда ты живешь для себя и от себя? Ты воспользуешься этими тайнами Божьими, и начнешь из них делать себе выгоду, свою корысть нарабатывать, владея этой тайной. Ясно, что такому человеку дать тайны нельзя и невозможно. Поэтому 11, которые были введены в комнаты, были доверенными и поверенными людьми Христовыми. Им можно было доверить тайну, потому что они на себя не будут использовать. У них этого нет. Они не на себя живут. Для себя они эти тайны тоже не будут использовать, в них этого тоже нет, они не для себя живут. И поэтому, если сказано им, живи ради другого, он легко это примет, потому что он не для себя живет. И слова: возлюби ближнего, воспримутся им как естество его. Так это то, чем он уже сейчас жив, если не для себя и не ради себя, то, конечно же, ради ближних и близких, и для них. А тут еще и Господь подтверждает, возлюби их. То есть дает еще и прибавку в особом качестве этой жизни для них.

 Но как же тогда среди таковых оказывается Иуда? Мир человеческий оценивает и относится друг ко другу через внешние поступки и проявления. И, оставляя эти законы внешнего отношения человека к человеку, Господь сохраняет среди своих учеников тоже некоторый внешний порядок отношений их, внешний порядок оправдания, почему тот и другой здесь. Как оправдать, что ты здесь, и другой здесь, и третий здесь, и пятый здесь? Нам свойственно это делать по внешнему, мы же внутреннее не знаем, да мало кто из нас к внутреннему обращен в других людях. И поэтому мы по поступкам видим человека, по тем проявляемым чувствам входим в отношения с ним, по тем словам и мыслям, которые он высказывает, имеем какие-либо определения относительно его. И в результате человеческое общество в общем-то собирается через эти внешние определения.

 А так как внешние определения не совпадают с тем, что внутри у человека, потому что внешне человек может вести себя очень прилично, особенно если ты ему нужен, он ради тебя будет вести себя, как тебе надобно. А потом ты вдруг обнаружишь его в том, каков он на самом деле, когда ему самому очень будет надо,  и это  надо его будет много для него важнее, чем ты сам. И вдруг ты обнаруживаешь, что он с тобою обошелся так, как ты не ожидал. А потом пригляделся: оказывается, он обходится не столько с тобою так, он обходится со всеми так. Только те ожидают, потому что они, как-то не приближали его к себе, а ты его приблизил. А он приблизился, угождая тебе. И в итоге ты обманулся. И вот эта обманутость, она тут же человеком переживается как крайнее оскорбление, как крайняя вообще беда, и человек вот весь восстает, потому что ведь он же тоже живет для себя, и принимал-то его в такое близкое общение тоже ради себя, потому что тот приятен был, а тебе как раз хотелось приятных людей. И ради себя ты его приблизил к себе, а он оказался совсем другим человеком. И когда это обнаружилось, то ты, живший ради себя, и приблизивший его для себя, тут восстал и весь раскипятился: «Вот, я-то, да как, да поверил, да доверился, да приблизил, а он, вот…».  Кто это кипятится? Живущий ради себя. Почему кипятится? Обманулся в своих намерениях, то есть у него было намерение все время иметь ради себя, до самой смерти и этого, и этого, и этого.  А они, видите ли, вот, не захотели. Они, оказывается, тоже ради себя, и в какой-то момент их ради себя потребовало от меня что-то  для них сделать. А я хотел от них, как раз получить. И коса на камень.

 Живущие для себя и ради себя, когда образуют семьи, первое время прямо радуются, вот, заполучил то, с помощью чего ради себя готов, могу жить. А потом вдруг обнаружится, что он-то тоже заполучил ради себя. И это ради себя оказывается, не только в одной области, но еще есть другие области, где они ради себя каждый из них живет. А эти области, оказывается, совершенно разные, и тогда начинаются ссоры, и в конечном итоге семья разваливается, потому что отказаться от жизни ради себя никто не хочет, ни муж, ни жена, ни жена, ни муж. И в конечном итоге, выгоняют друг друга для того, чтобы пойти, где-нибудь на улицах найти еще одного, кого-нибудь, который все-таки ради них будет жить с ними. А он тоже оказался не такой. Вот с этим развелись, выкинули его вон. Пошли искать третьего, и потом, разочаровались во всех и говорят: « все мужики дрянь, все женщины пакость». Не буду близко к себе ни одного, ни одну, а по необходимости, по нужде буду пользоваться всеми подряд. Сегодня мне эта нужна, привлеку ее к себе, завтра мне этот нужен, я его привлеку к себе, и так далее.

 Сын погибели оказался из среды тех людей, который как-то сообразил, что живя ради себя, а предание говорит, что он был жаден на материальный достаток, и через это жаден на деньги. Сообразил, что можно эту жизнь ради себя устроить не только с помощью остальных учеников Христовых, но, особенно, с помощью самого Христа, пребывая со Христом можно жить в каком-то особом почете со стороны тысяч других людей. Ведь те 3 тысячи, 5, 7 тысяч, какое они имели отношение к ученикам Христовым, приближенным к Нему? Конечно же, почтительное. Ну а с этого можно было что-то иметь. Простая житейская корысть, простая житейская увертливость ума, сообразил вовремя и устроился среди тех, кто рядом со Христом. Но только те искренне, ради Христа, пребывая в отношениях не с человеком, удивительно, а пребывая в отношениях с самим Богом. И в этом особенность учеников Христовых, они ради Христа, во-первых, жили, но не ради Христа человека, они имели в себе веру, то есть живое дыхание Святаго Духа, в котором им Христос открывался как Бог. Они Его знали Богом по благодати Святаго Духа. И когда говорили, что они живут ради Него и действовали ради Него, и действительно жили ради Него, они жили не ради Него-человека, они жили ради Него-Бога.

 Кому из 12 это было не знакомо и неизвестно? Иуде. Сын погибели не знал, что такое, кто такой Христос Бог. Умом он слышал, потому что Господь называл Себя временами, что Я есть Сын Отца Небесного, Я есть тот, которого пророчествовали все предыдущие пророки. Он уловил это, но предавал этому значение только в смысле, чтобы люди, которые 3, и 5, и 7 тысяч, тоже это уловив, обращались бы ко Христу, обращались бы и к нему, к Иуде. Так что, в итоге, Иуда имел бы от них нечто чисто по-человечески. Выходит, что, оставаясь среди учеников Христовых, сын погибели Христа Бога не знал, веры не имел. Но, будучи человеком религиозным, отчасти, чуть-чуть, использовал эту свою религиозность для своих корыстных целей, в своих корыстных целях, и устроился жить со Христом, неузнаваемо для всех остальных. И Господь попускает это внешнее определение людей друг относительно друга, так, что сами ведь ученики Христовы, по поведению Иуды не распознали его как сына погибели.

 Тут другой, правда, момент есть, что  искренне живущий Богом, он не смотрит на человеческие недостатки. Поэтому они могли просто не видеть разных проявлений Иуды, они, если другой был бы рядышком, мера сего человека, он бы сразу рассчитал, что Иуда вот по этим, по этим  свойствам явно что-то не то внутри, чем то, что показывает снаружи. Но искренне верующие, они не имеют такого отслеживания друг друга и поэтому они могли просто не видеть каких-то проявлений, которых нельзя было не открыть. Иуда не мог скрыть совсем все в себе. Поэтому что-то проявлялось, но ученики Христовы на это не смотрели, просто не смотрели на это.

Это мы с вами смотрим друг на дружку, кто как может нас, нашу «ради себя» жизнь как-то задеть. Живущий ради себя, конечно же, очень внимателен ко всем вокруг, чтобы случайно не оказаться, вернее, не столкнуться с тем, который тоже ради себя живя, от меня что-то захочет иметь. Я-то от него хочу, а он от меня. И чтобы из этого не получилась какая-нибудь для меня беда. Хотел, да не получил. Поэтому мы отслеживаем друг дружку, а увидев, что вот он для меня не хорошо ведет себя, мы немедленно это объявляем всем, говорим, смотрите, какой вот он. Вслух, может быть, не всяких осмелится на всех кричать, смотрите, вот вор, вор, смотрите, вот, подлый, подлый, а вот тихонечко, на ушко друг дружке в кулуарах мы обязательно это нашепчем, и как можно большему числу людей. Но так делает мир сей, так делают люди, живущие ради себя, для себя. Они, оберегая себя, и свою жизнь ради себя, конечно же выслеживают всех вокруг, кто может оказаться неудобен, неприятен, или еще хуже, беду доставляющий. Но живущий верою, то есть живущий благодатью Святаго Духа, то есть живущий уже не для себя, а для Духа Святаго, и, имея от Него благодать, и по благодати открывший для себя Христа, и живущий ради Христа, разве они имеют такое поведение? Нет. Скорее всего, ученики Христовы потому не обнаружили Иуду, что они и не смотрели в эту сторону, просто им это было не свойственно, по причине веры.

А если тебе это свойственно, значит, у тебя веры нет. А что же тогда у тебя есть, ты же сейчас в церкви, ты же вот сейчас сидишь тут в храме? По тому, что ты религиозен, ты не верующий, но ты религиозен, а религиозное чувство принадлежит самому человеку и оно вот, исполняется в момент, когда ему надо. Ты же не все время кушаешь, например. Чувство голода возникает в определенные часы дня. Ты когда поел, а в остальное время ты разве живешь вокруг этого чувства голода? Нет, потому что его нету, оно удовлетворено.  Так и любая человеческая потребность, она, удовлетворившись, она уже исчезает из горизонта нашего внимания. Религиозное чувство тоже, когда оно у голодных, оно заставляет нас прийти в храм, встать на молитву, утром, вечером, даже, встав в некое чувство долга поставленное, оно заставляет нас это делать. Но мы все исполнили, удовлетворили его, и оно, как чувство голода тоже пропало, и дальше мы уже живем вне религиозного чувства. Ну, у мусульман, там, в течение дня возникают еще целый ряд,  несколько часов, когда надо  встать на коленки и совершить моление. Они это знают религиозным чувством и по чувству долга тоже становятся в эти часы и молятся. А помолившись, поднявшись, они дальше по нему живут? Нет, они его просто забывают, оно же удовлетворилось, так же как и голод удовлетворился, жажда питья удовлетворилась, мы уже  не хотим воды и не помним даже о ней, мы заняты другим и другими.

Какой-то остаток религиозного чувства Иуда, наверное, имел, потому что иначе совсем-то уж сыграть под верующего человека нельзя было бы, хотя сейчас в кино показывают, что можно что угодно сыграть. Артисты такое играют, хотя сами даже близко к этому не имеют в характере. Но то время все-таки было более искренне, поэтому, наверное, более проще что ли, люди проще были, поэтому какой-то остаток религиозных чувств, наверное, был у Иуды. С помощью его ему удалось как-то жить так, как все вокруг него живут, потому что ему надо было остаться рядом со Христом, надо  было быть не только среди 3, 5, 7 тысяч, но еще быть введенным. Он-то не подозревал, что Господь видит его внутренне, он играл только на внешнем, а по внешнему он все необходимое сыграл, а где-то, может быть, даже и искренне это делал. В чем же он внутренне был отличен от всех остальных учеников Христовых, 11? Одиннадцать по благодати веру имели, и в вере относились ко Христу как к Богу. Иуда не имел по внутреннему этой благодати, потому что он был корыстен. Дух Святый не мог сочетаться с корыстью. А по религиозному чувству точно вычислял, как надо вести себя так, чтобы внешне быть таким же, как все остальные, а значит, признавать Христа выше естественным человеком, он это делал, и исполнять все те наставления Христовы, которые говорил Господь, тот порядок жизни, которым Сам Христос жил, следовать Ему и делать так. Он это делал.

 Если мы это маленькое собрание людей – Христос,  и 12 учеников Его, увидим как первую церковь, то есть первое собрание верующих во Христа, первую общинку Христову, где Сам Христос глава этой общинки, то мы увидим просто образ церкви. Вот он, образ первой церкви, Христовой церкви. Христос, а вокруг Него 12 посвятивших свою жизнь Ему людей. Среди них 11 посвятили себя по причине веры, а двенадцатый посвятил себя, видимо-то он же посвятил себя, он все три года ходил так же со всеми за Христом, посвятил себя видимо, а по внутреннему, чисто по религиозному чувству, а еще глубже, по корысти. Значит, религиозным чувством выполнял все необходимое, что требуется, а по корысти брал все, что надо взять. Первое, что надо было взять, это взять место в этой церковной общинке, которое корысть удовлетворяет. Он его взял, он был казначеем, хранителем денег. Он так как-то себя повел, видимо выказал свое желание служить Христу и всей этой общинки  именно в должности кассира, бухгалтера,  по нынешнему, или казначея. Ну, хочешь, Господь благословил. Остальные как-то не выказывали этого, он из них всех оказался самый ревностный в этом служении. Ну и хорошо, Господь видел, что эта ревность Его от корысти, а апостолы и остальные все не видели. Видели, что вот он ревнует ради них, как бы.

 Так значит, церковь последующая, которая стала образовываться, она вся составлена из двух родов людей. Они составляют, видимым образом, единую церковь, а внутренне они, оказывается, совершенно разные. Одни религиозные, а по глубине своей корыстные, и в церкви устраиваясь и устраивая свои дела, они обеспечивают свою корысть, прежде всего и некоторую необходимость потребностей религиозных. И только другая часть, а другая часть при этом устраивается в церкви из благодатной веры, и живет ради Христа по вере, то есть по благодати Духа Святаго. То есть это люди, которые в корысть себе не имеют, или же, имея, все-таки мы все грешные, но тем не менее в глубине греховного сердца и совести нашей, поврежденной грехом, есть какая-то чистота и совесть, в которую поселяется благодать веры, и она образует чистые отношения со Христом. И в этой чистоте, как в луче солнца, нету тьмы, так и в этой чистоте веры нету корысти, и, пребывающий в этой чистоте вере, способен остаться со Христом даже если тебя стесняют, даже если тебе не дают жить физически, даже если тебя убивают в итоге телесно. И вот душою, а в душе верою ты все равно остаешься со Христом, и ради Него ты не порвешь свои отношения, когда тебя в теле стесняют, или телесно смерть обещают.

 Таковы были все апостолы, они это всей своей последующей жизнью показали. Они, практически все кончили свою жизнь мученически, то есть телесно они все погибли. Причем погибли страшными смертями, такими же почти, как Христос, большинство из них были распяты. Один из них даже настолько себя чувствовал недостойным, что потребовал, чтобы его распяли вниз головой. Мог ли на это пойти Иуда? Нет. Почему? А потому, что у него не было живых отношений со Христом, потому что Христа как Бога он сердцем не знал.

Через что и как это особенно обнаружилось? Когда он предал Христа, и когда вдруг осознал, что предал невинного, вдруг осознал, что то, в чем он обличает Его власти, он-то там, сам, живя с Ним, точно знал, что этого ничего нет во Христе, и что он предал как раз как бы подлежащего наказанию, того, который не подлежит наказанию. Когда он это осознал, он вдруг увидел страшную вину свою. Если бы он имел веру, то увидев свою вину, куда бы он кинулся? Он кинулся бы к Господу: «Прости меня, помилуй меня». Его посетило бы покаяние, даруемое Святым Духом. Пребывающий в сообщении со Святым Духом, тот имеет веру, и по причине веры чего-либо худое совершив, именно действием благодати Святаго Духа, имеет дар покаяния. Покаяние само по себе человеку не свойственно, это не человеческое явление. Покаяние перед Христом, оно не от человеков, покаяние перед Христом, есть двери рая и открываются они только действием Святаго Духа, и действием Святаго Духа открывается вера, в вере поэтому, открываются твои грехи и поступки против Христа и против Святаго Духа. И тогда, благодатною верою открывается покаяние. Не имеющие отношения со Святым Духом, или утратившие эти отношения, или переступившие через эти отношения, теряют покаяние.

 Что же тогда у него остается? У него остается человеческая способность увидеть свою вину, он ее вдруг может увидеть, у него остается человеческая способность переживать эту вину до самой глубины своего сердца, до какого-то, так мы говорим, раскаяния, но это не покаяние. Раскаяние человеческое, это не то же самое, что покаяние по благодати, в Духе Святом совершаемое перед Христом, и перед Духом Святым. Человек, не имеющий веры, может раскаиваться до глубины сердца, до глубочайшего, страшного для себя потрясения, но вот исправить эту вину, если он остается в этом чувстве вины и в этом чувстве раскаяния, сам в себе не имеющий веры не может обратиться ко Христу, не может к Нему просить: прости меня, и  не может от Него ожидать прощения и примирения. Неверующий остается в проступке сам в себе и сам с собою.

 И когда проступок сделан так, что его в итоге внешне ничем не исправишь, то есть во всем видимом, материальном мире не исправляемые существуют поступки, неисправляемые последствия нашей вины существуют. И когда ты это вдруг осознал, или сам остался внутри себя в этом чувстве вины перед совершенным, а исправить ничего нельзя, что остается сделать? Пойти и повеситься. Иуда и это и сделал, не мог другое сделать. Он действительно раскаялся, он действительно был в страшном чувстве вины, но эта вина была человеческая. В этот момент он даже все религиозные свои чувства позабывал, настолько действительно искреннее и глубокое потрясение, видимо, было пережито им, потому что иначе  откуда человек может пойти и взять повеситься? И плюс все душевные силы, какие могли как-то удержать его в жизненности человеческой даже, обычная человеческая жизненность, она имеет силы человека удержать в любых потрясениях, и продолжать подвигать его на то, чтобы как-то исправлять свою жизнь, исправляться в ситуациях и как-то все-таки жизнь дальше тащить и вылезать. Иногда говорят, что вот, как же ты сейчас пойдешь вешаться, когда у тебя дети. И ради детей человек находит в себе жизненность идти, и трудиться и делать, и вылезать из ситуации. Или же другому говорят, что как же ты пойдешь сейчас топиться, когда у тебя жена, у тебя муж, у тебя родители? И это действительно для него живо, и он этой жизненностью ради них подымается над своей этой бедою вины своей, над бедою своего проступка, и идет, пытается исправить все в жизни, несмотря на то, что, сколько бы на это не ушло бы времени. Есть ради кого это делать.

Ту вину, которую переживал Иуда, можно  было исправить, для этого надо было делать это исправление ради самого Христа. Он Его предал, и ради Него же надо сохранение отношения мира с Ним, ради примирения с Ним ему надо было пойти к Нему, ко Христу, но не как к человеку, а как к Богу. Иуда не имел веры, и пойти к Нему как к Богу, в покаянии, не мог. Иуда не имел даже простых нравственных отношений со Христом и не мог прийти ко Христу как к человеку, потому что он был крайне развращен своими корыстями. Вся его предыдущая жизнь, до этого, особенно жизнь с самого детства, это было сплошное развращение, сплошное непослушание, сплошное настаивание на своем, причем на своем греховном, мерзком, противном. И поэтому по человечески пойти ко Христу к человеку он тоже не мог, у него этого не было за душою. А открывшаяся вина, каким-то остатком его нравственного начала, она оказалась ничем не покрываемой. И в этой-то беде, в этом горе ничем не покрываемой своей вины, он идет и кончает жизнь сам, потому что она у него уже кончилась в этой не покрываемой вине, кончилась его вся жизнь. И он пошел ее и сам довершил.

Если мы теперь вернемся опять к тому, что это был образ, первый образ церкви, это была первая ячейка церковная, а вся последующая церковь и мы с вами ведь тоже два рода людей, вот и задумайся, где ты и кто ты? Чем ты-то жив? Мы сейчас, многие из нас в период призывающей благодати имели покаяние, потому что благодать жила в нас и совесть открывала нам нашу вину, а благодать подхватывала нас и обращала ко Христу, и мы прибегали на исповедь, заливаясь горючими, не саможалейными, а покаянными слезами, то есть слезами, ищущими восстановления своих отношений со Христом. Но вот время призывающей благодати давно уже закончилось, мы уже давно с вами в переходном периоде, а переходный период, это центральная суть этого периода, это умение удержать свои отношения с благодатью, то есть со Святым Духом, дабы потом всегда при этом иметь и сохранять покаяние. Оно живое, если в тебе Дух Божий действует. И наоборот, если есть в тебе благодать Святаго Духа, то в тебе будет непременно живое покаяние. Но оно у нас потихонечку высыхает, вот оно у нас совсем высохло, вот мы уже на исповедь приходим только чисто по-человечески. Ну умные же, плюс образованные, начитанные, все свои грехи видим, раз выписали. Немножко по-человечески живые, и поэтому поплачем по поводу этих грехов, так, чисто по человечески пожалеем себя, что грешим, а «покаяния двери отверзи нам», этого давно уже нет.

И Великий пост, который, говорит церковь, всем своим опытом говорит, что он назначен как раз для тех, которые не имеют этого покаяния. И тогда не имеющий этого покаяния, но желающий, жаждущий его сохранить, они обращаются ко Христу и просят: «Господи, отверзи нам двери покаяния», А Господь говорит: «отверзаю». Как, спрашивают они? А вот, начало Великого поста, отверзание дверей покаяния. Великим постом ты можешь это исполнить в своей жизни. Мы входим в Великий пост и входим так же, как и в остальные посты, входим так же, как и во время между постами, вовсе не имея искреннего желания «отверзи мне двери покаяния». Суть Великого поста, она только в этом, только ради этого вопля человеческого. И, конечно же, тот, кто действительно вопит, он все, что дает нам Великий пост, использует для того, чтобы двери покаяния все-таки обрести. А это значит, восстановить свои отношения со Святым Духом, пережить в себе снова благодатное присутствие Его, и, по этому благодатному присутствию, в совести, открывающей свои грехи, в вере благодатной  переживать покаяние. Нету другого способа покаяние иметь.

 «Покаяния двери отверзи нам», что такое «покаяния двери»? Великий пост отверзи нам, это когда мы стучимся в эти двери, потому что это нам надо, но тогда ты будешь Великий пост использовать на всю катушку, какую он дает тебе в возможностях твоего восстановления отношений со Святым Духом. Кто из нас с вами так сейчас к Великому посту имеет отношение, кто уже сейчас постоянно, видя, что у него исповедь холодная, рациональная, рассудочная, очень умная, да, может быть даже отчасти переживательная, чисто по человечески, но совсем не исполненная никакого благодатного чувства и покаяния. Кто от этого начинает уже сегодня скорбеть и плакать: «Покаяния двери отверзи, ми, Господи, приблизи скорее, дай мне пройти остаток времени до Великого поста скорее, и все более усиливаясь в этом желании и жажде «покаяния двери», то есть двери поста Великого? Кто так сейчас живет, весь обращенный к Великому посту, ради покаяния?

 Нету другого времени и другого способа преподать нам покаяние, кроме как двери. А двери это Великий пост. Кто жаждет сейчас этого Великого поста, кто этих дверей жаждет и стучится  в них и просит: «Господи, приблизь  мне это время скорее, быстрее, то есть сократи мою жизнь сейчас до Великого поста»? А кто после Великого поста, обретя сами эти двери покаяния, продолжает жить, удерживая в себе дверь, то есть, удерживая в себе отношения со Святым Духом, который, собственно говоря, и дает нам Великий пост? Великий пост устроен только одним образом: убрать все, что противится Духу Святому, и открыть все, что может Им, Святым Духом зажить. Вот все, что Великий пост делает, ничего более. Пережив, и мы это знаем по опыту, что да, это делает Великий пост, особенно здесь в Отраде, имеем такой пост, который позволяет это пережить. И мы  действительно, подходя к страстной седмице, мы, кто-то из нас, не все, конечно, но кто-то имеет это покаяние, живое. А кто-то имеет какую-то особенную приуготовленность к этому покаянию, какую он до этого не знал.

 Но вот заканчивается Великий пост. Куда все это девается? Оказывается, мы вовсе не стараемся удержать эти дары Великого поста, и образ жизни Великим постом. Мы снова в свою жизнь  возвращаем все то, что  противно Святому Духу, что гонит Его от нас, что умерщвляет наше сердце, что делает нашу исповедь холодной и рациональной, умной, чуть-чуть приправленной там всякими разными саможалейными чувствами, некоторыми  даже слезами саможалейного человеческого плакания, все это мы все делаем. И из года в год все меньше и меньше жаждем Великого поста, все меньше и меньше после поста стараемся удержать то, что открылось. «Покаяния двери отверзи нам», говорим мы. Отверзи. Господь отверз, не только дал двери в пост Великий, но и отверз эти двери, то есть покаяние даже дал к страстной седмице, а ты, просивший «отверзи», после Великого поста, буквально на второй день Пасхи эти двери сам же и закрыл. Мне теперь больше это не надо, это  перед Великим постом. А теперь радость Христова Воскресения, но она разве Христового Воскресения, это же радость в Духе Святом, как ты можешь закрыть двери для Духа Святого? Нет, закрыл.

 Потому что человеческая радость Пасхи и человеческая радость воскресения, оказывается, для меня дороже и милее, и я,  ею живя, совсем не отдаю себе отчета в том, что я отказал Святому Духу. А потом уже пройдет еще после Пасхи еще некоторое время, вот я уже и в обычном своем характере, гневливый гневается, раздразительный раздражается, обидчивый уже обижается, жаждый уже и в жадности сидит, корыстный во всех разных своих корыстях уже ходит, и жизнь свою совершает ради обеспечения своей корысти. Вся его жизнь, оказывается, все его поступки, отношения с окружающими людьми, они снова становятся ради себя, а в этом ради себя, ради своих корыстей, и все выстраивается, он же еще и умный, и верткий в этой жизни, ловко все устроил. Двери покаяния, двери, то есть отношения со Святым Духом сам же человек в итоге, на второй недели после Пасхи закрыл. А на четвертой, на пятой неделе какими-то своими характерными действиями там, крайне обиделся, крайне раздразился, крайне вдруг завидовать начал, крайне стал наедаться, крайне как-то в страстях начал жить, он еще и запечатывает эти двери этим  своим крайним жительством в страстях.

 А тут еще и телевизор включился буквально на третьей неделе, а то еще и вообще после Пасхи, а тут еще и интернет, он вообще и не прекращался, и запечатались двери. И Дух Святый стучится к нам, теперь не  мы уже стучимся в эти двери, а Дух Святый стучится к нам, но с той стороны, а мы Ему не открываем, потому что мы на этой стороне, как бывают всякие развратники, они в своей квартире соберутся, закроют двери изнутри, и никого с наружи уже не пускают, а тут сплошной разврат. Мат, разврат и всякое такое. Так и мы начинаем жить внутри своей сердечной клетки и внутри своего мира устроенной нами жизни. Она внешне при этом религиозная, так, на люди-то мы выходим, вполне как Иуда, даже не узнаваемые окружающими людьми, потому что окружающие люди-то, они не могут узнать, они же не знают нашего внутреннего, а  мы умеем это скрывать.

Так только временами вдруг обнаруживается с особенно близкими,  с кем чаще или ближе, или теснее столкнулся, там-то  обнаружится, что внутри мы есть. Одному нахамили, другому под дых дадим, третьему какую-нибудь подлость устроим. Четвертого скрутим ради своих удовольствий, из пятого вывернем все необходимое, что нам надо из него получить, и они, бедненькие, так выпотрошенные, останутся лежать на дороге нашего жизненного пути, стоная от того, что мы все из них выпотрошили. Но мы это делаем так, чтобы никто и не понял, кто это сделал-то, только они вот там лежат на дороге сзади нас, они только и знают, кто мы такие на самом деле. Но попробуй они вперед нас пойти да и кому-нибудь начать говорить, смотрите, он может с вами тоже самое сделать. Мы его тут же, раз, и назад кинем, мы сделаем так, чтобы его никто не слушал, или чтобы его, если кто услышал, в конечном итоге поняли бы, что он врет.  Что я на самом деле весь из себя религиозно чистый человек. Ну вот, к сожалению так вот сейчас происходит наша с вами жизнь, и если церковь первая имела в себе, в среде своей Иуду, то в сегодняшней церкви есть мы с вами.

 И в то же время сегодня как раз в Евангелии Господь молится: «Отче, тех, кого Ты Мне дал, Я сохранил». Как это так, Я сохранил? А мы только что слышим о том, что от человека все зависит. А как же Господь говорит, Я сохранил? Так значит, от нас ничего не зависит, мы можем просто полностью положиться на Бога, и какие бы мы ужасные не были бы, прямо тройные Иуды, и внешне очень религиозные, так что не заметишь, какие мы, и где надо мы какие надо, а где не надо, мы для себя все необходимое возьмем, и сделаем. А тут вдруг говорит, Я сохранил. Нас таких, Господь, значит, может сохранить? В том-то и дело, что слово Господне непреложно, и если Он сказал, что Я сохранил, это действительно так и есть. Тогда вопрос, про кого же это Он так говорит? Мы-то сейчас с вами приходим на исповедь холодные, ну там, поплачем чисто человеческими слезами, а покаяния же нет. Покаяния двери отверзи нам, но кто из нас сейчас ждет Великого поста?

 Как же тогда слова Господни, «Я сохранил», они к нам имеют отношение или нет? Мы, в таком состоянии пребывая, одновременно мы сохраняемые Господом, или нет? Что значит, «Я сохранил», кого это сохранил? Так сохранил всякого, кто, если мы обратимся сейчас опять к самим же 11 ученикам, кроме Иуды, почему они остались со Христом? А было при этом 3,  и 5  и 7 тысяч учеников. Они же в 3, 5, 7, действительно ученики, они за два дня пути от Иерусалима или от кого-нибудь города нашли Христа и там слушали Его проповеди. Не ученик так же не может делать, значит, это точно ученики. Мало того, среди них большинство пережили еще кроме этого какое-то чудо на себе, через что они пошли делаться учениками Христовыми. И вот, если теперь обратиться не с только даже к ним, а еще к более совсем уж верным ученикам 11, которые были со Христом, то что мы увидим? Оказывается, «Я сохранил», есть что сохранить, или через что сохранить этих 11 учеников.

Через что сохранить? Ведь буквально фразы до этих слов, «тех, кого Ты Мне дал, Я сохранил», фразою выше Господь говорит: « Не о всем мире молю, но о тех, которых Ты Мне дал и Я их сохранил». Не о всем мире, значит в мире полно народу, которые не имеют за что или через что их можно сохранить. 11 при Христе имели, через что их можно сохранить, мы сейчас это знаем, это была вера, которая была по благодати, от благодати вера, а не по религиозному естеству человеческому. Это была не человеческая вера. Вот эту веру можно было дальше умножать, и за эту веру дальше человека усовершить и сделать причастником благости Христа. Что и произошло в жизни этих 11 апостолов. Значит, точно можно сохранить человека  через его веру. А вера через его отношение со Святым Духом. Значит, не вполне имеющие должную меру веры, тем не менее, могут иметь какие-то стремления к сохранению отношения со Святым Духом.

 Трудно, очень трудно, особенно в наше время сохранять отношения со Святым Духом. Ну, например, все, кто имеют телевизор, или имели телевизор, знают, как это было трудно, слушая проповедь, что надо телевизор закрыть, что его надо выключить, более того, надо его выкинуть вон из квартиры, как долго они это делали. Бедненькие, но  ведь сделали же.  Кто-то  через два года в конечном итоге все-таки сначала выключал только на  время поста, потом стал выключать на целых полгода, потом выключил на целый год, но выбросить все боялся, что-то держало его, не хотел выбросить. Наконец, выбросил. Два года ушло. Что же он такое выбрасывал? Он выбрасывал то, что ему запрещает отношения со Святым Духом. Когда работает телевизор, отношения со Святым Духом нет и быть не может. И он это начал с какого-то момента слышать и чувствовать. Но чего стоила борьба за то, чтобы сохранить отношения со Святым Духом, а не с этим мракобесом экраном?

 А ведь среди нас сейчас еще сидит какая-то часть, которые до сих пор еще не только не выкинули телевизор, но сейчас меня слушая, внутри говорят: « Батюшка, я телевизор не могу выкинуть. Он мне дорог и я буду с ним жить в обнимку, особенно перед сном, потому что мне надо, чтобы засыпать под него, и потом всеми этими речениями во сне продолжать жить. Это для меня жизнь, поэтому я вас сейчас слушаю, как кот Васька, он слушает да ест». Кто же есть среди нас с вами, кто хочет иметь отношения со Святым Духом? Но все мы сейчас сразу руку подымем, и начнем кричать и бить себя в грудь: я хочу. А кто может это поступками своими подтвердить? И тут  вдруг руки опустятся,  мы с вами начнем скромничать, и скажем, что мы люди простые, мы очень  скромные. Я, конечно же, поступки буду иметь, но я об этом  сейчас умолчу по скромности своей. А на самом деле ничего делать не будет.

 То есть, удержать отношения со Святым Духом, как это непросто. Но если ты начнешь удерживать отношения со Святым Духом, то это есть в тебе то, через что тебя можно Христу сохранить. И тогда ты подлежишь словам Христовым: «Кого ты мне дал,  говорит  Он Отцу Небесному, Я тех сохранил. Почему? За что, через что? А они имели борьбу с телевизором. И за эту борьбу Я их сохранил. В конечном итоге они его выкинули, правда вот эта вот сестра через 2 года, эта девочка через 5 лет, а этот мальчик аж через 10 лет, наевшись им, и в конечном итоге все-таки выкинули. И вот через 10 лет Я его обрел, - говорит Господь Отцу Своему Небесному. И с этого времени Я начал его сохранять в отношениях со Святым Духом, ведь Святаго Духа посылает к людям Господь. Не прямо от Отца идет Дух Святый, а через Христа. И кому Христос Сам пошлет Святаго Духа, с тем Дух Святой будет. Поэтому внимателен Господь. Посылая, Он же Сам сказал, что бисер перед свиньями нельзя метать. Соответственно Он туда, тому человеку, который не способен быть в отношениях со Святым Духом, не пошлет Святаго Духа.

 Потому что Дух Святый есть третье Лицо среди трех Лиц, а перед Отцом это второе Лицо. Они как бы братья, Дух Святый и Христос, Сын Отца Небесного, как бы братья. И не может же Господь  Духу Святому сказать, иди в эту поганку, потому что там Ты все равно не выживешь, но побудь там, позамарайся там, потом вернешься. Как же Он такое скажет? Конечно же, Он посылает Духа Святаго только туда, и тому человеку, где есть куда войти в чистоту человеческую. Хотя бы желанием и стремлением быть со Святым Духом. Тем желанием, который подтверждается поступками, как минимум, поступками Великого поста. А следом, сохранением этих поступков после Великого поста.  Выключил телевизор Великим постом, удержи эту выключенность его и после поста, хотя бы на 2 месяца после Великого поста. Потом включишь. А следующим годом удержи на 4 месяца после Великого поста выключенным телевизор, потом включишь. А следующим годом удержи 8 месяцев выключенным телевизор после Великого поста, ну а следующим годом вообще выкини этот телевизор окончательно. Вот за это твое, можно тебя сохранить. Поэтому Господь говорит: « тех, кого Ты Мне дал, Я сохранил», но должно быть что-то, за что, через что тебя можно сохранить.

 Вот это через что тебя можно сохранить, это ты должен делать, это каждый из нас с вами. Если мы этого не будем делать, то сохранить нас не за что. И Господь хотел бы сохранить, а взять-то не через что. Куда ни ткни, везде грязь, куда ни ткни, везде гной, куда ни ткни, везде мерзость запустения. Как же Дух Святый тогда может быть туда направлен? Господь и не может Его направить и говорит Ему: « Подожди, потерпим, может быть, все-таки этот человек чуть-чуть что-то в себе раздвинет, откроет какую-то свою чистоту, чистоту своих искренности и желания быть с Нами, с Тобою и со Мною, и тогда Я Тебя пошлю, а Ты, Дух Святый пойдешь и в эту чистоту войдешь и через нее будешь его обретать Мне. А Я, его взращивая Своею благостью, обрету его Отцу Небесному. Вот, давай потерпим сейчас, давай подождем». И терпят и ждут.

 А мы, вместо того, что бы идти навстречу, из года в год все хуже и хуже, все грязнее и грязнее, все тленнее и тленнее, все завязаннее и завязанее во всякие дела  греховные, в которых рядом и близко не может быть благодати Святаго Духа. Но тогда на нас начинает сказываться все то, что сказалось на самом сыне погибели, на Иуде. Он был ребенком невозможным, он был подростком отвратительным, был юношей мерзким, а, войдя обманом в среду учеников своих, причем обманув не Христа, потому что Христа невозможно было обмануть, это есть попущение, Господь позволил Ему быть, а войдя обманом остальных 11, он 11 обманул же. Однако,  кончил плохо. Так и с нами же может произойти. Но тогда слова Господни: « Не о всем мире молю», это кто такие, «не о всем мире?» Это, оказывается, тоже люди.

Но когда говорит Господь о мире, то некоторые из Святых Отцов под этим миром имеется  в виду не только разумные существа – люди, но все разумные существа. Но тогда Господь говорит о всем мире, то Он еще говорит и об ангелах тоже. Оказывается, в ангельском мире есть те, которые уже не подлежат отношениям со Святым Духом, которые так отказались от Него, и вообще от Отца Небесного, что уже никогда даже не захотят вернуться. Более того, хуже того, они вошли в откровенную вражду против Духа Святаго и откровенно просто ругаются на Него всякими хульными, ужасными словами. Тот, кто когда-нибудь имел их участие и присутствие в нашей голове, то знает, что это такое. Это ужас, какие только они мерзости не произносят в уме человеческом, когда они врываются туда своим руганием на Святаго Духа. Значит, когда говорит Господь: « не о всем мире», то Он имеет в виду в ангельском мире не обо  всех ангелах, только о тех, которые сохранились со Христом, с Господом, со Святым Духом, а тех ангелов, которые отпали да еще стали ругаться на Бога, о тех не говорит.

 А тогда среди других разумных существ, это люди, мы с вами. О ком же тогда говорит, что не о всем мире? А о том огромном количеством людей, которые сегодня  сейчас на земле, и которые близко не имеют  ничего в отношениях со Святым Духом. При этом имеют  отношения с какими угодно космическими, там энергиями, различными всякими там Махатмами, или гуру и учителями, каким угодно под видом Святаго Духа бесовским действием, но только самого Святаго Духа не имеют. Потому что слова: «Покаяния двери отверзи мне» им не знакомы. Покаяния двери, двери – это Великий пост, а покаяние – это Дух Святый же.  Открой двери,  Дух Святый начнет литься к тебе и даст тебе благодать покаяния. Поэтому войди в Великий пост, в двери, и там откроется к тебе Дух Святый, причина покаяния, и дастся тебе покаяние. И вот большинство народа на земле, этого ничего не имеют и не желают иметь. Ну что о большинстве народа, который живет там, неизвестно где, на каких-то Гавайских островах, еще где-то. Когда мы сегодня не только среди неверующих, а мы внутри нашей церкви имеем огромное количество людей, которые тоже такого устроения: «Покаяния двери отверзи мне», не имеют.

 Кто это такие? В церкви, внутри церкви? Этот наши дети. 99, 99% детей не имеют этого устроения. Будут ли иметь, не ведомо. Но мы сейчас, как взрослые, все делаем прямо наоборот тому, чтобы они имели эти отношения со Святым Духом. Мы все делаем, чтобы они их не имели. И зрелище, буквально с годовалого возраста. Телевизор, конечно, в православных семьях у многих сейчас не включается, но зато мультики, разные всякие детские передачи на видео экране, то есть зрелища прямо буквально с годовалого возраста. Дети напичканы зрелищами, а где они с годовалого возраста учатся или  в чем они учатся отношениям со Святым Духом? А поищи, родитель, мама и папа в своей семье. Бабушка и дедушка, поищите, где, в чем, в каких действиях годовалые ваши дети и дети до 5 лет как раз имеют отношения со Святым Духом?

 И вдруг оказывается, что никто найти их не может. Их невозможно назвать сегодняшнему человеку, потому что он их не знает, он про них не думает, он сам не живет этим, только к Великому посту  что-то относит он к себе, там что-то делает, но когда речь заходит о детях, он тут же говорит: « Только не дети. Великий пост для меня, для взрослого, а для детей ни в коем случае, а уж тем более  годовалому, ни в коем случае, никакого Великого поста, что вы, это дети. Пусть они не знают отношений со Святым Духом. Покаяния двери. Какие двери? Не надо им никаких дверей. Покаяние. Какое покаяние, когда они еще маленькие, им не в чем каяться» - и это говорит православная мама и православный папа, имеющие 20 – 30 лет церковный жизни, относительно своих детей. Вот они и соответственно, 12 и 14 годам вырастают такими, что ни о каком покаянии вообще речи близко нет. А о дверях покаяния, да что вы, кто из подростков Великим постом будет что-либо делать? Да нет же.

 Хотя конечно, до 12 лет, до младшего подросткового возраста включительно, детей очень много сейчас в воскресных школах. А чем они там занимаются? А тем же, чем они занимались, когда им был годик, два. В годик, два, они занимались зрелищами, а тут теперь они сами устраивают эти зрелища. Где, как? Концерты устраивают, они теперь сами поют, теперь они и сами зрелище для других, которые теперь  это зрелище смотрят из зрительного зала, и все называются православными. И все на православный манер и на православное содержание зрелища устраивают. По состоянию, внутреннему состоянию человеческому где там часть для Святаго Духа? Ну может быть хотя бы часть для покаяния? Да нет, нету этой части и не может быть. Потому и подростки и не каются, а если хотят быть православными, то вот такими православными, которые такое зрелище устроят, что аплодисментов соберут полный зал, пропев какую-нибудь литургическую песнь. Вот такими православными хотят быть подростки, юношество хочет быть. И становятся такими. Очень красивые, одетые, посмотрите, как они, когда идут выступать и давать конфеты православным, как они одеваются!

 На Руси-то ищущие покаяния двери, да еще и стучащиеся : «отверзи нам», они смотрели за странниками, сидели и ходили и собирались вокруг странников, и вообще не смотрели на то, как одеты, кто сегодня пойдет к страннику и будет с ним беседовать из подростков, из молодежи, да еще ни во что одетый. Вот о чем, поэтому сегодняшние слова Господни: « не о всем мире молю», страшные слова. «Но о тех, которых Ты мне дал» - таинственные слова, «Я сохранил» - деятельные слова, «кроме сына погибели» – ужасные слова. «Да сбудется писание», то есть Бог и Дух Святый, пребывающий вне времени и заключающий в Себе все времена, зрит внутри времени эти страшные события, которые совершаются и их совершают люди, мы с вами. Сегодняшнее поколение как бы уверовавших, ужасные события совершают со своими детьми, которые будут неверующими. Эти неверующие дети потом станут религиозными детьми, и будут совершать со своими уже внуками и правнуками для нас, еще более ужасные дела, когда они и даже религиозными не будут, то есть просто искренне религиозными. Они будут религиозными на внешний манер, потому что все так делают, и ты тоже будешь так делать.

И в этой религиозности внешней все сольются, все религии в одно, потому что разницы не будет между внешним проявлением. Ну, вернее, видимая внешняя разница есть, но она внутри не будет  иметь в себе никакой разницы, а коль внутри нету разницы в разных религиозных обычаях, то зачем эту разность сохранять? Давайте мы все и сделаем общим. И все будут согласны с этим, это будут наши внуки и правнуки. А таковое мы сейчас устраиваем для них, потому что сами так устроены. Поэтому слова: «Да сбудется писание» -  ужасны. Они были обращены по отношению к Иуде, когда Господь говорит, но они же, эти слова обращены к последним временам. Ведь про  последние времена тоже есть писание, Священное писание, и оно говорит о таком состоянии всего народа, вплоть до того, что даже и церковь, именующая себя православной, поклонится антихристу в каком-то составе своих людей. И это же Священное писание тоже говорит.

 Правда, потом, после этого не будет на Страшном суде этих слов Господних: «Да сбудется», потому что по поводу Иуды Богу нужно было это сказать, потому что через этот грех Иуды началась искупительная жертва Христа. Вот ради жертвы это надо было сказать: « да сбудется». А ради нашего с вами отпадения и апостасийного состояния, при котором, будучи церковью, мы с вами пойдем и поклонимся антихристу, про это нельзя сказать: «да сбудется». И не сказано, и не будет говориться. Но будет великая, сказано про это, будет великая скорбь, какой не знало человечество до сего времени.

 Мы-то сразу подразумеваем скорбь, это значит, нам будет неприятно, нам будет тяжело и больно. Да не об этом речь. Это будет скорбь  Бога за своих чад, которые были Его, отпали, и не пошли, или пошли и не дошли. Или дошли, но не вошли. Об этих чадах сказано: будет великая скорбь Бога, какой не было до сего времени. Господи, помилуй. Аминь.

 

Проповедь

 Тернии – самое опасное время   28.10.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Продолжительность: 1 час,14 минут, 6 секунд.

Поздравляю вас, братья и сестры, с воскресным днем, с памятью сегодня святителя, исповедника Российского, Афанасия, епископа ( Ковровского?). И воспомянем вновь, еще раз сегодняшнее Евангелие, которое говорит о слове Божьем, Евангельском слове, как о семени, которое на разную почву упало. Одно семя упало при дороге, и склевали птицы, другое на каменистую почву, дало корень, но солнце взошло и высохло, третье попало вроде бы в хорошую почву, но тернии поднялись, и заглушили в конечном итоге это семя, эти побеги уже. И только четвертое упало в добрую почву, так, что ничто не смогло там противостать, ибо ничего и не было, и поднялось семя и дало плод обильный. Мы же с вами, глядя сейчас на свою жизнь и время, и период, в котором мы сейчас с вами находимся, а каждый из нас, большинство практически здесь присутствующих, уже пережили время призывающей благодати, где все воскрыленно в церкви воспринималось, и на всякое церковное действие, церковный обычай мы с радостью откликались, бежали, силы были  на это. Сегодня же большинство из нас с вами находятся в периоде переходном, то есть когда мы от призывающей благодати переходим в тот период, когда будет благодать содействующая. Она и по наименованию своему видите, как, содействует. Кому? Нам с вами, то есть нашим с вами трудам навстречу Богу. Содействует благодать, значит Господь Своей любовью участвует в наших отношениях с Богом, обращением к Нему, а была перед этим призывающая благодать, то есть та, которая сама воскрыляла нас, восхищала нас навстречу Богу и придавала сил, и таких причем, каких мы даже и не подозревали, не ведали.

Помните, до того, как явилась призывающая благодать, мы чаще всего были неверующими, как большинство детей сегодня. Вот они хоть и ходят в храм, однако как вот уже время горения, что ли, Богу, куда-то начинает у них иссякать. Они и не горят. Но тем не менее ходят. Так же и мы с вами можем быть, уже давно не горим, но тем не менее ходим, домой придем, молитвы никак не получаются, сокращаем их, потому что  как бы и сил нету.  Хотя вроде бы нельзя сказать, что сил нету, ведь на стирку, на какую-нибудь работу сил же очень много. А уж у детей на игры, посмотрите, как бегают и носятся по улице дети. Сил много, оказывается. А уже если к столу позовут, уж если сесть за стол и кушать садится, так тут точно силы достаточно. И ведь на все эти активные такие дела уходят  у нас ни минуты, а целыми часами мы порой занимаемся теми или иными увлекательными для нас делами. А на молитву требуется всего лишь, ну, от силы совсем, если краткую молитву, то 7 минут. А так утренняя молитва это всего лишь 10 – 15 минут. Вечерняя молитва 20, ну тот, кто со вниманием, и как-то неторопливо и искренне, 30 минут может быть уйдет. И нет сил.

Что это за время такое? Это же период такой, который непременно приходит  в жизни каждого человека? Вот, в призывающем периоде, где с радостью воспринималось слово Божие, и мы его читали, сказано в притче сегодняшней, что иное упало при дороге. Потом период призывающей благодати завершился, благодать сокрылась  в нашем сердце, и семя, притча говорит, и семя поклевали птицы. А потом Господь раскрывает Своим ученикам, говорит, что это враг рода человеческого украл это семя, потому что, и у нас  с вами так бывает, что мы призывающий период читали много Евангелие, но наступил период переходный, вот уже и может быть 3-й, 5-й, 10 –й год, 15 год переходного периода, а мы практически, ничего не помним из того, что читали в период призывающей благодати. Враг унес.

 Но Господь, утешая нас, говорит, что есть другая возможность, и другое время, другой период, в котором семя упало на каменистую почву и дало корень. Это «дало корень», это переходный период, а потом «другое упало в тернии», это тоже переходный период. Если «упало на каменистую почву», это первая часть переходного периода, а «упало в тернии» - это вторая часть переходного периода. И надобно так, чтобы то, что в переходном периоде будет искушать нас, оно бы не состоялось с нами. Хотя вокруг, если посмотреть, мы видим, что со многими так именно и происходит. Что надобно делать в переходном периоде, чтобы потом была содействующая благодать? Нашим трудам навстречу Господу, в каком отношении к Нему? В Сыновнем Отношении к Богу. Мы же говорим, что мы все чада Божии, и духовник, обращаясь к нам, говорит, чадо, пойди ко мне. Значит, ты должен стать чадом Богу. Но дети ясно чувствуют себя чадом своим родителям, сын, дочь для своих  пап и мам, это явственно слышит каждый ребенок. Более того, без них не может, и с ними пребывая едино, только тогда и рад и счастлив, а потеряв их, очень сильно скорбит и ищет. Это естественное отношение, которое свойственно людям всего мира, дети любой религии, любой национальности, в любой стране, они так себя ведут по отношению к родителям, и родители их любят, лелеют и хранят рядом с собою своею родительскою любовью. Это свойственно всем людям.

А чтобы к тебе пришла содействующая благодать Божия, то есть забота, любовь Господня, она придет, если ты сам ее желаешь и хочешь. Значит, тебе надо быть и сделаться еще и чадом Богу. Чадом родителям, мы все это знаем. А вот чадом Богу? Пока была призывающая благодать, ты действительно был чадом Богу. Ты родился, и радостно в новой жизни, церковной жизни, оставив все прежние мирские утехи, ну все, не все, но в какую-то меру оставив их, а иной раз даже оставив так решительно, что даже все окружающие стали ругаться на тебя, что кто так делает, вообще, ты что, с ума сошел, как это так можно так веровать в Бога, что всего себя посвятить церковной жизни? А ты так жил, ты так делал, и тебе это было радостно, потому что ты в это время чувствовал себя чадом Божиим, действительно чадо. Только это было все по призывающей благодати, это не ты сам, как теперь выясняется, переходный период наступает и обнаруживается, что не ты сам такое чадо. А это по благодати так было.

 Но вот благодать сокрылась, и теперь никуда не ушла от тебя, она в тебе же и есть, она закрылась в твоем же сердце. Она в тебе, внутрь тебя, там устраивает царство Божие, потому что там, где благодать в тебе, там и царство Божие в тебе. Она сокрылась, чтобы ты, чтобы испытать тебя, будешь ты ее искать, начнешь ты ради нее продолжать жизнь, жить, как только что ты жил, как чадо Божие? И вот тут оказывается, что это вовсе не так просто. Когда благодать сокрывается, и мы остаемся со своими силами человеческими, мы обнаруживаем, что эти силы все падшие. Человек-то, оказывается, ты падший. И есть в тебе естество, которое Бог сотворил, ведь ты же от Адама и Евы. Коля, ты слышишь, Адам и Ева твои прародители, и когда-то Адам и Ева до греха в своем естестве жили только Богом. Если они творение Божие, то твари свойственно жить своим Творцом, твари свойственно жить с Тем едино, Кто сотворил ее. Это свойство любой ну, доброй, настоящей твари. Мы таковые и были в Адаме и Еве. И поэтому Адам и Ева жили с Богом едино, как дети едино с родителями. И если потеряют вдруг родителей или же обидят, или огорчат родителей, родители отвернуться, коль огорчили, то ребенок все готов оставить, через все переступить, лишь бы только снова примириться с родителями, и опять быть с ними едино. Вот так едино были Адам и Ева с Господом своим.

 Но в нас этого нет. Потому что  произошло падение наших прародителей, потом многократно, много поколений ведь прошло после Адама и Евы до нас  с вами, и те, кто были в роду нашем, они тоже согрешали,  это были тоже падения, и в итоге естество человеческое все более омрачалось, все более становилось болезненным и тленным. И вот это естество сегодняшнее наше, это мы с вами. Поэтому получается, что порой даже мы и не слышим, а есть ли Бог. Господь хочет, чтобы мы были чадами Божиими, мы вроде бы  и были даже в призывающем периоде, а вот наступил период переходный, где Господь ждет, чтобы мы сами теперь  за Ним пошли, благодать сокрылась, и Господь сокрылся в сердце нашем так, что даже не чувствуем Его. А пойдем мы за Ним в сердце своем, будем мы Его искать в сердце своем, от нас зависит. И Господь хочет и ждет, очень хочет, чтобы мы пошли за Ним, чтобы искали. Потому что, если мы пойдем и начнем искать, то Господь непременно в конечном итоге испытав, что мы устойчивы, и до конца готовы Его искать, пока не найдем, Он непременно придет к нам и будет нам содействовать, даже в этом нашем поиске. То есть придет, это третий период содействующей благодати, которая будет содействовать нашим трудам поиска Христа, поиска благодати Его, пребывания с Ним¸ а значит, с благодатью в сердце своем, и стоянию в этом, стоянию  в благодати, стоянию в сердце. И когда все это начнет быть с нами, и мы этому будем посвящать свою жизнь, и более того, жизнь благодати будет для нас жизнью, Господь начнет содействовать нам в этом.

Но до того, как это произойдет, нам надобно действительно показать себя чадами Божиими. Ведь чадо Божие, оно живет наставлениями своего Творца, своего Бога, оно живет словами, заветами, заповедями своего Бога. Для него нет ничего дороже, чем слова Господа твоего, для него нет ничего более ценного, через что бы он свою жизнь устраивал, чем слова Господа его. Так ли мы сейчас воспринимаем слово Божие, таково ли оно для нас с вами? Каждый свой день, каждый свой поступок мы выверяем этим словом? Не просто внешним сознанием, умом, которое, конечно же, иногда и по гордости, по самолюбию, и по желанию всех превосходить в своем православии  может это все делать, а по устроению своего сердца, естественно, по искреннему желанию своему исполнять то, что сказал нам наш Господь? Там, где есть это искреннее желание, там есть чадо. Искреннее желание исполнять, что сказал Господь, это есть признак чада. Подобным же образом искреннее желание исполнять, что сказала мама, или что сказал папа, это есть признак, что ты сын или дочь, чадо своих родителей. А тут надо быть чадом Богу по вере.

И вот эту веру Господь ждет, чтобы ты в себе возгревал. Но вера ведь от благодати, от Святаго Духа, не от тебя. Значит, чтобы ее возгревать, надо быть в сообщении со Святым Духом, надо все время лелеять в себе сердечное настроение, в котором слышна благодать Божья. Получается, что во вне ты читаешь Евангелие, а внутри ты лелеешь в себе благодать Божью. И когда то и другое соединяются между собою, слово Евангельское доставляет тебе благодатную радость на сердце, и благодатную жизнь, или благодатное нечувствие против чувственности твоей. Тогда слово для тебя живое, потому что это слово твоего Господа. А ты действительно чадо для Него.

 И если вот над этим ты будешь трудиться, к этому ты будешь обращать свою жизнь, не просто читать Евангелие, потому что правило прочитал, главу, потом апостола, потом деяния, закрыл книгу и забыл, а для того читать, чтобы при чтении себя найти как чадо. Во время сыновнего чтения все время восставать, чтобы ты стал чадом Божиим. Найти в себе это движение духа и души, в котором ты действительно чадо. Чтобы на тебе состаивались каждый раз эти удивительные слова про этого блудного сына, помните, в притче, «пришед в себя и обретеся», вот прийти в себя и найтись как чадо. Он же ведь пришел в себя, это он вдруг вспомнил, что у него есть Отец, что у него есть Отечество, что у него есть дом, пришел в себя. Если ты придешь в себя как верующий человек, то в тебе пробудится снова твоя вера, ты переживешь и ощутишь себя творением Господа, чадом Божьим. А сказано, «обретеся», тогда ты захочешь к Нему пойти, с Ним быть, в тебе появится ревность добраться до Него, быть с Ним.

Но вот сегодня Господь говорит, что да, ты такой будешь, потому что про случай, когда иное упало на каменистую почву, Господь сказал, что иные с радостью восприняли слово Божье, но когда наступили гонения, искусились на эти гонения, и, потеряв слово Божье, стали спасаться от этих гонений сами, перестав быть верующими, без Бога уже в этих гонениях, переживая и страх перед гонениями и пытками, и смертью, животный страх переживая, порой даже, стали быть в этих, в гонениях совершенно безбожными людьми. Переполошившиеся, перепуганные, или же пришедшие в ярость и злобу на свою человеческую, потеряв вообще Бога и благодать Его. Вот, хотя до этого они были такие радостные христиане, такие вообще живые, казалось бы верующие, Так вот, мы с вами ведь, если действительно ты будешь трудиться над тем, чтобы стать чадом Божиим по отношению к слову Господнему, к Евангелию, не просто читать как правило, а, читая, перевоспитываться, искать ту благодатную помощь Божью, в которой бы Господь, прощая тебя за то, что ты хладно читаешь стоишь, или же читаешь по долгу, Он бы тебя преобразил бы и восстановил как живого, как читающего, как чадо. Как же проверить¸ стал ли я чадо или не стал я чадо? Действительно же мы, иной раз так читаем Евангелие, или иногда в храме слушаем так Его, что Оно прямо в самое сердце как бы приходит. Мы начинаем жить душою, словами Евангелия, мы начинаем слышать, о чем Оно, чего от нас Господь хочет. И мы действительно откликаемся, мы ведь так хотим.

 Вопрос: в каком же тогда мы состоянии пребываем? То ли доброй почвы, которую уже никак, мы хотим и действительно, так и будет, нас уже никак не переломишь в этом нашем хотении жить по Евангельскому слову. И не только мы знаем это слово теперь, но еще и в нас сила есть благодатная это слово исполнять, в этом исполнении стоять, несмотря на то, что кто бы и как бы нас не колебал. Даже до смерти, да? А вот так это, или не так? И вот мы закончили чтение Евангелия, закрыли, помолились, перекрестились, отошли от утреннего правила и в сердце горят слова, и мы живем ими и хотим так поступать. И буквально через 2 шага встречается наш близкий, ребенок ли, муж ли, жена ли. Для ребенка мама или папа. Вот и сейчас Лиза вдруг раз, и прилезла к маме отвлекать ее. Все как бы во время, но по-вражьи.  И близкий наш может в этот момент может быть не в духе, ну то есть не в духе благодатном, и не в своем собственном человеческом духе, который как у Адама и Евы, Божий. Он в каком-то другом, противном духе, раздраженный, раздосадованный, злой, вдруг нас обличающий, обвиняющий, обиженный, что чего-то там такое мы не так сделали, чего он не ожидал, а тут вдруг обнаружил, что мы не то сделали. И вот он ринулся на нас со всеми своими обвинениями, обличениями, со своей досадой, раздражением, со своей обидой, мало ли что у него там возникло.

 Господь попустил все это ему переживать. Он, конечно же, ни о каком Евангелии не думает в этот момент, конечно же, никакие слова Евангельские он не собирается в этот момент исполнять, он вообще никакое не чадо. Он просто человек, который в каких-то отношениях с нами есть, ожидает от нас какого-то чего-то доброго, а потом получил какое-то вот не доброе и не угодили мы ему. И он раздухарился, разгневался, разъярился, разругался, начал укорять, обличать, обвинять, еще что-то, мало ли что он говорит. Начал всякое такое выражать. И что же с нами в этот момент происходит? А Господь говорит, что иное на каменистую почву, это те, которые возрадуются слову Божию, но наступят на них какие-нибудь гонения, они тут же его потеряют, это слово. Только что они вроде бы открылись навстречу Мне, Богу, как чада Мои, но наступило на них человеческое какое-либо, они тут же и потерялись, как чада. И давай в ответ ругаться, как уже человеки, как человеческие чада. В чадо Божие перестали быть, а как человеческие чада вступили в эту схватку со своими близкими, и ближними. На злобу тут же обиделись, на укорение и досаду разгневались, на несправедливость пришли в крайнее негодование. Только что была благодать на сердце, только что слово Божие было живо по этой благодати, куда все делось? В один миг мы все предали, бросили, и, вскочив своим человеческим «Я», ринулись одни, ну кому что свойственно, один кинулся обижаться, другой кинулся раздражаться, досадовать, третий вообще в ярость пришел, давай драться в ответ.

 Вот вам каменистая почва. С радостью, казалось бы, вы начали воцерковляться, но, взошло солнце и высох этот корешок, и все, и нету больше ни чад Божиих, ни христиан, одни только рассорившиеся со своими близкими люди. Но это же умеют делать все народы. В любой религии, в любом народе это любой человек так делает, ну и мы с вами до нашего воцерковления с вами тоже так запросто делали. И полагали, что так и надо, а как еще? Если с нами несправедливо, то надо защищаться, ну, ладно бы, защищались благоразумно, благо разумно, а то же мы, обидевшись, защищаемся, или раздражившись, защищаемся. Поразительно, что эта наша жизнь, до церковная, она, оказывается, так и тянется за нами внутри церкви. И церковная жизнь, она тоже такая же. Пока нас не трогают, мы прямо чада Божии, все из себя, все в Евангелии, все благодатнейшие, а тронь, задень, оказывается, под этим внешним покоем воды, бывает там, на озере, или на речке, штиль, покой воды. Но стоит эту воду тронуть, камень кинь в эту воду, такие волны пойдут!

 Оказывается, у нас в глубине нашего сердца и души сидят такие звери, самого разного характера. И поэтому характеру этих зверей мы с вами и являемся характерными. Нас легко узнать даже, тон голоса. Идет по коридору человек, мы его еще не видим, но он там что-то говорит, по тону его голоса мы его узнаем, потому что в этом тоне его характер, а в его характере его звери, которых можно иногда взять и вызвать на встречу. Брось только камешек в это, в него, все, зверь поднимется. Но разве в этом суть нашего христианства? Нет. Ведь если христианство земное это постоянный путь до самой смерти, то в этом пути, значит, это период, да, это период неизбежный, нам никуда не деться от него. Мы в естестве, но падшем естестве. Поэтому в нашем добре есть зло,  в нашем приличии есть неприличие, в нашей способности быть Богу, и, успокоено, по слову Божию жить, есть готовность все попрать, и выскочить, чтобы по человечески, по падшему естеству здесь, по земному защищаться и воевать.

 И тогда весь переходный период, первая его часть, это как раз способность стоять в слове Божьем. Для этого тебе дается правило церковное. Это же опыт церкви, церковь говорит, вот если ты хочешь научиться стоять в этих трудных, искусительных моментах, где на тебя напали, то сначала приди в это состояние тишины. Для этого утром встань на молитву утреннюю, а перед тем, как молиться, приведи все чувства в покой, в мир, и из этой тишины начни от искреннего сердца говорить: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня грешного». И дальше начинай все остальные молитвы утреннего правила, а затем читай Евангелие, и, исполнившись Евангельского слова, в этой тишине, и уединенности искреннего своего присутствия с Богом своим, останься, выходя из правила в день. И во дне, сколько бы каких-либо встреч и неожиданный вихрей на тебя бы не на пало, со стороны людей, ты же останься верен этому утреннему состоянию, этой твоей преданности Евангельскому слову, этому твоему дивному чувству, что ты чадо Божие, а не чадо своего самолюбия, своего самоугодия.

 А если вдруг произойдет, что ткнули в тебя, задели самолюбие, оно и поднялось. Или же ткнули в тебя, задели твое самоугодие, оно и поднялось. Тут же оставляй, откидывай это от себя. Куда? К Богу: « Господи, прости меня, я несу в себе это безобразие, эту гидру  со многими головами, я несу в себе мою самость со всеми ее самолюбивыми, самоугодными, всякими жительствами ради себя. Прости меня, Господи, что я до сих пор, уже пройдя время призывающей благодати, уже вступив в переходный период, где я должна бы, и я должен бы воевать против этой гидры, я с нею сливаюсь и малейшее только лишь ко мне не по мне подступание близких моих, я тут же на них чем-нибудь да отвечаю не по слову Твоему, Господи, не как чадо Твое, Господи, а как падшее, самостное существо, мерзкое и противное, для Тебя и перед Тобою, и при этом почему-то всегда оправданное для самого себя, и со всею властью и силою уже вылезающее на близких своих. Помилуй мя, Господи, прости Меня за все это». И вот этим покаянием, как минимум, этой скорбью к Богу, отделяясь от всего этого гидрового в себе, снова вернуться в то, в чем ты был во время утреннего чтения Евангелия, снова стать чадом Божиим, для которого слово Творца твоего больше, чем жизнь, или как минимум, жизнь, или как минимум,  закон. И ты в нем стоишь. И тебя ничто и никто сбить с этого не может, никакими обвинениями, никакими несправедливостями, никакими обзывательствами и укорениями.

 Другое дело, что если ты действительно виноват, пойди, возьми  и исправь. Разлил воду, ну схвати тут же тряпку, не обижаясь только, и вытри пол, не раздражаясь только, и наведи порядок. Пребывая только в самом действии, а в этом действии служа ближнему своему, который тебе указал, что ты тут наделал, и одновременно, в вере своей угождая Богу. «Господи, это я тут вот взял, пролил, опрокинул, разбил, еще что-то не доделал до конца. А           мне это и указуют, Господи, прости». И пошел и сделал. Не втирая в эти свои простые действия служения близким и ближним, не втирая в них своих самоугодных, задетых состояний, самолюбивых, задетых чувствований и переживаний, отделяясь от них, отсекаясь от них, и вообще не пребывая в них.

 И тогда то, о чем говорит Господь, что сначала возрадовались слову Божьему, но наступили гонения, они и бросили Его, этого чтобы с тобою не произошло. Сначала будет происходить, а потом все меньше и меньше, и в конечном итоге, к середине переходного периода, чтобы этого вообще не происходило. И вот если ты сможешь так идти, а это время для нас с вами, по опыту для большинства из нас, где-то лет 15, первая половина переходного периода, ну если ты трудишься так, если ты верно знаешь и правильно внутри себя так трудишься. А если не трудишься, то можешь и  30 лет быть в этой, первой части переходного периода, и потом помереть, так и обижающийся, так и раздражающийся, так и задевающийся, таким и помрешь. А если ты все-таки слышишь сегодняшнее напоминание Господне в глубокой скорби и заботе о тебе, то ты постараешься все-таки свою первую часть переходного периода, сколько бы лет она ни продолжалась, научиться пребывать и стоять в исполнении слова Божьего. А самому пребывать при этом чадом Божиим.

 Но тогда, говорит Господь, этим не закончится борение против тебя, падшего твоего естества и врага рода человеческого из вне. Наступит вторая часть переходного периода, где ты будешь испытываться терниями. И вот это время самое опасное.  Тернии, что это такое? Господь говорит, удобства мира сего. Удобства земной жизни. Этих удобств таких классических что ли, которые свойственны всем людям всего земного шара, из церковь знает опытно. Их три. Одно удобство, это когда ты богат, другое удобство, когда ты в славе, то есть все вокруг тебя говорят про тебя хорошо, а третье удобство, это когда ты во власти, тебя ниже лежащий никто задеть не может, ты властен сам их куда угодно переместить, поэтому они тебе, бедненькие, ничего сказать не могут. Ты властен, поэтому по отношению к ним все ниже лежащие, ты удобно устроился, мало того, ты еще стараешься так, чтобы выше лежащая власть, она как-то бы тебя сильно не задевала, и ты бы как-то мимо нее бы тоже жил. А приглядевщись, залез бы еще вместо нее, то есть, сковырнул бы его и потом бы сам бы повыше устроился, еще бы удобнее стало бы жить, жизнь свою устраивать. Вот эти три удобства.

Никогда, ни в какое время историческое прежнее, мы возможности этих трех удобств не имели в таком объеме, как есть сейчас. А как это есть сейчас? Если раньше это, ну это как-то было возможно, тоже мы знаем, что были люди, которым было все это возможно. Но это были какие-то определенные люди, либо это определенное сословие, княжеское, царское, еще какое-то, либо это определенные события жизни, которые, или  в мире происходившие события, или революционные события, которые вдруг выдвигали тебя. И тоже выдвижение это было единиц, а основная-то масса народа все равно оставалась при своих низах. Нынешнее время совсем другое. Все три удобства враг рода человеческого делает так, чтобы достигли до каждого. Чтобы на земле ни один не остался за пределами этих вражеских удобств, чтобы все, будучи чадами Божиими, по творению своему, превратились бы в чада дьявола, то  есть чада, живущие только земной жизнью, и обслуживающие только свою плоть, свою чувственность в душе, и свою гордость и самость в духе своем. И через то сделались бы совершенно безбожными людьми. Внешне они могут быть кого угодно исповедующие, ну если хотите, чтобы исповедовали все православие, ну пусть исповедают православие, если очень надо, чтобы в конце времен все исповедовали Христа, ну давайте, все вместе дружно будем исповедовать Христа.  Разные религии оставим, придем к одной религии, и будем исповедовать все одного Христа. Исповедуйте, кого хотите, говорит враг, но при этом живите удобствами, и эти удобства я доведу до каждого из вас.

 Так устроен будет мир, что любой, хоть сколько-нибудь там деятельный человек, в земных своих целях может устроиться вполне удобно, ну в меру своих нужд, в меру того, сколько он хочет богатства, будет ему, сколько хочет власти, будет ему, сколько хочет известности. Даже всего лишь у него, ему хочется, чтобы о нем просто хорошо говорили соседи, да у него дома. Будет ему. И вот эти-то удобства, бытовые, в еде, удобства вообще устроенности в жизни, и в конечном итоге такой, какой-то земной мир, где все хорошо вокруг, мало того, еще и ничто не грозит изменить эти удобства. Так устроилось в итоге в мире все, вокруг меня, что ничто мне не грозит, я имею удобства, больше не надо. То, что надо, получил, заработал, заимел, построил, наконец, вселился, живу, езжу, машина есть, все есть, мне  больше не надо. Так теперь мне надо только одно, чтобы это все не рушилось, чтобы была в этом смысле безопасность, да так и будет тебе. И безопасность будет, живи только в земных ценностях, а чтобы эти земные ценности были для тебя жизненны, живи плотяно, живи чувственно, душевно. Живи самостно, в духе своем. Что еще требуется, ничего больше не надо. Для врага рода человеческого ничего больше не надо, никогда, ни в какое время историческое прежнее, так не достигал враг своих целей, как это сейчас происходит.

 Мало того, ведь сегодня наряду с тем, что возможность для деятельных людей все эти три удобства иметь, она открыта, а очень много же бездеятельных людей, посмотрите на наших подростков, на детей, они ничего не могут делать, они ни к чему не приспособлены, мало того, заканчивают 9-ый класс, 11- класс, они никаких целей в жизни и устроения своей жизни как будущей жизни не имеют, у них, им некуда идти, они не знают, как быть. Какое огромное количество таких детей, юношей, девушек, которые ничего кроме как одних развлечений, и удовольствий тоже определенного удобства, но удобства чувственного, они знать не знают, к трудам не приучены, какие-либо устроительные в жизни цели не имеют, устроить семью, что такое для них семья, это ведь непонятное явление, вот услаждаться друг другом, другим полом, пожалуйста, этому они научены. А чтобы служить, устраивать семью, да еще детей растить,  или же, если и родили детей, то услаждаться  детьми, это, пожалуйста, а чтобы ребенка родить-то вообще не для себя, а для отца минимум, много таких матерей? А тут, оказывается, и отцам надо родить-то не только для себя. Отцу и матери надо родить этого ребенка для Отчизны, для Родины, мало того, оказывается, если родители еще верующие, родить его для Христа, для Бога, а значит, здесь, пока в земной жизни, родить его и воспитывать его для общины церковной, для церкви. Не для себя, а для церкви, пребывая при этом в том дивном единении  в семье и в ладе, который дается по естеству очищенному, по естеству, освященному благодатной твоей жизни.

 Так как тоже этого ничего нет, то поэтому наши дети и даже наши родители, они все живут сейчас, даже уже имея семьи, имея детей, имея дети родителей, живут ради чувственных удовольствий, через них и с ними.  Что такое чувственное существо, способное тогда созидать, когда оно вырастит, потом заведет свою семью, во-первых, заведет ли свою семью, и вообще семью ли заведет, или заведет чувственные удовольствия, так как мужчине невозможно их иметь без женщины, и женщины невозможно иметь без мужчины, то заимеют друг друга. Но не для того, чтобы вместе спасаться и созидать детей для Бога и для церкви, а для того, чтобы вместе получать все чувственные удобства земной жизни.

 А сверх этого, пожалуйста, сейчас очень много детей, подростков, да и взрослых в общем-то людей уже достаточно, которые ничто не способны созидать. Почему? А потому, что у  них есть большая радость в жизни, они, когда сядут перед телевизором, то они здесь могут сидеть часами, оторви их от телевизора, попроси что-нибудь по дому сделать, никаких сил нет, да и все дарования куда-то девались. Но ты же закончил какие-то институты, вузы, и это все не нужно, неохота, смысла нет, жизни в этом нет. И вообще рядом с телевизором это все слишком серое влачение жизни. А вот телевизор, это вот жизнь. А теперь помимо и телевизора еще и интернет, и с интернетом общение, в котором как бы жизнь вся. Более того, настолько жизнь, а там еще и игры компьютерные, это вообще жизнь, и вся жизнь переехала из реалий отношений с живыми людьми в иллюзорные буйства за экраном. И вся жизненность человеческая, теперь живет не здесь, и не к Богу, и не от Бога по благодати, а вся живет там, в экране, и оттуда все эти экранные события, которые, ну что такое? Это просто на экране что-то происходит, воображаемое, рисованное, а если там люди бегают живые, то это потому, что артисты тоже воображают, они не реально там живут, они устраивают там воображаемые сцены.

 Почему же все это, которое к тебе никакого отношения не имеет, оно для тебя так живо? Да потому, что ты свою жизненность, с которой ты должен был здесь осуществлять со своими близкими, со своим Отечеством, со своей церковью и с Богом, ты ее всю отдал туда, в это виртуальное пространство, и через свою жизненность все то, что там происходит, оживил для себя как жизнь. И поэтому ты переместился своей жизненностью и жизнью туда, за экран, и теперь  весь там. Когда экран погас, ну конечно же, через несколько часов, ты повернулся сюда, а тут тебе нечем жить. Потому что вся твоя жизненность все равно там осталась. И ты ждешь следующего утра и дня, скорее бы опять туда вернуться, подхватиться снова жизненностью за экраном, и там опять жить.

 Вот про такие тернии Господь своим ученикам ничего не открыл. Он сказал, что разные тернии, это разные удобства житейской жизни, земной жизни. Если бы Он сказал ученикам Своим, что у вас будут тернии в виде интернета и в виде телевизора, они бы ничего не поняли, потому что это настолько было далеко для того времени, то, что сейчас происходит. Да и каких-то лет, наверное, 30 – 40 лет назад, вот те, кому сейчас за 60, ведь мы с вами даже предполагать не могли, какую власть интернет будет иметь над человеком, мы не могли это придумать. В фантастических рассказах читали, воображением своим это все как-то  изображали, даже восхищались может быть, но не представляли реально, сердечно, что это будет, потому что слишком было далеко. Ясно по этому Господь, сказав про тернии, про интернет и про телевизор ничего не сказал. Но сказал в самую точку, что это будут удобства.

 А еще не сказал еще про одно ужасное терние, которое является профессионализмом. Но про профессионализм Господь сказал, раньше еще, в Ветхом Завете, когда отделил своих сифовитян от каинитов,  и сказал: «Не идите в племя каинское, ибо они будут жить профессионализмом», ну, нынешними словами если сказать. Для них профессиональное вообще исполнение жизни, исполнение всяких дел будет жизнью высшей мерки. Вы же сифитяне, для вас жизнь это искреннее отношение с Богом, и пребывание в Его заветах, и исполнение заветов Господних, а вовсе не профессиональных своих знаний и не профессиональной своей учености. А для каинитов это так. Но вы не ходите туда и не сочетайтесь с детьми каинитскими, и своих детей не отдавайте каинитским детям. Не послушались. Кончилось все потопом. Но вот от Ноя пошло новое человечество, а заветы, которые были сказаны до потопа, в памяти Ноевского поколения сохранились, передались, записались, в конечном итоге, и даже до сегодняшнего дня к нам пришли в виде заветов Господних Ветхозаветного Времени. Они актуальны более чем, потому что второе, чем будет искушать враг рода человеческого, это каинитским профессионализмом устроения опять же земных дел, то есть того самого земного удобства, но которое будет теперь профессионально совершаемо.

Когда впервые появились телеги на земле Российской, это же было дело профессиональное, дали телеги удобство в жизни? Дали. Могли предполагать тогдашние христиане, будучи крестьянами, получив  в своей деревне телегу, и радуясь тому, что как удобно стало с телегой жить, мог ли он предполагать, что будут современные машины? Не предполагал. Мог ли он знать, что современная машина, заменив телегу, захватит его в такую степень и в такую меру, как сейчас захватывает наших мужчин, отцов, мужей. Ладно бы мужчин, отцов, мужей, а то же и женщин, и жен, и матерей сейчас захватывает так, что они ничего кроме как этой самой новой телеги, знать не знают, и жизнь в телеге для них самая главная жизнь. Но, можно предположить, что кто-то тогда, в то время, когда на Руси появилась первая телега, он, получив ее, сидел на ней, и весь жил в телеге, и телега для него была жизнь, так как сегодня машина супер какая-нибудь для современного человека есть жизнь? Ну, ясное дело, что если он так в телеге жил, то он уже не был христианином. Наверняка он, живя так на телеге, совсем запамятовал, что сегодня суббота, завтра воскресенье, что ему надо быть на службе. Он радовался телеге и этому  с дребезжанием езде на ней по деревне, вперед и назад. Уж о том, чтобы помолиться в это время, уж благословиться перед тем, как сесть на телегу и выйти из телеги, он, конечно же, забыл.

 Но это все то, что сейчас происходит с современными людьми, благодаря профессионально устроенному миру мы имеем такие телего-машины, которые захватывают человека от кончина волос до ногтей, всего. И для него нет большего счастья, чем сидеть в этой новой машино-телеге. И так все вокруг, посмотрите, как профессионально устроен быт. Холодильники, стиральные машины, приборы всякие на кухне, отопление, электричество. А всякие остальные электронные удобства, которых сейчас бесчисленное множество в магазинах, и они все перекочевывают в наши дома, и мы с радостью трудимся и трудимся, чтобы это все заработать. Ну ладно, мы так. А то же мы всех своих детей ввергаем сейчас в учебу и учебу, учебу и учебу, чтобы все это уметь делать, через это иметь успех в жизни, а с успехом иметь все эти удобства у себя не в магазине, а у себе в квартире. Образование профессиональное, профессионализм на работе, требуется во всем мире. Мир сей свихнулся на этом. И не надо ему никакой веры, разве что, ну, религиозность, да, нужна, но она, в религиозности всегда дается свое время, утром, вечером, все остальное время ты не религиозен, для религиозности есть свое время и свое место. Но в субботу и воскресение сходи, пожалуйста, в храм, ну в дни поста попостись, и все. А так-то ты живи весь удобствами земной жизни, профессионализмом в своей деятельности и в образовании своих детей.

 Ну и еще и наконец, третье, чтобы сформировалась вертикаль власти. Еще живи отчетностью, потому что все должно быть в отчетность введено, все учтено и во всем чтобы был отчет. Не перед совестью, не перед Богом, а перед вертикалью власти. Чтобы в земном устроении твоей жизни, все было бы подчинено вертикали власти. Способ этого со стороны властей очень простой: отчетность. И она проникнет и проникает во все стороны твоей жизни. Заключается она сначала в учете всего того, чем ты вне пользуешься, потом в учете всех тех дел и действий, которые ты выполняешь, потом в учете всех тех средств, какими ты это все делаешь, и, наконец, вершина всего этого, в отчетности, все ли, что требуется, сделал, а если не сделал, то почему отчет, затем в наказанности, что ты отчет вовремя не сдал, или отчет сдал не тот, который надо, и в итоге ты должен быть наказан, в наказанности. И человек весь в этом крутится, как белка в колесе, подчиняясь земной жизни. При этом успевая, надобно еще успеть, и он старается успеть и успевает, быть удобно устроенном в жизни, и плюс еще профессионально деятельным в  своей деятельности. Удобство, профессионализм и отчетность, и есть сегодня средство, какими человек сегодня схвачен.

 И главное, он с радостью идет, и сам, не подозревая, и не вспоминая о том, что Господь 2000 лет назад сказал, что бойся, в своем переходном периоде будет вторая часть времени, когда тернии начнут подыматься, бегай от них, ибо они не есть благодатное семя, они не есть благодатная твоя жизнь, они не есть благодатные побеги, они есть жизнь земная, ограниченная пределами смерти, и пока до смерти ты жив, ты действительно живешь. Жизнь твоя в пределах смерти. И иной жизни, пока ты будешь ходить, предавая себя терниям, у тебя нет. И поэтому всякая угроза твоим терниям, ты переживать будешь как угрозу своей жизни, потому что вся твоя жизнь в этих терниях. И малейшая потеря того или иного терния, для тебя это потеря жизни, уязвление жизни, секуляризация, то есть отсечение жизни, и ты будешь переживать от этого, очень сильно, болезненно, даже до смерти. Не желая умереть, ты будешь умирать, потому что ты держишься за эти тернии. Почему же ты держишься? Да потому что у тебя другой жизни нет.

 Как нет, говорит Господь? Я  же тебе ее дал! Я дал тебе Себя, в таинствах отдал Себя полностью, дал тебе Себя как жизнь твою. И ты начал ею жизнь. Посмотри, что было, когда ты был в призывающем периоде? Ты же жил Моею благодатью, посмотри, что было с тобою, когда ты прошел первый период своего переходного периода, где ты сумел все-таки устоять, удержаться в слове Моем, благодаря таинствам, а в таинствах имел жизнь. Как ты говоришь, что у тебя нет жизни иной, чем жизнь до смерти? Разве та жизнь, которую ты знаешь в таинствах, не является для тебя жизнью? Разве эта жизнь знает границы смерти земной, земности? Нет ведь. Ведь эта жизнь, которую Я тебе даю, она имеет вечный характер, она простирается насквозь смерти, для нее смерть не есть ни  преграда, ни прекращение, вообще не имеет никакого значения. Более того, смерть есть высвобождение этой жизни еще в большую радость, в большую полноту. Высвобождение этой жизни. Вот ведь что такое жизнь, которую Я тебе дал. По отношению к смерти, это жизнь все равно, что стекло перед лучом света. Разве свет задерживается на стекле, разве свет, проходя сквозь стекло, замечает это стекло? Так же и жизнь, которую Я тебе даю, она не знает смерти, и проходя сквозь нее, она ее не замечает.

 Разве что  только лишь одним тем, что вдруг получает неожиданную свободу, и полноту после смерти. Но это произойдет, когда она пройдет через это, а до смерти она вообще даже не думает о смерти. Более того, приближаясь к смерти, эта жизнь хочет этой свободы и этой полноты, и поэтому уже томиться здешним уже пребыванием, как тюрьмой, как тленом, как капищем каким-то умерщвляющим, и хочет уже туда, и оттуда говорит, хочу, скоро уже, подойдите ко мне, попрощаюсь с вами, оттуда уже говорит. Не плачьте обо мне, говорит, ибо я там живее, чем вы здесь, и чем сам здесь живу. Вот ведь как она будет, как есть в каждом таинстве, когда ты, причастившись, несешь в себе эту жизнь. Ведь она об этом и она такая.

 Почему ты ей так не живешь? Почему ты склоняешься к этим терниям, почему ты отдаешь себя в подавление этими терниями, почему в конечном итоге, кроме терний у тебя больше ничего, как жизнь нет?  У тебя вся жизнь сплошные тернии. Почему? Господь назвал этот период третьим. В Евангелии нет никаких слов о том, что он самый опасный. Это святые отцы опытом своей земной жизни говорят нам, что это третий период нашей жизни, в переходном периоде является самым опасным, потому что тысячи, десятки, сотни тысяч были призваны Богом, и вошли в призывающий период, немало из них не прошли первый период переходного времени, первую часть переходного периода. Потеряли слово Божие, потому что все время ну вот, соблазнялись разными нападениями на них. А Господь попускал эти нападения, потому что как еще натренировать нас стоять в слове Божием, и стоять в мире, как если не попустить чье-нибудь оскорбление, чью-нибудь напраслину, чей-нибудь наезд, а то и самых близких, самых дорогих, от кого ты меньше всего ждешь. Все это попускает Господь. Ради чего? Чтобы вы научились первую половину своего переходного периода стоять в слове Божьем и стоять в настроении мира, которое дает новая для тебя жизнь. Быть в этой новой жизни, для которой все эти разные скорби внешние вообще ничто, как для луча света стекло.

 И вот святые отцы говорят, что даже тот, который научился это делать в первой половине переходного периода, умеет и стоит так, самый опасный начинается во второй части переходного периода. Для нас с вами это где-то 20, 30, 40-ой год нашей церковной жизни, мы уже 40 лет верующие, мы уже 30 лет верующие, мы уже 25 лет верующие. И вот тут-то может наступить постепенное склонение в эти самые тернии. А их, оказывается, враг изо дня в день придумывает все более четкие, все более точные по уловляющей силе. И тогда в итоге через эту вторую часть переходного периода, через тернии, церковь своим опытом говорит, что немногие пройдут. Это говорится, ну вот мы читаем Евангелие, и вдруг Евангелие от Иоанна, натыкаемся на слова уже Господни, в которых Он говорит о крестном пути христианина, и вдруг добавляет: и немногие пойдут этим путем. Добавляет: и не многие пойдут этим путем. А уже опыт церкви говорит, почему. Потому что тернии увлекут их.

 Ибо идти путем Господним, это значит, идти крестным путем, это значит, мимо удобств, это значит мимо профессионализма, потому что пока ты растрачиваешь время на супер-профессионализм, а через профессионализм, устроение супер-удобств себе, и чтобы при этом ты бы еще устроено жил на земле, занимался бы отчетностью весь из себя глаза выпучив, и до 12 ночи сидя над тем, чтобы все это написать, и в интернете в таблицах заполнить и отправить, пока ты так живешь, тебе не до молитвы, пока ты так живешь, тебе не до пути Господнего. Пока ты так живешь, тебе не до благодати. Более того, тебе не до царства Божьего внутрь тебя, потому что Царство Божие это есть благодатное присутствие в тебе Духа Святаго. Но тебе не до Него, потому что пока ты сидишь в отчетности, или же в профессиональных своих сдачах экзаменов, или аттестациях повышения квалификации, или же после профессионализма, за счет профессионализма, получая все удобства жизни, и радуясь этим удобствам, тебе не до благодати и тебе не до Царства Божия внутрь тебя. А если ты не имеешь Царства Божия внутрь себя, кто тебе скажет о Царстве Небесном, которое вне тебя? Ведь о Царстве Небесном тебе открыть может только Царствие Божие внутрь тебя, только благодать внутри тебя в твоем сердце, она тебе откроет, что есть вне тебя  еще Царство Небесное.

Ты своим образованным умом, конечно, все знаешь про рай, про современное пребывание там святых, Матери Божией, про Христа, ты все это знаешь. Но ты это знаешь умом, сознанием своим внешним, которое перед интернетом не имеет никакой силы. Если тебя влечет в интернет, твое сознание и знание о Царстве Небесном, которое на Небе, никаких сил тебе устоять и не включить компьютер, не даст. А для большинства и телевизор такую же имеет силу, что перед ним все твои знания о Небесном Царстве, они никакой силы против этой силы и тяги к телевизору не имеют, и ты в конечном итоге включаешь телевизор.

Значит, чтобы ты, действительно в силе имел Царство Небесное, ты должен в силе иметь Царство Божие внутрь себя, а это значит, жить по благодати, чтобы слово Евангельское, благодатно живым было в тебе. В этом случае оно действительно семя, и тогда оно будет тем самым четвертым случаем, когда семя упало в благодатную почву. Этой благодатной почвой являешься ты, живущий Царство Божиим внутрь себя, то есть благодатью от Духа Святаго и благостью Христа от всех таинств церковных. И чтобы ты при этом ясно  в сердце слышал, зрел бы Царство Небесное, которое вне тебя. Не умом, не сознанием, ни начитанностью своей, а сердечным зрением реальности Царства Небесного от того, что в тебе живет реальность Царства Божия.

И о том, что это реальность, ты знаешь в силе, благодаря которой у тебя даже мысль не может прийти включить телевизор. А если и пришла, и даже если ты включил, ты тут же выключишь, у тебя хватит сил выключить телевизор. А если выключил, а потом опять хочется и тянет тебя, у тебя хватит сил взять этот телевизор, выкинуть вот из дома, грохнуть его с 5-го этажа, или выставить на свалку, ударив его хорошенько молотком, чтобы никто другой не воспользовался. Хватит сил, понимаешь? Тоже самое, хватит сил, если ты действительно в реальности Царства Божия внутрь себя живешь, у тебя хватит сил не просто выключить компьютер, интернет, у тебя хватит сил вообще выставить его вон из дома.

А как же тогда отчетность? Поручи ее кому-нибудь, кто имеет к этому мало сил, или  который вообще  этим всем живет. И чисто по внешнему готов служить церкви, а внутреннее никак не хочет и не собирается, или не пора сейчас у него.  Ему поручи, пускай делает, сам-то чего лезешь туда? А и не полезешь, если есть Царство Божие внутрь тебя, то признаком этого, что Оно реально есть, будет как раз, что тебе и вообще никаких движений жизни в сторону интернета нет, просто нет движения жизни. Все движения жизни у тебя, все обращены к Богу,  да к ближним, то есть в благодатно устроенное пространство живой церкви.

 Притча про семя в году звучит много  раз. За эти многие годы, как мы с вами сейчас ходим в храм и стоим здесь на службе, мы много раз мы эту притчу слушали, Господи, помоги нам теперь эту притчу реально осуществлять в своей жизни. Аминь.

 

Проповедь

Научи меня оправданием Твоим. 18.11.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Поздравляю вас, братья и сестры с воскресным днем, причастников с принятием святых Христовых тайн. Сегодня в Евангелии мы слышим в некотором событии, чрез которое мы видим образ первой церкви, которая собралась вокруг Иисуса Христа, когда Он ходил по земле. Есть образ церкви и ныне, который мы с вами представляем, будучи участниками церковной жизни нынешней церкви. А есть образ церкви, который мы знаем в дни большевистских гонений на церковь, когда с 18 года революция поставила задачу церковь уничтожить. И вот во всех трех образах мы видим разное поведение церкви. Церковь это мы с вами. Церковь это все верующие во Христа, и о Христе живущие и Им совершающие вся в своей жизни. Это, она имеет три состава.

 Церковь торжествующая, Она на Небе, все угодники Божии, святые, как прославленные, так и не прославленные, число которых во много крат больше, чем прославленных. Десятки, сотни, может быть и тысячи крат больше, чем прославленных чад Церкви. Это торжествующая Небесная Церковь. Вторая церковь, это ныне воинствующая, живущая на земле, еще идущая своими путями жизненными, до смерти своей личной. Каждый из нас с вами, ожидающие, или же идущие к тому моменту, когда и нам предстоит с вами перейти из жизни земной в жизнь вечную. И, наконец, третий состав церкви, это все, кто, сейчас пребывая в аду, остаются членами церкви, и чают своего спасения из ада в рай. Они после смерти не сподобились взойти сразу в райскую жизнь, хотя живя здесь, на земле, практически все, о ком я говорю, как о церкви, искали, ожидали, думали об этом сразу переходе от земной жизни сразу в жизнь райскую. Но по причине грехов, по причине греховного характера, за который держались здесь на земле, хотя были вроде бы церковные люди, однако, не смогли быть сразу восхищены ангелами и поэтому после смерти, будучи здесь на земле и причастниками, и участниками церковной жизни, и приходившими по разному в храмы на службы, и молящимися дома и постящимися, но после смерти все оказались в аду. Тем не менее, по чаяниям своим, в которых они ищут жизнь будущего века, они принадлежат церкви, и составляют третий состав церкви, более близкий к Богу, чем мы с вами, потому что для нас с вами многое загробное вообще закрыто, а им открыто. Мы с вами не можем лицезреть Бога, а они после смерти сразу были поставлены у престола Божия и лицезрели Его. Но, не сподобленные будучи рая, и не возвращенные на землю, они ввергнуты были в ад. Вот три состава церкви.

 Сегодня же Евангельский образ говорит нам о втором составе, то есть о тех, живущих на земле людях, кои до своей смерти составляют церковь, пребывая в ее ограде. Самая первая церковь собралась вокруг непосредственно Христа, и вот сегодня она вся перед нами. Вот Господь в толпе людей, причем теснят Его со всех сторон, не просто прикасаются, а теснят, буквально прижимаясь к Нему, и прижимая Его к другим. Немалое количество людей, через которых Он идет сквозь эту толпу в тесном таком трении с ними. Конечно же, это совсем не те, которые воинствуют против Христа, которые там где-то вдали стоят, завидуют, злятся и составляют детей дьявола. Но это те, которые рядом со Христом, хотят от Него иметь что-либо, пребывать вместе с Ним. Значит, это вообщем те, которые Христа и приняли и ищут от Него чего-то и как от Бога, ждут и рады быть с Ним. И находятся в соприкосновении со Христом настолько тесном, что даже просто жмут Его. Тут же, в этой толпе ученики Христовы, которые пошли за Господом, внимают Ему и от всякого Его слова живут и совершают свою жизнь.

Но среди этого, среди двух родов людей оказались еще два человека. Один, это вот сотник некий, который просил за свою дочь, которая умирает. Ну и пока он не просил, пока он пребыл тут возле Христа, она уже умерла, потом пришли гонцы и сказали, что,  слуги его дома сказали, что  она умерла, не беспокой Христа. На что, правда, Господь тут же, поддержал его: « не бойся, но токмо веруй, жива будет дочь твоя». И, наконец, еще один человек, это женщина кровоточивая, которая не была в такой близости со Христом, чтобы жать Его, прижиматься к Нему. Но которая много лет была в болезни, и одно только упование у нее оставалось, и она в этом уповании, вся свершившись, шла и пришла ко Христу: « Если я прикоснусь только к одним ризам Его, то есть  к одеждам Его, Он милостивый, непременно поможет». Вот простота ее упования. Посмотрите, какая дальше глубина этого упования. Глубина это значит совершенная освобожденность от себя самой, своего характера, своих умений обращаться с окружающими людьми, умение там, быть приличной, спрашивающей, еще какой-то.  От всего этого освободившись, то есть от всего, что нас соединяет с людьми, обращает между людьми, освободившись от всего этого, она всею своею душою, всем своим чаянием об исцелении, положилась только на Него, на Христа. И при этом столь была велика ее вера во Христа как в Бога, что она даже не говорила с Ним. Она полагала, что достаточно ей только лишь прикоснуться к Его одеждам. Поразительно, когда она это сделала, она исцелилась.

 А при этом Господь стал оглядываться по сторонам, и говорить: « кто прикоснулся ко Мне». А ученики говорят: « ну как ты, Господи, говоришь, прикоснулся, когда Тебя все теснят». Что значит, прикоснулся? А Господь говорит: « изошла сила из Меня, ибо кто-то прикоснулся ко Мне». Так значит, можно быть рядом с Господом, как ученики Христовы, слушать Его слова, даже внимать им, даже ходить по этому слову Господнему, так ходили ученики Христовы. Можно быть настолько рядом, что просто теснить Его и ожидать от Него какого-то чуда когда-нибудь, да как-нибудь, да может быть, случится. И ради этого быть рядышком, близко, всех остальных оттеснить, самому пролезть, и быть так тесно, что прямо прижиматься к Нему и рядышком быть. Можно, как сотник, попросить Христа, и словами своими проявить и выразить веру свою. Можно, ни того, ни другого, ни третьего не делая, просто иметь упование на милость Божию. Он Всемилостивый, поможет, исцелит. И даже можно не просить и не обнаруживаться, и не подходить к Нему, только сзади сметь пролезть и чуть-чуть прикоснуться, буквально чуть-чуть. Прикоснуться даже не Нему, не к руке, не к ноге, а просто к одежде. Этой-то глубиною упования и вызвала кровоточивая исхождение силы Божией милости к ней, в виде явно исшедшей силы, которая и исцелила ее.

 Потом дальше события Евангелия говорят о сотнике и его дочери, которую в итоге Господь тоже воскресил и мертвых, потому что вера у него была тоже такая, глубина веры. Глубина это значит, мера посвящения себя другому, то есть Христу, Богу. Глубина это значит, мера отложения самого себя, когда ты исчезаешь, есть только упование твое, на кого? На Господа твоего. И поэтому в твоих желаниях или просьбах нету больше никого, кроме как Его, Бога. Это есть глубина. И сотник получает тоже искомое, дочь воскрешена, он в радости. Таков образ первой церкви, какой мы видим в дни, когда Господь ходил по земле.

 Второй образ церкви, мы с вами. Тоже немало из нас с вами, ну, вот уж очень теснили и теснят наверняка, и очень хотят, когда едут в паломнические разные …?, и там, в паломничестве стараются к святыням припасть, к мощам. А уже если кто к самому древу креста Господня, к Нему припасть. Ну вот, и в этом припадании настолько друг друга оттесняем порою, чтобы пролезть первыми, чтобы непременно успеть, когда мощи будут открыты, а то вдруг не дай Бог, уже закроют, придется потом к стеклу прикасаться, а не к самим мощам, вот в этих всяких разных волнениях мы очень теснимся вокруг Христа. Слышим ли мы при этом, что Господь восклицает: «Кто прикоснулся ко Мне, ибо изошла сила из Меня?». Ну, кроме, как радостных впечатлений, что  я все-таки прикоснулся, что я поцеловал, что я еще что-то там, свои эти медальончики, крестики подал, их положили на мощи. Вот кроме этой радости, что мы еще имеем? Правда слышим, что время от времени, что кто-то тоже так же, в этой же толпе там теснился, теснился, потом вдруг так прикоснулся, что исцелел. Правда, не очень верим, хотим убедиться, действительно ли. Потому что мы же тоже теснились, а что-то ничего не получили. Ну, правда, радость от того, что мы все-таки свое сделали, оказывается, мы кроме этого ничего и не желали, как просто поцеловать мощи, или просто положить на эти мощи свои какие-то там безделушки. Святыньки правда, но такие безделицы в основном-то. И радуемся этому. А когда видим, что кто-то исцелел, и радуется тому, что он исцелел, сомневаемся, смущаемся, чего это вдруг он.

 А в других, кто-то из нас ни того, ни другого не делает, просто сидит дома, читает книжки святоотеческие, ходит в Храм, и радуется от того, что он всеслышит, все знает, все богословие изучил, и по нему теперь как бы живет. Обо всех этих, есть действительно паломничество, полагать, ну чего мне там зря время тратить, а тем более о ком-то там, кто-то исцелился, думают, что разве возможно это в наше время. И очень лелеют в себе вот эту удивительную способность свою, читая, наслаждаться, наслаждаясь, жить читаемыми книжками православными, или самим Евангелием, или даже псалтирью, причащаться, исповедываться, и так вот как-то очень хорошо как бы жить в церкви, как церковый человек. Ну вот. А есть служители церкви, вот ученики Христовы были служителями Христа, еще, правда, не поставленными в самый чин епископа, там, священника, но уже были служителями Христа, потому как в чин апостолов они уже были поставлены. Так и у нас сейчас есть разные тоже, поставленные в чины служения, тоже люди, которые рядом со Христом, тоже особо не очень знают, происходят какие-нибудь чудеса на них самих, или нет, особо о них не пекутся, да и не ищут их.

 Много ли среди нас сейчас тех, которые похожи на сотника этого? А много ли тех, каковые даже не вошли ни в какое общение со Христом, а  только от прикосновения к Нему ждут чего либо? Имеют такое упование и такую глубину этого упования, что вот кровоточивая исцелилась. А среди нас есть такие? И вообще, мы этого ждем, мы этого хотим? Ведь те, которые Его прижимали в первой церкви, они же не получили этого исхождения в силе. Причина простая, они его и не искали. Равно как и апостолы, будучи учениками просто Христовыми, они разве получали такое вот исхожнение от Христа в силе? Благословение как сила, да, а вот по своим внутренним потребностям, не знаю.

 Мы же с вами не просто тесним Христа, не просто прикасаемся к Нему, мы с вами принимаем Тело и Кровь Христову в самих себя внутрь. Поразительно, та первая церковь, о которой сегодня слышим в Евангелии, она  не имела этой возможности в себя внутрь принять Христа. Она могла только Его теснить снаружи, и при этом ничего не получала. Одна только, среди огромной толпы народа, получила. Мы же с вами приемлем Христа внутрь себя, вопрос, получаем ли мы? Видимо получаем, потому что все-таки продолжаем оставаться при Нем, при Христе. Вот уже кто-то 10 лет ходит в церковь, до сих пор не убежал, и не отправился в свои домашние и рабочие дела мирские, не поглотился ими. Кто-то уже 20 лет ходит в церковь, и до сих пор не поглотился мирскими делами, продолжает ходить, надо же. Кто-то и 30, а кто-то даже  и 40 лет продолжает бывать в церкви, и все эти годы, поразительная вещь, приемлет Христа внутрь себя, не просто прижимается к Нему, внутрь принимает. И ничего не происходит. В смысле характера.

 Характер тот же, а то еще и хуже, в смысле хождения в заповедях Божиих, вообще не помнит про них. 40 лет уже в церкви, или 30 лет в церкви, заповеди может умом рассказать, а сердцем их вообще не подозревает и не знает, никогда не искал, оказывается. А уже тем более, пережить такое преображение, чтобы сделаться вдруг из вредного благостным, из самонадеянного кротким и смиренным, по благодати, такого вообще в опыте не знает, не ведает. Да вообщем-то, никогда и не искал. Когда время было призывающей благодати, очень много об этом читал. Тогда как-то очень хотел, стремился, но потом наступило время переходное, когда Господь испытывал, а вообще чем он стремится-то и чем хочет. Но, оказывается, особо-то и не восхотели за нею-то  последовать. Она скрылась у нас в сердце, а мы за ней не последовали. Мы, наоборот, вместо этого остались во внешней жизни и во внешних церковных событиях и делах. И так за них держась и ими совершаясь, продолжали жизнь, не подозревая, что надо-то было за нею, за благодатью внутрь идти. Не пошли.

 Ну вот, сегодня  тоже все 5 составов той первой церкви, сегодня тоже они все есть. И среди этого множества народа, особенно сейчас, в наше-то время, смотрите, храмы-то все заполнены народом, уж так теснят, не только Христа, но и друг дружку, и даже стены храма, туда же войти порою не могут, на улице стоят. А вот много ли кровоточивых, ну может быть хотя бы сотников, да и вообще, много ли сейчас из нас слушая все это, слушает с сокрушением сердца своего, то есть в перемену, в некоторое ужасание от сегодняшнего себя и сокрушение от того, в чем я сейчас. Дабы при этом сердце сокрушенное, то есть освободившееся от того, что сейчас, получило бы свободу навстречу Богу, и в этой свободе некое уподобление хотя бы сотнику, или хоть чуть-чуть вообще, от капли капля, и от капли капли капля, хотя бы уподобление кровоточивой жене. Кто из нас сейчас так стоит, так слушает, так слушал Евангелие, так слушает сейчас проповедь? Или мы так и продолжаем слушать, как ну, многие ведь, 3, 5, 7 тысяч народу бывали на беседах Христовых и слушали Его. А вот потом они жали и Христа, и ничего с ними не происходило.

 Может быть, мы тоже так сейчас стоим и слушаем? И хотя вроде бы Евангелие сегодня призывает нас к тому, чтобы пережить на себе Иаирову, то есть сотникову веру, или пережить на себе, это вообще, конечно, вершина, пережить на себе веру этой кровоточивой, призывает церковь нас сейчас. А мы как-то особо-то об этом не чаем, собственно говоря, не призываемый народ, мы образованный народ, и пребывающий в образовании последующем и дальше. А будучи призванными, это значит, надо  все оставить, даже свою образованность, даже свою церковную образованность, ее тоже надо оставить. Да кто ж так пойдет, так делать. Может быть мы поэтому, что сейчас слушаем, что не слушаем. Часть народа уже ушла,  даже и слушать не стали. А мы остались. Какой смысл? Есть толк от того, что мы остались? Может, что и нету никакого толку. Так, некое еще одно развлечение дня, еще одно некое прожигание времени, себе в радость какую-то такую, интеллигентски менталитетскую, еще какую-то, душевную.

 Если мы сейчас с вами вот так, то представьте себе, сегодня ведь память патриарха, святителя Тихона, а значит, соответственно через него вдруг сейчас как бы гром грянет, разверзнутся стены храма, и перед нашими очами предстанет церковь во дни лютых гонений на нее. Ну вот вам третий образ церкви, когда большевистские гонения ринулись на всех верующих, с одной единственной  задачей, уничтожить. Начали сразу по трем направлениям, два из них материальных, один из них душевный. В душевном направлении начали просто сразу сажать в тюрьмы, проверять концлагеря или просто стрелять на месте. Решением  тройки, сегодня решение, завтра приведенный к исполнению приговор, растрел. Уничтожали живую церковь, в другом направлении уничтожали сами храмы, здания, в которых совершалась церковная жизнь, а третье направление, которое даже раньше храмов начало быть, это изъятие всего церковного имущества, в том числе и алтарного, так, чтобы вообще ничего не осталось церкви, чем, на чем и в чем служить. И вот в этих условиях церковь тоже как-то себя вела. Мы сейчас видели, как вела себя церковь в первые дни, когда Господь был на земле. Мы сейчас знаем, как ведет себя нынешняя церковь, мы с вами, и все наше окружение, тех, кого сейчас нет, но в других местах, храмах, городах тоже в церкви сейчас стоят. Благодаря письменным свидетельствам мы сегодня знаем, отчасти правда, как церковь ответила на гонения в годы революционных бесчинств. И вот, исполняя сегодня память святейшего патриарха Тихона, любой, кто имеет глубину свойства своего уподобления, не только припадают этим чаянием быть Христовым к самому Господу в причастии, но непременно припадают ко всем, кто совершил в своей жизни образ Евангельских и Христовых, и благодатных благословений, коими созидается сама церковь.

 Сегодня в апостольском послании  апостол Павел,  вот говорит как. Говоря о Христе, говорит: « О Нем же и вы созидаетися в жилище Божие», - то есть в жилище Самого Христа,  кем, говорит, - Духом Святым вы созидаетесь в жилище Господу. Ну вот, как это созидание происходит у нас с вами, каждый знает сам, а вот как это происходило у тех, кто в годины гонений ужасных  вел как церковь, то есть Духом Святым созидаемый в жилище Христу, которого принимал в таинстве Причастия. Ибо если ты не созидаем Духом Святым, то и внешне, причастившись, жилищем Христа ты сделаться не можешь, потому как кто знает Христа, кроме как Дух Святый, и кто может в тебе открыть твое сердце, как жилище Христу, кроме как Дух Святый. А ты Духом Святым вообще и не чаешь жить, и оказывается, не о нем совершаешь все свое жительство, если ты таков. Таковы ли были люди 18-х годов, до самых последних, Хрущевских гонений? Ну нам сейчас очень важно время непосредственно самого патриарха Тихона. И мы видим там 5 родов людей, которые на гонения ответили определенным, очень характерным, и очень непохожим каждый из этих пяти, друг на друга способом.

 Как же это произошло? Вернее, что и какие это были роды людей? Они делятся,  так можно сказать, на 2 части. Одни, которые остались в своих отношениях со Христом, непосредственно. Другие, которые ради Христа вошли в отношения с реальностью окружающей действительности, то есть со властями. Большевистскими, безбожными, карательными властями, вошли в отношения с ними ради Христа. Слышите разницу: одни остались со Христом, а другие ради Христа совершились в различные отношения с властями безбожными. Те, которые остались, вернее в основном из тех, кто вошли в отношения с властями, их оказалось 3 группы. Одна, наиболее ревностных, сразу восприняли эти власти как антихристовы, более того, непосредственно даже  как бы и узнав в этих властях пришествие уже антихриста перед вторым пришествием Христа, и прямо объявив Ленина и всех остальных антихристами,  и, конечно же, вступили в активное противление и борчество с ними. А в итоге, когда гонения начали разворачиваться, во что вылилось это такое вот восстание против них? Они ушли в подполье. Ушли в подполье, и порвали любые отношения с новым окружающим миром, с новою властью, с новыми порядками в стране, размежевались категорически. Правда, одни совершенно скрывшись, дабы не иметь никаких отношений с антихристовой властью, другие отчасти все-таки пребывали видимыми, а третьи вообще даже откровенно просто видимыми, но ничего не признающими. Поэтому в армию не отдающими, в школу не отдающие своих детей, сами ни в какие колхозы не вступающие, никаких этих новых всех порядков жизни и демонстраций, (против?) не признающими и откровенно восстающими против всего этого. Наиболее уязвимая часть ревностного православия, которая, конечно же, будучи видимая, сразу и была во многом порушена. Их похватали, хотя не всех. Оказывается, в каких-то разных местах, областях такое откровенное борение против новой власти, приводило в трепет саму власть, и они их не трогали. Считали, лучше размежеваться с ними, тоже в ответ, нежели вступать в какие-нибудь, пусть даже и властные, растрельные отношения.      

 Другая часть вошли в разные компромисные отношения с новой властью, и при этом почувствовали, что возможно, при новых отношениях, вернее новой власти, как-то проявиться в своих личных чаяниях устроения церковной жизни. А так как среди этой второй категории людей было немало  ну, таких умных людей, уже в то время образованных и интеллигентных и прочее, у каждого имелся свой взгляд на то, каким образом все-таки церковь и сохранить, и умножить в своем числе, более того, даже активизировать, даже как-то ее более оживить. Потому что в прежних, как они полагали, до царских, до революционных, вернее, царских условиях церковной жизни слишком много было консервативного, слишком много было постов, молитвенных бдений, еще чего-то, которые запрещали, или не позволяли живую творческую деятельность, живую творческую активность, деятельное вообще строительство церкви, еще чего-то такое. А тут вдруг новая власть, которая, самое главное, запретила возможность прежней консервативной церкви царствовать беспредельно. Значит, в согласии с этой властью, согласовавшись с этой властью можно теперь обновить церковь и созидать ее ради ее масштабного обретения. В консервативную церковь уже многие перестали ходить, а  тут мы сейчас так ее обновим, что всем захочется в эту церковь теперь ходить. Так откликнулась какая-то часть церкви, и превратилась в видимое обновленческое движение.

 Значит, одна часть вошла в отношения с новой властью, чтобы прийти в категорическое сопротивление ей, другая часть приветствовала эту новую власть, но как условие для собственного церковного развития и использование этой новой власти для создания некоей своей новой активной, живой, их так и называли, живоцерковники, да, живой церкви. Дали как раз простор творческой деятельной инициативе верующих людей и вот начали созидать в альянсе с новой властью новую церковь, или же обновлять церковь старую и новую. Третьи же, войдя в отношеня с этой новою властью, посчитали за лучшее как-нибудь перетерпеть и пережить это время, не вступая в активное сопротивление с нею, а и собственно говоря, и не было никаких внутренних к этому посылов. Таков уж характер людей, и не было той должной ревности, чтобы так стать в противление, равно как и активно заняться вдруг деятельным обновлением церкви, тоже как-то у них не было задела такого в характере, ну, оставаясь верующими, решили просто переждать и побыть на обочине, пока времена пройдут. В меру, насколько позволялось в храмах бывать, а если потом наступили времена, когда потом вообще не позволялось, то и не бывать. Так, хранить Бога в душе и считать себя, коль крещеный, значит, верующий.

Вот три группы людей, которые вошли в отношения с новой властью, и эти отношения сделались их центральным поведением, их поступками, их собственной жизненностью. Что это такое первая часть из этих двух частей людей? Те, которые остались в отношениях со Христом. Одни из них ушли в подполье, а другие из них остались жить открыто в новых условиях. Но жить со Христом, не входя ни в какие отношения с новой властью. Ни в борческие, ни в созидательные, ни в стороннические, обочинские, на обочине. Оставшиеся со Христом, и ушедшие в подполье, сохранили свои прежние общины, а в некоторых случаях небольшие новые возникли из-за слияния там, допустим, разогнанных приходов, разогнанных монастырей. Но вокруг некоторых епископов, некоторых священников собрались, но собрались тайно. 

А чтобы жить и быть, надо же было войти жить в этих условиях новой советской действительности, и духовники, держащиеся самого Христа, благословляли чадам своим: « только Христа  не оставьте. А с Ним где угодно можете быть. Идите и живите так, как требует того внешняя реальность. Требует от вас сейчас оставить видимую церковную жизнь, оставляйте. Требует от вас снять с себя все видимые признаки, что вы церковые люди, там, соответствующую, одежду, платки на головах женщин, монашескую одежду, требует реальность это делать, оставьте. Не выделяйтесь среди всех, будьте так, как все вокруг. Требует реальность всем непременно где-нибудь устроится, и по своим возможностям, специальностям, дарованиям где-либо трудиться, на ниве советского трудового подвига. Идите, устраивайтесь. Ты умеешь шить, будь швеей, ты умеешь быть военным. будь военным, ты умеешь быть летчиком, иди летчиком, ты умеешь быть профессором, будь профессором. Ты можешь быть шофером, будь шофером. Ты печешь хлеб, ну хорошо, иди в пекарню и там трудись. Только везде останьтесь со Христом».

 А как это? Это значит, везде будьте честными, и искренними в своем служении Богу, а значит, Бог кому велит нам  служить? Ближним своим, вот значит, если ты на пекарне, значит, ты печешь хлеб для людей, помни, что Бог благословил тебя для людей печь хлеб, для тех людей, которых Он любит, и о которых Он печется. Вот ты для чад церковных и пеки хлеб. Ты водишь машину, так для чад церковных и води ее лучшим образом. Ты водишь самолет, так для чад церковных  води его лучшим образом, чтобы ни один твой самолет не упал, и чтобы лучшим образом доставил всех, и честным образом доставил всех в срок – в срок, когда надо. И в итоге образовалась огромная, как потом выяснилось, потому что в годы 42-е, в 42-м году, когда вдруг неожиданно после телеграммы митрополита Илии, Сталин, потрясенный тем известием, которое получил через митрополита Илию от Матери Божией, вдруг вызвал 3 митрополитов к себе и велел им открывать церковные приходы. Потрясенные, они вышли от Сталина, потому что они шли-то к нему, уже панихиду по себе отпев, со всеми простившись, потому что от Сталина никто уже живым не выходил. И они полагали, что они все, идут уже на смерть, и вдруг получают такое неожиданное известие: открывайте храмы, выпустим вам священников и монахов, служите, делайте свое дело. Потрясенные, не способные первое время даже разговаривать между собой, вышли они из ставки Сталина и пошли устраивать церковь. Вот в то время вдруг неожиданно, когда дали свободу открыться явно приходам, откуда ни возьмись, образовалось сразу множество приходов.

 О чем это говорит? Это говорит о том, что все эти приходы, они были  и жили, только они жили тайно. И множество народа, которые, по всей видимости, по всему было видно, что это просто советские служащие, правда, в коммунистическую партию не вступающие, но там, компартия составляла всего лишь часть общего народа советского союза, а большая часть были беспартийные, и среди беспартийных они составляли советский народ. Так было видно по их внешнему поведению. И вдруг все эти советские люди, какая-то часть, активно, при том, что разрешили храмы, вдруг составили эти храмовые советы и вошли на богослужение и составили верующий народ. Много открылось храмов, буквально повсеместно. Это значит, что тайная церковь, которая существовала видимым образом, как советские граждане, а внутренне, вся была предана и верна Христу, она была в немалом количестве сохранена духовниками, верно и правильно  наставившими свою паству. Не в противление с властью, потому что в этом случае человеческая жизненность и личность человеческая, оставляя Христа, правда, ради Него, но все равно, ударяется-то в борческие отношения …..? . Не в то, чтобы реализоваться теперь в своей творческой деятельной активности, потому тогда ты теряешь Христа и перестаешь быть Его послушником, не благословили ни в обновленцев, ни в противленцев, ни тем более, не оставили никого на обочине.

 Растормошили их, сказали что ты сидишь, что хочешь переждать время, что ты бездействуешь. Ты должен действовать, но только в какую сторону? В сторону Христа. Действуй в сторону Христа. А как же тогда мое монашество, монашеский вид, волосы мои, борода моя? Состригай, ты же не этим придешь ко Христу, когда помрешь? Вся твоя борода и твои длинные волосы и одежда твоя, и платки твои, все здесь останется в гробу. Ты же пойдешь без всего этого душою своей ко Христу, только ты пойди той душою, которая вся Христова. А это какая душа? Это душа, которая честно выполняла любые труды, как послушание Богу. Не как работа советского гражданина ради орденов и медали и званий героев советского труда, социалистического труда. Не ради этого, и даже не ради того, чтобы ты был весь прославленным, именитым, и сделался депутатом и тебя все аплодисментами встречали бы в партсъезде, или же в съезде советов. Не ради этого. Будь искренним трудягою  ради Христа, выполняя свое трудовое положение на любом месте, где бы ты в советской действительности не был устроен, как послушание Богу. И если ты монах, и имел послушание в монастыре, кто на просфорне, кто в пекарне, кто на кузне, кто в какой-то другой мастерской, кто на ремонте, кто на покраске, и все это выполнял, как послушание Богу. Так же и останься. И будучи послушником Божиим, на любом участке советской реальности, где бы ты ни оказался по своим образованиям, способностям, дарованиям, везде будь послушником. И, выполняя как послушник тогда, выполняй честно свой труд, искренне, для людей и для Бога, и правдиво, не обманывая, не мухлюя, и не вытаскивая оттуда наживу какую-нибудь, корысть какую-нибудь, деньги какие-нибудь. Не ради этого будь.

 Поразительно, не только много оказалось таких удивительных духовников, и не только много оказалось таких удивительных чад, которые таких духовников услышали, не засмущались, не начали между собой говорить, тьфу, тьфу на него, бегите от него, он заставляет всех в советские учереждения поступать, в колхозы вступать, везде и всюду работать. Это антихрист, или от антихриста, бегите от него. А куда же бежать? А бегите вот туда, где ревностные будут бороться с этой властью, то же в подполье. Или бегите туда, где вам открывается возможность обновлять церковь и жить теперь  новою обновленною жизнью, а при этом к этому духовнику не ходите, это антихрист. Ведь и такое же было. И слушали их, и бежали от таких, а потом вдруг оказалось в 42-м году, что какая-то часть не убежала. Наоборот, припала, наоборот, послушалась, более того, благословилась, и так жили. А когда открылись возможности проявиться и жить в открытую, взяли и явились и сразу открыли тысячи приходов по всех территории России, Украины, и Белоруссии. Вон их сколько оказалось таковых-то.

 Но, правда, не все окрылись, потому что какая-то часть все равно остались, оставаясь видимо гражданами России, Союза, а все-таки остались в своей церковном служении невидимо, то есть подпольно. Этих подпольных, потому что, ну это были еще одни духовники, которые имели какой-то особый, видимо, пророческий дар, они уловили, что послабления, данные церкви  по приказу Сталина в 42 году, они долго не будут, и что в конечном итоге придется снова скрываться, но обнаружившись, тогда, чтобы сохранить свою паству, они не дали ей обнаружиться. И действительно, в 48 году, резко изменилась вся советская политика по отношению к церкви, Сталинская в том числе, стали очень прижимать и зажимать открыто уже приходы, а потом, после смерти Сталина и вообще началось просто откровенное уже заново гонение на церковь. А уж Хрущевские гонения, так те еще и довершили все, потому что Хрущев ведь поставил очень четкую для себя задачу, показать всему миру последнего попа. Показав по телевизору последнего попа, в этот же день его расстрелять и объявить, что приказ исполнен о расстреле.

 Не получилось. Почему? А потому что сокрытая в тайне церковь продолжала жить, хотя видимым образом была советские граждане, только беспартийные. И вот среди них-то таковых оказались те неожиданные слухи, помните, когда в Москве в 60-х, или в начале 70-х годов умер некто генерал, член генерального штаба военного. Когда сослуживцы пришли его хоронить, вернее забирать его  там в краснознаменный зал из квартиры его богатой, они в зале этой квартиры обнаружили гроб, а в гробу схимонаха в полном схимонашеском облачении. Кто это? Ему называют имя монашеское. А где, называют по имени генерала. А это он и есть, говорят ему. И настолько были опешены, настолько были потрясены, что, конечно же, в краснознаменный зал его никуда не понесли, но запрещать хоронить его в таком виде испугались. Похоронили его в итоге, милостью Божией, во всем схимническом облачении по полному церковному порядку. Вот вам тайная церковь, которая осталась верна Христу. И, будучи видимым образом советским гражданином, да еще и генералом с орденами, невидимым образом оставался верен Господу и был послушником во всех своих генеральских делах, Божиим послушником, и, совершающим свое послушание для всех чад Божиих, над которыми он был генерал, искренне, честно и правдиво, так, как подобает это делать настоящему христианину.

 Коль искренен, значит, вообще без всяких раздражимостей, яростей, обидчивостей, злобы, корысти, еще чего-то. Искреннее сердце разве все это имеет?  Нет. Искренность это ведь явление в человеке, когда, та добродетель, которая позволяет добру человеческому открыто быть. Искренность это как добродетель, это то состояние сердца, которое позволяет всякому добру человеческому в характере его быть открыто, ничем не смущаемо и не запираемо. Вот что  такое искренне. И вот они, эти советские служащие, но будучи верные Христу, были такими друг с другом, искренними, то есть в добре чистыми. А в воле честными, то есть в поступках своих честно исполняющие свой трудовой долг для чад церковных, ради самого Господа своего, и в этом они были послушниками Христовыми. Среди этих же таких же людей, мы видим и наших бабушек. Тот, кто знает таких бабушек, которые в годы, все-таки гонительные, когда вообще в 60-х годах еще невозможно было ходить в церковь, если кто-либо из зрелых трудовых людей вдруг обнаруживался как церковный, его тут же увольняли с работы.

 Ну и вот и сейчас многие из верующих помнят своих бабушек, которые в это время, вернее, от которых в это время они ни разу не слышали о Боге, ни одного слова. Ни имя Христа не произносили, ни даже видимости того, что они имеют какие-то отношения с Богом, тоже не было. Единственно только они помнят, что бабушка имела обыкновение как-то уединяться в своей комнатке, и там что-то долго, долго, пребывать. А потом временами куда-то уходила, вроде бы на рынок, на базар, в субботу вечером, в воскресение утром. Потом приходила, что-то приносила на стол, и только потом, когда открылась возможность для церкви сейчас в  80-х годах свободного жительства, вспоминая бабушку и сопоставляя ее график жизни с графиком сегодняшней церковной жизни, обнаруживали, что она жила как раз графиком церковной жизни. И вот эти люди сейчас говорят, надо же ни разу, ни одного слова про Бога не сказала, ну хотя бы намекнула, вообще не одного движения в сторону Бога, по отношению к своих родным и близким, детям своим, внукам, внучкам, ничего не сделала. Почему? Да потому, что она не была человеком обновленческого характера,  и действием активным, живым скорее всех воцерковить, миссионировать, у нее не было этого.

 Почему? Потому что она была в отношениях не с окружающей действительностью, она была в отношениях с самим Христом. И если быть в отношениях с самим Христом, то это очевидно и точно знать, что никто кроме Христа, привести в церковь человека не может. Человеку это не дано. Для уже пробудившегося навстречу Богу и желающему быть в церкви мы все можем быть условием. Да, удобным, или не удобным, но, вообщем, позволяющем ему так действовать, Более того, помогающему ему жить церковной жизнью. Но передавать веру, умножать веру, делать веру жизненной, активной, живой, кто из нас умеет? Для этого надо быть самому очень исполненным благодати и благости. И опять же, будет действовать не мы, а благодать и благость в нас. И верная, преданная Христу своему, она, бабушка такая знала, что не ею, и не ее поступками и действиями будут спасены в конечном итоге, даже не в этой жизни, а в будущей, скорее всего, то есть после смерти, будут спасены ее родные и дети, ее внуки и внучки. А сегодня они пионерки, комсомолки там, даже партийные кто-то из них. А придет время: « я уже умру, но Ты, Господи, Ты не оставишь их в попечениях Твоих, потому что я очень Тебя от этом просила и молилась, будучи близко к Тебе, и вообще не поворачиваясь к ним, только вся повернутая только к Тебе, и не оглядываясь на них, ничего для них в этом плане не делая, а только все делая для тебя, Господи, в полном уповании, что Ты, Господи, приведешь их сам, потому что кроме Тебя никто привести их и не может. Я уже давно умру, а они начнут воцерковляться». И вот эти бабушки, они, как раз и уподобились кровоточивой женщине, потому что они имели такое упование на Бога, какое имела кровоточивая женщина. И поразительно, это их, бабушек упование, не постыдилось. Действительно, в их роду, их детям, может быть не совсем дети, а внуки, правнуки, начали воцерковляться, сейчас воцерковляются. Воцерковляются, идут в церковной жизни искренне, глубоко, призванно, именно таковые дети, у кого есть такие бабушки. Вот вам реальность тех, кто в условиях ужасных революционных гонений  остались верными Христу. Правда, ушли в подполье.

 А вот другая часть, тоже верных Христу, и остающихся в отношениях именно с Ним, с Господом, имели удивительное мужество жить открыто. И вот в их число, или их число и принадлежит сегодня воспоминанию. Патриарх Тихон, он не ушел в подполье. Он остался верен Христу, но не ведал и не знал, как ему быть. Эта та самая верность, при которой кладется еще и на Бога полное упование на волю Божию: «Как, Господи, Ты определишь, как Ты благословишь, так я пойду». Не будучи еще Патриархом, были ли у него какие-нибудь чаяния: «Господи, если ты меня сделаешь Патриархом, я так тебе буду хорошо служить, как никто другой. Сделай меня Патриархом!». Может быть так думал Патриарх Тихон? Нет, если быть полностью  вверенным волею в промысел Божиий, быть совершенно уповающим на Господа своего, значит, в глубинах сердца своего и своего личностного «Я» совершенно быть ясно удостоверенным в вере своей, что никто, кроме как Господа, не знает моих жизненных путей и никто, кроме как Господь, не может устроить  мои жизненные пути так, как это угодно Ему.  Ведь это только Он, Бог может это знать,  как Всеведующий, и может устроить как Вседержитель, и при этом, устроить ко спасению, как Всемилостивый, и любящий.

 Имеющий такое упование на Господа, будет видеть окружающую реальность и скорбеть по поводу того, что происходит на глазах Святителя Патриарха Тихона, тогда он еще, не будучи патриархом, будучи еще архиепископом, со скорбью видел разворачивающиеся ужасные события. Была ли у него возможность или же реальность вступить в отношения с этими властями и начать с ними борения какие-нибудь? Была. Пошел он в это?  Нет. Почему? Остался со Христом, уповая, что Сам Бог положит, где ему быть и даст, как быть и откроет, что при этом делать. И действительно, промысел Божий развернулся таким образом, что сначала совершился съезд православных, а после него через какое-то время собор. И на Соборе из 3-х кандидатур, которые были предложены, жребий вдруг вынимает его имя. То благословение Божие Ему быть патриархом всея Российская Церковь. Сегодня мы празднуем именно этот день, именно этот момент его избрания на патриаршество.

 Может быть он обрадовался? Замахал руками, зарукоплескал: « Господи», начал молебны благодарственные читать, начал литургию совершать : «Я Патриарх»? Ничего этого не было близко. В глубоком чувстве окаянства, полного недостоинства своего перед Богом, он плакал, не ведая: «Господи, как же я совершу свое страшное служение. Ты вверяешь в мои руки огромную церковную паству, вверяешь в мои руки те годы, когда столько разных движений в церкви раскрылось, и столько в разные стороны тянут сейчас церковь и раздирают, а ты вверяешь ее мне для того, чтобы я ее сохранил. Разве по человеческим возможностям и даже выдающимся дарованиям это можно сделать? Сохранить не просто человеческое собрание, не просто какое-нибудь племя или же государство, не просто какую-нибудь армию или же какой-нибудь трудовой коллектив, по человечески, в условиях земной жизни до момента смерти сохранить, собрать, сколотить, и сделать дружную¸ единую и прочую, не об этом шла речь. Не о человеческом обществе шла речь. Шла речь о церкви, то есть собрать тех, которые способны по благодати жить, собрать облагодатствованную часть населения страны, и сделать ее единою, потому что церковь в вере своей едина. В вере, значит, по благодати открывшейся вере.

 Но что делать, собор совершился,  патриаршие регалии надеты, служение началось. С первых же тех, кто подошел под благословение, началось патриаршее служение дивного Святителя Тихона. Если кто внимательно вглядывался в события до самой его смерти, отчасти через все оставшиеся описания, мы можем знать страшные, великие скорби, через которые проходил Патриарх Тихон, где-то делая ошибки, а потом вдруг спохватываясь,  покаянием всенародным объявляя свои ошибки, восстанавливая правду. Так, например, это было все старым календарем, когда вдруг на один год вся Российская церковь с благословения Патриарха Тихона оставила старый календарь, перешла на новый. Но потом, обратно, его же благословением восстановилась вновь в старом календаре, а перед этим было покаяние самого Патриарха. Так, идущий со Христом, оставшийся в пребывании с Господом своим, шел через события ужасного церковного растрельного времени, собирая свою, ему врученную теперь, уже свою, потому что она ему вручена, церковь.

Послания Патриарха, которые он в это время посылает, они удивительные. Есть послания, которые дают активную деятельную позицию верующих людей, другие послания, которые открывают точный взгляд на происходящие события, но во всех посланиях, каковые были написаны Патриархом Тихоном, везде сохраняется одно: в чем бы вы не были, что бы не пришлось сделать, и какой бы взгляд не пришлось бы иметь на происходящее, Христу оставайтесь верными, с Ним будьте, Им живите, от Него действуйте. И нигде Господа нашего не теряйте. Вот главный, внутренний глубочайший пафос всех его посланий. Мы знаем сейчас, что во многом эти послания помогал еще и активный угодник Божий, святитель Илларион Троицкий, который был в это время большим умничкой и помошником Патриарха как раз в написании посланий тоже. И вот два таких чудных служителя Божия, по глубине сердца своего верных Господу своему, посланиями этими, в период, пока они были живы, они смогли церковный корабль и удержать от внутренних разделений, то есть ту часть, которая оставалась церковной. То есть из этих 5 частей людей, 5-ти составов разных людей, ту часть, которая осталась верная Христу, но в условиях открытого существования церковного, открытой церкви, которая стала противоположной церкви обновленческой. Когда было два управления в церкви, советской властью признанное управление, это обновленческая церковь и обновленческий митрополит, и церковью самой избранного управления, это во главе со Святителем Патриархом Тихоном. Церковь осталась жить, быть, и действовать.

Так вот, сейчас мы с вами в историческом времени, за спиной имея этот подвиг второй части людей, тех, которые были верные Господу.  Одна из них эту верность свою осуществляла подпольно, видимым образом пребывая, как советские граждане, а другая часть открыто совершая свое служение, в храмах, и отстаивая все-таки их, существование храмов, службы в них и при этом оставаясь верными Христу. Каждый из нас впереди теперь себя тоже скорее всего будет иметь время подобных выборов. А может быть даже и сейчас, в данный момент тоже мы с вами имеем некие моменты, когда нам тоже надо определиться, мы-то с вами какого рода люди, из этих 5-ти составов, мы к какому относимся? Потому что это не просто некое временное увлечение каким-либо одним составом, это нечто фундаментально характерное, устойчивое, потому что оно есть манера нашего жизненного проявления. Вот кто мы такие в этом своем жизненном пути из этих 5-ти составов людей?

 При этом, поразительно ведь, сегодня промысел видимо Божий так сохранил, немало осталось письменных, достаточно откровенных свидетельств о состоянии народа, церковного народа до революции, как за 10 лет, так за 50 лет до революции. Письменных источников достаточно много, самых разных. И вот по тому видно, что революцию 5 этих видов поступков, 5 этих видов жизненного пребывания, они не вдруг случайно образовались именно в момент революционных гонений. Они были свойственны этим людям всегда, до революции. Как они до революции жили, так они себя проявили после революции. Значит, если мы сейчас с вами соотнесем себя с этими 5-ю составами и посмотрим, к какому же мы сегодня, сейчас относимся, то обнаружится, что, то есть очевидно, что когда начнутся какие-либо притеснения, в целом ли в стране, либо лично в нашей жизни, мы с вами начнем поступать согласно своему характеру. А этот характер один из этих 5-ти вариантов поступков. Известно, правда, еще другое, печальное, что те, кто  вошли, бросив Христа, правда ради Него вошли в противление с властями, почти не изменились в характере, преимущественно это большая часть монашества была, и большая часть активно ревностных, внешне активно ревностных христиан приходов. Они вошли в борчество, объявив власть антихриста. И не изменились за свою жизнь, так и погибли, оставшись ради Христа, но в борчестве с властью.

Святитель Патриарх Тихон, и те, которые с духовниками своими ушли в подполье, они не ради Христа, они со Христом остались. Вы слышите разницу? При этом тот, кто со Христом остался, он должен сам себя уморить, если ты хочешь остаться со Христом, то тебя не должно стать. А если ты ради Христа,  то кто же тогда это ради Христа? А это и есть ты, да еще и такой ревностный, да еще и такой ретивый, что прямо вышел на трибуну, и кричишь: «Ленин антихрист, все остальные антихристы, долой антихристов». Во какой ты, ты какой! Ну а то, что в тебе это ради Христа, ну что из этого? Много это прибавляет к тебе лично, к твоему собственно христианству. Ты-то все равно остаешься ты, а Христос есть Христос. Ради него ты готов, так же как тот же самый коммунист, или революционер, он тоже же не собою стал революционером, а ради там нового будущего, ради новой идеи, он стал творить эти ужасные революционные дела.

 То есть, если ты пойдешь за Христом, то тебя не должно быть. Более того, ведь идущие за Христом, смотрите, Патриарх Тихон, это ….? внутреннее самоощущение и самочувствие окаянства. А ради Христа, как же, какой окаянный, никакой не окаянный: « я, наоборот, сейчас всех порушу, я  сейчас всем разъясню, я сейчас всех скажу, всем, перед всему обличу и уличу. Я, я, я» . И вдруг тебя схватили, посадили в тюрьму, бросили в концлагерь. Вот это «Я» вдруг затрепетало и задрожало, и ничего не смогло там сделать, ни со своим страхом животным, ни со своим страхом душевным, ни со своими всякими разными борениями, болезнями  немощей своих и в конечном итоге человек в лагерях-то и не смог даже выдержать и полугода. А кто занимался, он покрепче здоровьем, выдержал там год, два, да и помер. Даже концлагерь не изменил характер. Ну, правда, может быть, слишком жестко я вот так сейчас говорю, не ведая конечно же, какое оправдание Господне будет и им тоже, в том, что да, от себя, своим характером, совершали это борчество, но ради Христа же, это же чего-то стоит! Но что же все-таки больше, ради Христа, или же со Христом? Сам Господь, апостол Павел сегодня в своем послании, и вся история церкви, именно церкви, говорит, что со Христом пройти жизнь земную больше, чем ради Христа.

 Где, тогда возникает вопрос, и как мы можем этому учиться? А нигде, никак, кроме как в церкви Христовой, то есть в собрании трех родов людей: тех, которые уже на небе в раю, тех, которые в аду, но чают неба, и тех, которые здесь на земле, но чают Христа, а не ради Христа где-то там активно, в служении, в действии, еще чего-то там. В том числе может быть даже миссионерства, преподавания в школах нового закона и прочего, прочего, со Христом здесь. Ну вот, вся нам с вами, для того, чтобы правильно себя выверить, святительская церковь оставила важнейший документ, оставила его как важнейшую опору, на которую опираясь, мы можем идти правильно. Этим документом является Символ Веры. Давайте обратимся к Нему, может быть, там мы найдем себе ответ, как же нам-то сейчас быть.

 Если ты вдруг обнаружил себя среди обновленцев, а другой кто-то себя обнаружил среди противленцев, ну сейчас, активно сопротивляется, там именно этому, там еще чего-то, всяким разным антихристовым печатям, активно собирается выжить, борясь с антихристовой властью, ведь сегодня тоже такого народа полно. Вдруг кто-то из нас обнаружил себя в их числе, а кто-то обнаружил себя вообще на обочине, сидит, ест, пьет, когда надо в храм приходит, а так в основном, ни с характером своим ничего не делает, ни со своей церковной жизнью в подвижничество ее не делает. Так себе, прозябая, но живет как церковный человек, сознавая себя христианином. Кто-то вдруг себя обнаружил таким. Ну тем более, конечно,  тот, который обнаруживает себя идущим со Христом, не просто за Христом, а со Христом, за Христом идущий, вот как нам двигаться, чтобы потом не оказаться постыженными? Сначала событиями земными, которые вдруг обнаружат, кто мы такие, потом за гробом, на частном суде перед ангелами и бесами, которые обнаружат нас, кто мы такие, а потом и на страшном суде, когда уже окончательно откроется уже вся наша подноготная жизнь, то ли святой, то ли наоборот, мракобес.

 В Символе Веры говорится о Боге Отце, раз, да? Потом дальше о Сыне, Иисусе Христе и Его земном  и Небесном подвиге, да? Дальше, третье, говорится о Святом Духе, четвертое, говорится о церкви: «Верую во единую, святую», да? Потом говорится о едином крещении, так, да? При этом, ну еще говорится последнее, о чающих жизни будущего века. И если мы пойдем осуществлять Символ Веры сверху, с первой части, получится у нас это осуществление, и вообще, исторически, в личной жизни своей, в личной истории, мы так сразу к Богу Отцу? Но ведь Господь  Сам говорит, что Бога Отца никто нигде не видел, и никто Его не знает, кроме кого? Сына. Значит, с Бога Отца начинать нельзя. Тогда может быть с Сына начать? Но и Сын говорит о Себе, что Я уйду, ученикам Своим, а потом действительно, взял и вознесся. А ученики остались без своего учителя, без своего Бога. Но Господь сказал, что Я пошлю вам Утешителя, и Он вам откроет уже Меня совсем иным образом,  по-другому. То вы видели из вне, могли только как кровоточивая, прикоснуться ко Мне, но как кровоточивая, а не как те, которые теснили. А Я вам пришлю Духа Святаго, который откроет вам Меня внутрь вас. Значит, речь зашла о Духе Святом. Значит, надо Духа Святого найти. Да, Духа Святаго. А где же Он?

 Его же тоже, как ты Его увидишь, это же Дух, да еще и Бог, а ты тварь, человек, как ты можешь Духа Святаго увидеть? А нигде Его нельзя увидеть и найти, кроме как в Церкви, и в Ее таинствах. Вот мы пришли к церкви. Оказывается, не к Отцу Небесному, и не к Христу, и даже не Духу Святому, а сначала надо к церкви прийти, ну к живым сейчас, к священникам, к живому церковному народу, войти в Храм, поглядеть, что они тут делают, как это тут живут, вообще, что с ними происходит. От них услышать, что ты крещеный. Нет. Так тебе надо, а, еще один символ веры есть оказывается. То есть прежде церкви, и даже войти-то в церковное собрание ты не можешь, пока ты не крещен. Ах, вот еще что надо сделать. Ну, так и слава Богу. Это самое простое. Я готов, и крестите меня. И покрестилось несколько десятков, а то и сотен десятков, миллионов народу в России. И теперь все говорят, и бьют себя в грудь и говорят: «Я христианин». Почему? А я крещеный.

 А вот теперь, когда ты крещеный, вот теперь ты должен начать движение снизу вверх  по Символу Веры, верно? Коль ты крещеный, значит, тебе надо войти теперь  в церковь, так, «верую во единую, святую, соборную и апостольскую», освоится во всех ее четырех свойствах, как член церкви, а совершать все это тем, что ты войдешь в отношения с кем? Со Святым Духом, ибо только Он тебе откроет, как это тебе надо быть в церкви. Мало того, Он же, Святой Дух, только Он открывает Самого Христа. Больше ниоткуда ты Христа не узнаешь реально. Так как образованный,  ты прочитать можешь что угодно, а реально, опытно пережить Христа никто кроме как если Дух Святый откроет тебе, не может. Значит, надо сначала обрестись в отношениях со Святым Духом, тогда Он тебе откроет Христа в таинствах, а Христос откроет тебе уже Отца Небесного. Так вот, оказывается, о чем говорит Символ Веры-то. Он, оказывается, говорит о нашем воцерковлении, поэтапном воцерковлении. Не в раз после крещения я уже все имею, нет, а о постепенном воцерковлении.

Но если мы сейчас оглянемся вокруг, то мы обнаружим крещеного народа несколько десятков и миллионов. А в церковь входящих всего лишь, ну в разных местах, от 0,1%  до 2%. Там Москва дает 2%, а провинция дает 0,2%, 0,1% даже. А Сибирь вообще дает 0,1% из крещеного числа ходящих в церковь.  А вот эти вот 0,2 или 0,1, или 2% в церковь-то вошли? А кто идет в отношения со Святым Духом? А как узнать, вообще, в отношениях, иду ли я или не иду? Очень просто. Если ты раздразился и плачешь от того, что ты раздразился, значит у тебя есть отношения со Святым Духом. А если ты раздразился и полагаешь, что ах, так и надо, потому что он, она, они вредные, такие, сякие, они сами виноваты, они ничего не делают, они того не делают, я поэтому раздражаюсь. Но, очевидно, что у тебя никаких  отношений со Святым Духом нет. Если ты приходишь на вечернюю молитву и начинаешь читать Святому Духу молитву, и вдруг обнаруживаешь вместо молитвы Святому Духу перечень грехов, ну первое время люди обычно приходят в недоумение, причем тут грехи, когда я  к Духу Святому молюсь? Оказывается, чтобы молиться-то к Духу Святому, надо очиститься от грехов, потому что грехами ты запрещаешь Духу Святому быть с тобой.

                Как ты можешь Духа Святаго от себя отогнать? Очень просто, возьми согреши, обидься, позавидуй, зажадничай, кому-нибудь дай в ответ, на чем-нибудь своем настой, и еще при этом торжествуй, что тебе удалось все-таки всех убедить и всех затолкать туда, куда ты хотел затолкать. Всеми этими действиями ты точно без Духа Святаго. И поэтому, когда ты читаешь эту молитву Духу Святому, и видно по тебе, что ты ее так, тр-р-р-р, и с глаз долой. Но ведь это же молитва, она третья из номерованных молитв вечерних, она же центральная молитва, после которой только и начнется собственно твое молитвенное настроение в последующих молитвах. Если ты в этой третьей молитве не исповедуешь свои грехи покаянно, не узнаешь хотя бы из всего этого перечня хотя бы 2-х, 3-х грехов сокрушенных, то  все остальные твои молитвы будут бесполезны, потому что они без Святаго Духа. Ты вроде бы постучался к Святому Духу, а не вошел в отношения с Ним. Протарахтел перечень грехов, как к тебе не относящиеся, и дальше давай читать, да еще и умиляться на каких-то последующих молитвах своим кровяным умилением человеческим, не имеющим никаких отношений со Святым Духом. Вот ведь что откроется.

И придется тогда искать Духа Святаго, но тогда придется отлагать самого себя. Ты, видя всякие нестроения, очень активно раздражаешься, отложи свое раздражение. А как же тогда нестроения? - Отдай их Богу. - А как же, никто и не взял. Я отдал, а никто ничего и не делает. Что сгнило, то сгнило, что падало, то упало, как варилась плохо еда, так и варится плохо? -  Но если ты со своим раздражением войдешь исправлять, будет еще хуже. Поэтому лучше, пока разражаешься, отойди и не лезь ни туда, ни сюда, ни в воспитание детей, ни в воспитание мужа, жены, ни в воспитание родителей, ни тем более, в воспитание каких-нибудь других сторонних людей на работе, в школе, в воскресной школе. Не лезь, потому что твое присутствие в любом добром благом деле, оно твое присутствие, и сразу поганит это дело, потому что ты-то сам поганый, раздразительный, обидчивый, еще какой-то, злой, вредный, жадный, жесткий, черствый, равнодушный, вот же ты какой. Поэтому любое доброе дело, хорошая воскресная школа, ты войдешь и все там испортишь, хорошее церковное начинание, ты войдешь и все испортишь. Ты та самая ложка дегтя, которую вложи в любую бочку меда, и испортит мед, и притом порою так, что потом уже не восстановить.

 Так вот, прежде чем вообще заниматься-то делами добрыми, ты сначала себя приведи в порядок. А это что такое? В  отношения со Святым Духом. Тогда Он приведет тебя в отношения с самим Христом, и тогда ты в таинстве причастия вдруг услышишь, что ты причастник. Мало того, все вокруг увидят, что ты причастник. Они по тебе это увидят. Надо же, представляете, Манька вчера вся переменилась, такая злыдня была, а тут такая милая. - А что это, а чего это вдруг? - Да причастилась. - А что это вдруг, вроде раньше тоже причащалась, а все злыдней оставалась? - Да вот что-то произошло. - Правда что ли? - Правда. - Надо же, жив Господь, ведь жив же, ты на Маньку-то посмотри, да ты посмотри на нее, какая красота!

 То есть окружающие это сразу увидят, что Дух Святый действует в человеке, открыл ему Христа, и в причастии человек Христа принял, и Христос стал жить в человеке. А ведь еще предстоит еще одно, последнее действие, когда Христос должен в тебе, тебе в тебе открыть еще и Отца Своего. Зачем? А затем, чтобы исполнить заповедь Отца Небесного, через Христа данную: «быть совершенными, как Отец Небесный». Но если ты Отца не знаешь, а открыть Его может только Христос, как же ты можешь быть совершенным, как Он? Ведь чтобы быть в чем-то совершенным, надо видеть образцы этого совершенства, а ты Отца не видел и никто Его тебе не открывал. Значит ты совершенным, как Отец Небесный стать не можешь. Только тогда, когда Ты будешь со Христом в такую меру, что Христос решится тебе открыть Отца Своего. Не всегда решится, и не вскоре решится, долго-долго будет тебя лепить и восстанавливать в ту правду, после которой тебе можно открыть Отца так, что ты захочешь быть совершенным, как Отец. А до этого ты либо испугаешься, либо опоганишь Самого Отца опять же собою. Поэтому Господь долго не будет тебе открывать Отца. И только тем, которые способны уже и услышать совершенство Отца, и возжелать этого совершенства, и начать трудиться в это совершенство, уже имея Бога Христа в себе совсем с собою. Только таковые и пойдут в это, уже высочайшее действие обожения ради Отца. Обожение Христом и Духом Святым ради Отца.

 Ну вот, если мы сейчас посмотрим друг на дружку, посмотрим самих себя, правда, лучше не говорить о том, что надо…? это-то уж мы точно умеем делать, причем всех рассмотреть. Нет, давайте посмотрим на самих себя. Крещеные? Точно крещеные. Вошли в церковную жизнь? Точно вошли. Вон же стоит сколько народу-то, да уже много лет стоит. Ходим со Святым Духом, а вот тут и вопрос! Пока один Цыпин сказал, что не ходим и пошел. Не ходим, духом не ходим. И к Святому Духу тоже не ходим, потому что хождение к Святому Духу, это совершенно очевидные, какие-то конкретные действия, каковые должен выполнять человек, и это очевидно и как-то очень конкретно видно со стороны, ходит человек к Святому Духу, или не ходит. Но может быть, кто-то все-таки ходит? Тогда что дальше? Тогда дальше люди посмотрят, из числа ходящих ко Святому Духу,  а открывает ли нам Дух Святый Христа? Не внешне, вот так, в способности читать Евангелие, читать разные проповеди про Него, истории Христа на земле, богословие о Христе. Нет, не об этом. Дух Святый не это открывает. Это открывают учебные заведения Духовные, семинарии, еще  какие-то. Христа лично открывает нам Дух Святый в таинстве, в причастии. И вот если в причастии происходит открытие нам Христа, и мы через это становимся другими, то есть во Святом Духе по благодати, а во Христе по Его, Христовой благости, тогда вот мы уже вон где по лестнице Символа Веры.

 Ну вот, к сожалению, и по себе скажу и многих из вас знаю хорошо, что крещение точно исполнили, в церковь точно видимую вошли, а вот дальше начинаются уже смущения, а есть ли у меня отношения со Святым Духом, регулярные, постоянные. Так, эпизодами, когда Дух Святый Сам открывает мне, конечно есть, у каждого есть. А так, что бы я это подхватил, и за этим бы пошел и стал бы трудиться в это, еще раз, и еще раз, чтобы Дух Святый Себя открыл, который еще и не знаешь, откуда приходит и куда уходит, и когда придет и когда уйдет, как такого Духа Святаго можно уловить? Только благочестивою христианскою жизнью, вот это уже вопрос. И вот начинается уже вопрос, очень серьезный, очень значимый для всей нашей будущей жизни, буквально завтрашней жизни. Ты и не знаешь, какое событие тебя завтра накроет, какая-нибудь революционная ситуация на тебя вдруг упадет. Как ты себя поведешь там? Надо, чтобы ты себя повел так, как заповедь говорит. Но ведь для этого надо иметь что-то, не просто знать саму заповедь. Умом-то можно знать,  потом  себя через ум подвигнуть, это же и атеисты же делают. А если мы умом знаем Евангелие, и должны как-то по Евангелию поступить, но не так, как это атеисты делают, какие знают тоже много всяких правил этики, правил доброго поведения, еще чего-то, и хотят быть хорошими коммунистами, и делают.

 А вот нам не так, а как-то по другому. Как это? То есть исполненные благодати Святаго Духа, и вот тут, конечно, задумаешься. И тогда обратишься с вопросом уже к церкви. «Церковь моя, ты меня ввела к себе, так поведи меня дальше, как мне теперь двигаться-то, чтобы все эти ступеньки Символа Веры-то пройти»? И вот церковь отвечает, что, оказывается, для этого мне надо два слова Господних в Евангелии услышать. Господь сказал, что «ищите прежде Царства Небесного», а в другом месте сказал: «Царство Божие внутрь вас». Как это так? Царство Небесное это вне нас или где-то там, а Царство Божие, это внутрь нас. Ну, вроде бы Царство Божие и Царство Небесное это одно и то же. Но как же про одно сказано, что Оно внутрь нас, а про другое сказано, что оно вне нас? И это все сказал сам Господь. Оказывается, так оно и есть. Святые угодники  своей жизнью и говорят, что оно так и есть. Царство Божие внутрь нас,  оно образуется с момента крещения, и становится таковым, если мы подхватываем таинство крещения своей жизненностью. Мы начинаем жить теперь от Царства Божьего, которое внутрь нас.

А Царство Небесное, которое вне нас, оно может быть открыто как раз тем, кто имеет Царство Божие внутрь себя. Ибо Царство Божие, внутрь нас пребывающее, оно нам вдруг открывает, что вне нас есть Царство Небесное. Не книжки, это мы все умеем делать, не лекции, это мы тоже знаем, это и атеисты могут начитаться и на лекции посидеть и знать, что где-то там какое-то Царство Небесное есть. А так, чтобы это Царство Небесное стало бы целью твоей жизни, это может открыть тебе только Царство Божие. А чтобы быть в Царстве Божием, тебе надо  с таинством крещения, и с любым другим таинством, какое по жизни у тебя идет, соборование или причастие, исповедь  тем более, сочетаться своею жизненностью. Жизненность обретает новый характер, новую силу как в Силу Царства Божия  внутрь вас. Ну мы это видим же, да, что этой силою, чем мы по другому, как не Царством Божиим, и не Его силою вдруг побросали весь свой прежний образ жизни, оставили многие своих светских знакомых, сменили даже место работы, даже с родными и близкими стали какими-то другими, все это по причине действующего в нас Царства Божия.

 Но ведь не только это, и не достаточно этого пережить, надобно, чтобы Царство Божие открыло нам еще и Царство Небесное. А как это узнать, открыло или не открыло? Оказывается, по ревности духовной. Если ревность духовная в тебе пробудится, наряду с жизненностью о Христе, или жизненностью церковною, появится в тебе еще ревность духовная, тогда появится в тебе то, что точно знает цель. А этой целью твоей жизни является Царство Небесное, которое вне тебя, и ревностью ты будешь Его достигать, потому что ничем другим достичь Царства Небесного нельзя, кроме как ревностью духовной. И признаком того, что в тебе открылось Царство Небесное, и что это Царство Небесное открыло не твое начитанное сознание, а Царство Божие открыло, будет духовная ревность, которая тебя поведет в подвижническую жизнь к Царству Небесному. И оказывается, что вот эти два явления, Царство Божие и Царство Небесное, и составляют самую суть христианина живого. А если ты эти одну суть имеешь, а до второй ею не дорос, то ты полуживой христианин, и не известно, доживешь ли до праведной смерти. Хотя ты назначен к тому, чтобы после смерти сразу в рай идти, а не в ад, и быть в составе первой части церкви, а не третьей части церкви. Но опять, но зависит от твоей ревости духовной.

 И как же теперь мы вернемся, если вернемся опять к Символу Веры, как же мы теперь можем ответить на вопрос, а кто имеет силы подниматься по лестнице Символа Веры? Ведь мы видим, что в большинстве народу, покрестившись, не имеет сил даже просто войти в церковь и жить церковной жизнью. А другие вошли, но не имеют сил идти к Святому Духу. Кто же такие, которые имеют эти силы? И опять же ответ дает Символ Веры. Какое устроение человеческое предваряет крещение? «Чаю жизни будущего века, чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Оказывается, вот с чего должно начаться, не с крещения начинается путь Господень в жизни, в жизненных путях человеческих, а с чаяния воскресения мертвых, то есть встречи с третьим составом церкви, и с жизнью будущего века, чаяния жизни будущего века. Вот все, кто способен к этим двум чаяниям, они-то как раз в крещении возводятся сразу на лестницу движения по Символу Веры. Те, которые этого чаяния не имеют, а крестились там, кто по моде, кто потому что все крестятся и я крещусь, но не из этого чаяния воскресения мертвых, и  чаяния жизни будущего века, те, получается, не имеют силы дальнейшего своего церковного жительства. Или же поживут немножко, а потом оставляют. Или живут долго, но потом обрастают терниями, и тернии погубляют окончательно всякие попытки церковной жизни. Так вот, оказывается, что в основе, в самой глубине каждого из нас с вами лежит, которое и составляет зерно Царства Божьего внутрь нас. Оно проявляется как раз, это зерно, в чаянии воскресения мертвых и чаянии жизни будущего века. Вот туда мы …? идти и оттуда уже будем восходить по лестнице Символа Веры.

 Ну вот, хватает еще сил и ревности дальше слушать? Или же устали? Ну, кто устал, немножко подремлите, а у кого ревности уже хватает, доскажу, чтобы закончить.  Уж больно важную сегодня тему Святитель Тихон нам задал, и надеюсь, что и поддерживает ее и во мне и в вас, чтобы все-таки усвоили, потому как их опытом, новомученников и исповедников Российских мы сейчас только и можем пройти все предстоящие перед нами  события нашей уже современной жизни.

Итак, вопрос: как и чем развиваться в своей жизненности Царства Божьего так, чтобы она бы открыла нам Царство Небесное до ревности к Нему? До духовной ревности к Нему? И чтобы эту духовную ревность к Царству Небесному мы отчасти пережили же  в жизни в период призывающей благодати. Мы, правда, в сторону внешних церковных явлений, там, Евангелия, книг разных, внешней церковной там молитвы, богослужения, внешних таинств, это все мы пережили. Но это было в призывающей благодати, эта была ревность не собственно духовная, а ревность преддуховная, так можно сказать, что она указывала нам, где Церковь, но не вводила в нее, так, как это требуется. Потому что войти в церковь все равно тебе надо своими ногами, а так, в призывающий период это получается, что как бы благодать посадила нас в свой автобус и повезла в паломническую поездку, побыли мы там, поахали, поохали, а потом вернулись назад этою же благодатью на этом же автобусе. Высадила благодать нас из автобуса, и говорит: « а теперь, вернитесь обратно туда, где вы были». Только теперь своими ногами уже идите до Иерусалима, ведь туда, на Святую Землю ездили только что. Кто-то вернись в Грецию, вот кто в сентябре приехали из Греции, вернись в Грецию, но только своими ногами теперь вернись.  Вот что говорит благодать.

 И начинается переходный период, когда мы действительно должны своими трудами искать благодать, сокрывшуюся в нашем сердце. Поэтому ревность призывающего периода, это ревность паломников, которые съездили туда, сюда. Конечно, при этом очень большая ревность была, столько денег скопить это же надо, потом еще достать эту путевку, да еще отпросится с работы, да потом, приехав еще, столько энергии иметь, чтобы рассказывать всем подряд, ревность большая была. Но это все внешнее. Ревность эта не та, не собственно духовная ревность.  Это ревность паломническая, которая граничит с ревностью туристической. А вот речь идет о ревности духовной. Вот как ее-то теперь обрести, она-то теперь не по благодати призывающей, она по жизненности, пребывающей в Царстве Божием внутрь нас.               Вот почему она образуется. Когда это Царство Божие откроет нам Царство Небесное как цель нашей реальной жизни.

 Ну вот, в этих исканиях, конечно, много сейчас церковь имеет ответов на этот вопрос, но среди них, мне думается, есть один очень важный и очень главный ответ, к которому следует нам сейчас идти. Этот ответ дан в псалтири. Как вы думаете, в какой кафизме? Эта кафизма самая важная, самая знаменитая, самая чаще всего пользуемая в богослужениях, на все разные случаи жизни именно эту кафизму мы на службе слушаем, правда, большая часть, сразу узнавая ее, говорит, ой, и сразу изнемогать начинает. Она еще не начала особо читаться, а уже люди изнемогают. Самая длиннющая, самая непонятная, самая долгая, долгая, без всяких слав, почти без …?, вообще не разбитая ни на какие другие псалмы, одна кафизма, один псалом. Это что за кафизма и что за псалом? Это 17 кафизма, какой псалом? 118 псалом. Так вот эта центральная кафизма и это центральный псалом содержат в себе, мне думается, ответ на наш с вами вопрос. Этот псалом говорит о двух важнейших явлениях, которыми созидается церковная жизнь. Он говорит о заповедях, слово заповеди в этом псалме произносятся более 15 раз. И он говорит еще об оправданиях Господних. И слово «оправдание» говорится более 20-ти раз.

То есть это две важнейшие темы, которым посвящен весь псалом. А потом мы на службе постоянно слышим, да? Когда клирос поет, а мы с вами слышим. Нет, чтобы самим так петь вместе с ними, в сердце:  «научи мя оправданием Твоим».  Слышали эти слова на службе? Потому что я спрашивал так у людей, в псалме слово «оправдание» никто не помнит, что в 118 псалме, где слово «оправдание» центральная темя псалма, люди практически не помнят, что оно вообще там есть. А на службе все-таки кто-то да слышит: «Научи мя оправданим Твоим». Поднимите руки, кто слышал на службе эти слова, сам лично, не от того, что я напоминал, а сам? О, видите, почти 90% . Но если вы на службе это слышали, вы озадачились, что это такое? А какой признак, что ты озадачился? Очень простой, ты начнешь искать это слово везде в церковной литературе. И первое, где ты на него наткнешься, это будет какая книга? Это будет псалтирь, 17 кафизма, 118 псалом.

 Но наткнешься, если ты озадачился, если ты начал искать ответ на вопрос, что же это  такое слово «оправдание». Да еще «научи». Не просто «оправданиям», а «оправданием Твоим». То есть Господь оправдывает меня, и этим оправданием  меня, меня научает, как быть христианином. Оказывается, это слово «научи меня оправданием Твоим», имеет прямое отношение к заповедям. Путь заповедей, вернее, «по пути заповедей Твоих текох» - есть такие слова. В других местах мы просим, чтобы «путь заповедей, Господи не скрой от меня»,  или в других словах мы слышим, «не отжени от Себя, как не искавшего заповедей Твоих». Ну, мы все люди образованные, кто из нас не знает заповедей. Ну уж кто-нибудь да как-нибудь, да все знают, об этом ли речь? Не об этом. Потому что уж кто, кто, а уж баптисты, заповеди знают ну так, как никто из здесь стоящих не знает. Мало того, они еще и точно на все случаи жизни выделили конкретные заповеди, прилепили эту заповедь к этому случаю жизни, и точно узнают и случай,  применяют нужную заповедь и по ней прямо так и, по заповеди шпарят, а по жизни, простите, дурят. И мимо Христа, и мимо церкви, и мимо Матери Божией, и мимо икон, вообще мимо всего, что Дух Святый принес в нашу жизнь. Так значит, мимо и Духа Святаго. А ведь заповеди блестяще знают, мало того, прилепляют к любым событиям, точно соотносят и даже поступают по заповедям.

 Значит, если ты по-человечески заповедь прилепишь к событиям, и поступишь еще от себя по этой заповеди, но теперь мы можем сказать, из сегодняшнего разговора, что более чем как обновленец, ты ничего другого сделать не сможешь. Потому что обновленцы как раз именно такой способ применения заповедей-то  и применили в своей жизни. Мало того, они по характеру оказались таковыми, они  по-другому просто не могли. Правда, вот в отличие от ревностно борющихся против власти, обновленцы, большая часть пришли к покаянию. То есть оказалось, что такая обновленческая позиция, она временная оказалась. Ложная ревность церковная оказалась временной. Но какая-то часть из них так и остались даже до сегодняшнего дня обновленцы. И сегодня, там пытаются что-то такое обновленческое, втиснуть в нашу сегодняшнюю церковную жизнь, типа там богослужение перевести все на Русский язык, там какие-то урезать дела богослужения, чтобы слишком не утомительно было, сидения поставит в храмах, ну и так далее. Много всего сейчас предлагается обновленческого. Так вот, к радости нашей, почти 70% обновленцев, покаялись и вернулись к исполнению заповедей каким-то таким образом, каким знают только христиане. Никто другой знать этого не может, и только православные, никакая другая конфессия христианская знать этого тоже не может.

А как это? Оказывается, оправданием. Заповеди ничем другим нельзя исполнить, кроме как оправданием. И поэтому, когда мы говорим, : «научи мя оправданием Твоим», «оправданием» это значит что-то Господь должен в нас вложить Свое, Божие, а  «научи мя», почему научи? Ну Божье, а научи, чему научиться? Оказывается, научи заповедям. Как это? Научи мя заповедям, чем? Оправданием Твоим. И если я оправдание не пережил Божьего, то и заповедь как исполнять, я не знаю. Умом могу знать, своими талантами человеческими вполне сделаю, добром человеческим вполне сделаю, только ничто человеческое не может быть Божьим. И Господь сказал, что без Меня, Бога, не можете творити ничего, чтобы человеческое и талантливое, и одаренное и по доброму ни делалось. «Виждь, яко заповеди Твоя возлюбих, Господи, по милости Твоей, живи мя». «Виждь, яко заповеди Твоя возлюбих», даже вот это «возлюбих», оно не от меня, оно потому, что в таинстве крещения совершилось  оправдание Господне Меня, и Господь вошел Царством Божиим внутрь меня, и вложил Царство Божие внутрь меня. Это было первое оправдание Божие, и отсюда проявилась любовь к заповедям. А дальше я прошу: «Господи, по милости Твоей живи Мя». А чем живи? Оказывается, живи оправданием.

 «Вовек не забуду оправданий Твоих, яко в них оживил мя, еси».  Оправданий Твоих после этого не забых, оправданием Твоим научи мя, дальше «благостью Твоею, ибо благ еси, Ты, Господи».  Вот, оказывается, что несет в себе оправдание. Оно несет в себе живую благость Господа. Когда оправданием Господь научаем меня, это значит, что Он благостью Своею прикасается ко Мне, Благостью Своею входит в меня, и благостью Своею научает Меня. И это есть Его оправдание меня. «Благости и наказанию, и разуму научи мя, яко заповедям Твоим веровах».   А так как благость и наказание и разум от оправданий, то  здесь смыкается заповедь с оправданиями. Оправдание становится причиной заповедей. Оправдания Божии, данные тебе, пережитые тобой, становятся твоим по Богу, и по Божьи исполннием заповедей. Если ты оправданий не пережил, и их не искал, и их не сохранял, то тогда ты и заповедей Божиих не знаешь. Ты либо католик, который не знает заповедей, либо еще хуже, протестант, который знает заповеди, но умом и не более того, по человечески, от всех своих дарований, но не более того.

 «Уничижил еси вся, отступающие от оправданий Твоих». Как это уничижил? А оставил их жить по делам человеческим, и в итоге они, явив свои человеческие характеры, явили и свои человеческие дела. В итоге, ни католики, ни протестанты в человеческих характерах сильно то и не меняются, а чтобы показать, что они изменились, приобретают некие нормы приличия, и в этих нормах приличия, действительно, видимым образом, как бы измененные, а по живи с ними подольше, обнаружишь, что ничего с ними не произошло, внутри-то они те же и есть. А еще как уничижил? А уничижил тем, что протестанты вообще перестали знать Царство Небесное. Царство Божие должно открыть нам Царство Небесное, а если ты оправданий отступил, то тогда Царства Божия отступил, но тогда тебе Царства Небесного просто не видать. Ты можешь знать о нем умом, но по жизни ты будешь созидать какое царство? Земное. Каким образом? Всеми дарованиями своими. Вот и пожалуйста, протестантская Германия, протестантская Европа какие блестящие достижения в ускорении земной жизни, ничего лучшего вообще мы с вами не имеем. Правда,  те Японские и Китайские достижения, они все равно отсюда идут. Все-таки лучшие ученые, даже Американские, они же тоже из Европы. Царство  земное лучшим образом сделано протестантами, и торжествующе живет до смерти каждого из них, а им больше и не надо. Они этим и довольны. Что это такое? А это и есть «уничижил вся отступающие от оправданий Твоих».

Сейчас Европейская манера жизни входит в нашу Россию. Активно. Ладно бы просто в Россию. Она входит и вошла уже в нашу церковь, и тоже активно живет. Кто из нас церковных, не желает себе Европейского образа жизни? Мы все желаем. Все, де не все. Потому что кто-то все-таки держится Христа, а не просто ради Христа устроение жизни на земле. «Вовек не забуду оправданий Твоих, яко в них оживил мя, еси. Буди сердце мое, смотрите дальше, - непорочно». А как? А в оправданиях Твоих, нету по другому найтись в непорочности своей. Причем в такой непорочности, которой ни в человеческой нравственности, а в Божеской благости. И тогда, когда ты это имеешь, тогда ты и заповеди сможешь исполнять по благости, то есть оправданием. «От заповедей Твоих разумех, сего ради возненавидех вся, всяк путь неправды». Пока ты не разумел заповеди оправданиями, то путь неправды распознать ты не можешь, поэтому и всяко разно учишь всех вокруг, а оказывается, не так учишь. Или может быть так учишь, да только собою поганым. И в итоге все опоганиваешь. Они вроде бы до какого-то времени тебя слушают, ……? надо же, какие мама хорошие слова говорит, а потом говорят «тьфу на тебя, ты опять пришла меня, учить, зачем ты пришла меня учить?». Против чего они восстают, дети-то наши? Против того, что она учить пришла? Да нет же, они же не это говорят. «Ты пришла, зачем ты пришла, то есть ты опять». - Ну хорошо, если не я, то кто? - Да любой другой, лишь бы только не ты. «Ах ты такая сякая, ты моя дочь, ты мой сын, кто тебя будет учить, кроме как я? - Эта самая инспекция, срочно пусть приезжает, меня мама давит. Как эта инспекция называется? Ювенальная инспекция. «Срочно приезжайте, тут меня мама давит», вот что остается делать бедным детям-то.

 Ну ладно бы, детей мама давила, а тут мама еще мужа давит. Ну ладно бы мама мужа давила, а то же муж маму может давить, будучи православным,  а она…? Ну ладно бы только в семье это было, а то же мы, выйдя за пределы семьи всех тоже подряд давай учить. Но если ты заповеди оправданиями разумех, то ты ради этого возненавидех всяк путь неправды. Не просто неправду, а путь, то есть действия, ты так действуешь, что от тебя все шарахаются, когда ты при этом произносишь хорошие православные слова и наставления. Ты так действуешь, что все говорят, что только пусть она не будет с нами, хотя ты вроде бы очень профессионально, очень хорошо хочешь помочь им сделать дело. Но они говорят, только не она, пускай она без меня, или только не он, кто другой. Путь, то есть действия, действия неправды тебе свойственны. Так вот, если ты будешь разуметь заповеди, путь неправды ты возненавидишь, в ком? В других? Да нет же, в себе. «Вразуми мя и научуся заповедям Твоим». А вразуми мя чем? А выше было: оправданием.

«Благости и наказанию и разуму научи мя, яко заповедям Твоим веровах, причастник аз есьм всем боящимся Тебя и хранящим заповеди Твоя. Настави мя на стезю заповедей Твоих, яко тую восхотех. Се, возжелах заповеди Твоя, в правде Твоей живи мя».                 Се возжелал заповеди Твоя, в правде Твоей, то есть в оправданиях живи мя, то есть оправданиями живи мя. Я применяю к каждому этому слову другие слова, открывающие это значение. «И поучахся в заповедях Твоих, яже возлюбих зело. Прокляти уклоняющиеся от заповедей Твоих», потому что сам я себя, ради заповедей Твоих, возненавидех всяк путь неправды. «Путь заповедей Твоих текох, егда расширил еси сердце мое». А чем расширил? Оправданиями. «Законоположи мне, Господи, путь оправданий Твоих, и совети мои оправдания Твоя, научи мя оправданием Твоим. Путь оправданий Твоих вразуми мя, далече от грешник спасение, яко, - эти грешники, - оправданий Твоих не взыскаша. Виждь, яко заповеди Твоя возлюбих, Господи, по милости Твоей живи мя, отрыгнут устне мои пение, егда научиши мя оправданием Твоим». Это не все, что есть в псалме.  Остальное сами поищите, сами посмотрите, и очень этим живитесь. И тогда Богу будет угодно войти в нас, и совершится с нами то, о чем сегодня апостол Павел говорит: «И вы созидаетесь тогда в жилище Божие Духом Божиим», потому что как дела оправданий, это дела Духа Божьего. И тогда «Дух Божий делает вас едино, ибо откроет вам Христа Самого, и примерит вас во едином Теле Бога нашего, крестом убив всякую вражду во Христе», всякую нашу вражду убив во Христе. «Ибо Он пришед благовестить мир вам».

 Ну вот, поэтому и каждый раз, когда ты вдруг поймал себя на раздражении начинающемся, осекись. Ты выгнал уже Христа, ибо, если Он в тебе будет, какое место раздражению?  Нету его. Если началась в тебе обида, отсекись, ты уже прогнал Христа, но покайся, и тут же верни Его назад. Если началась в тебе зависть, осуждение, ссоры, зло, еще что-либо худое, осекись, ты уже прогнал Христа, но покаянием верни Его вновь. И будешь тогда чадо Божие. И тогда тебе нестрашны все последующие события и ты в этих последующих событиях, какие бы они ни были, войдешь не в отношения с этими событиями, а останешься в отношениях с кем? Со Христом. Так будь таким, зовет нас …? Аминь.

 

Проповеди

Чаю жизни будущего века 25.11.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Поздравляю вас, братья и сестры с воскресным днем, причастников с принятием святых Христовых тайн. Сегодняшний воскресный день предваряет Рождественский пост.  Во вторник уже заговенье, и со среды начинается Рождественский пост. Как всегда, церковь приготавливает нас к нему, поддерживая в нас те самые главные движения сердца, которыми человек, пребывая в церкви, не просто получает в нем утешение, но ищет путей Господних, и чтобы в своих жизненных, человеческих и, вобщем-то, чаще всего земных путях, все-таки найти пути Господни, и встать на них. И весь ход богослужебный года всего и весь ход устроения и благословения нашей с вами жизни церковной, а значит, жизни в церковном укладе, устраивает таким образом, чтобы именно Господни пути мы с вами нашли, в них встали, и ими шли бы к цели нашей, к цели жизни.

Какой? Ну, для многих людей неверующих, цель жизни – это жизнь земная, они другую жизнь не знают. Поэтому все цели, какие у  них есть, они все в пределах земной жизни, то есть в пределах их жизни до смерти. Но православные люди имеют иную цель, ибо у  них иная жизнь. Они жизнь иную имеют. В этом особенность и отличие нас с вами от всех остальных неверующих, или же людей иных верований. В этом особенность сугубого, особого рода людей, которые на земле живут и называются - люди православные. Они и род людей иной, потому что они жизнь имеют иную. Какая же это жизнь? И тогда соответственно цель этой жизни какая? Сегодняшнее Евангелие нас приуготавливая к Рождественскому посту, говорит нам, открывает нам, какая это жизнь.

Некто книжник, начинается Евангелие, спрашивает Господа, что сотворив, живот вечный наследую? Живот это жизнь. То есть он спрашивает, что сотворив, жизнь вечную наследую? Почему же вдруг этот человек, будучи книжником, то есть знающим все законы Ветхозаветные, (убогие?), и пребывание перед  Богом, оказывается, с некоторой неожиданностью для себя, услышал из уст Господа слова некие, которые ему оказались неясными и непонятными, и тем более в жизни, в исполнении, неясными. Это слова о вечной жизни. Слушая и слушая Господа, недоумевая об этом слове о вечной жизни, вполне разумея, что его собственная-то жизнь, она вся в пределах земной, то есть до самой смерти, он все-таки, будучи видимо человеком простым, подходит к Господу и спрашивает: «что же сотворив, жизнь вечную наследую»? Так где же эта жизнь вечная? Оказывается, это не в пределах нашей земной жизни. Это то, что откроется нам и совершится после смерти. До смерти жизнь временная, жизнь конкретная, определенная тем временем.

  Почему она временная? Не в смысле, что она короткая, а в смысле, что она заключена во время, как если мы говорим  цветок красный, не потому, что мы его назвали красным, а потому что он краснотою исполнен, поэтому он красный. Соответственно и жизнь временная, она не в смысле короткая, а в смысле, что она временем определена, она во времени пребывает, и она, соответственно, законам времени и подлежит. Закон времени для человека это смерть, и со смертью прекращается временем определенная жизнь. Что же тогда дальше? Ну не верующие говорят, что тогда дальше ничего, дальше для человека уже все кончается и после этого он уже ничего не имеет. Нету его. В разных других верованиях говорят, что после этой, временем определенной жизни, начинается какая-то другая жизнь, но для них она тоже жизнь, временем определенная, только за пределами гроба. Равно как и оказалось, что для книжника, который в Ветхозаветном времени жил, и более того, будучи книжником, хорошо знал законы Моисеевы, оказывается, в его сознании и в его жизненном бытии жизнь-то его, собственно говоря, и чаялась и чувствовалась и измерялась временем. И отсюда, конечно же, для него вдруг встреча с жизнью вечною, с таким понятием, а тем более явлением, стала чем-то неожиданным, озадачила.

 Вопрос к нам: кто-нибудь из нас с вами когда-нибудь этим озадачился? Ну, тем, что каждый из нас где-то в юности, наверное, размышлял над бесконечностью космоса, над бесконечностью времени, и вообще над явлением бесконечности. Но прилагал ли это явление бесконечности к жизни? Тем более к жизни своей? Что твоя личная жизнь, и может быть бесконечной, более того, не может, а точно будет. Временная до смерти закончится, и начнется жизнь бесконечная. Как это? И при этом, собственно говоря, то, что начнется, то и будет жизнь. Вот этот удивительный вопрос книжника, что есть жизнь вечная. Даже не так он спросил. А он уже как-то воспринял эту проповедь Господнюю о вечной жизни, которую Господь называл Царством Небесным, ибо пришел проповедовать Царство Небесное, Он для этого пришел. Он это делал. Более того, Он сказал, что Я, собственно говоря, только это проповедую. И потому даже в Нагорной проповеди  Своей, которая была самая продолжительная и самая большая беседа Господа со всеми, кто собрался к Нему, Он ее всю посвятил именно объяснению, раскрытию жизни Царства Небесного, что есть Царство Небесное. Правда, изъяснял это все притчами, одну за другою, много сказал, тем самым собирая свой народ. Свой, это значит исполненный какого-то такого внутреннего света, коим и через который возможно притчи разъяснить самому себе, услышать в них, о чем иносказание. И потому прямо никому ничего не говорил, но все говорил в притчах. Так вот, эту проповедь о Царстве Небесном, а соответственно, эта проповедь о вечной жизни, ее Господь принес на землю.

 Мы-то с вами где вообще встречаемся с этими словами о вечной жизни и о Царстве Небесном? Ну, если так внимательно, из этого стремления  уяснить для себя, начать вслушиваться вообще во все Церковное содержание, то мы видим, что слова о Царстве Небесном и о вечной жизни, они рассыпаны по всему богослужению. Мало того, они рассыпаны по всем нашим молитвам домашним. Как утренняя молитва, так и молитва приготовления к причащению, так и особенно в молитвах благодарственных после причащения. Обращали ли вы внимание на это, что оказывается, везде и всюду святые угодники Божии совершали какие-либо обращения к Богу, а соответственно, какие-либо молитвословия, они везде в конечном итоге, устремлением своим называют вечную жизнь, то есть Царство Небесное. И то завершают молитвы, или же обращают эти молитвы к Царству Небесному, то к вечной жизни, то к вечной жизни, то к Царству Небесному. Вся, получается, жизнь святых угодников Божиих и подвижников церковных, она обращена к одной цели - к той, к которую пришел возвестить сам Господь.

 Где совершенно точно и конкретно говорится об этом? Ну вот, в утренних молитвах есть Символ веры. Чем заканчивается Символ Веры? – «Чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Так это «чаю» - какая-то особенная внутренняя устремленность человеческая, какое-то особое внутреннее влечение человека, какая-то сила, которая движет человеком по его стезям Церковной жизни. Если этого «чаю», то есть этой силы ты не имеешь, то тебе, собственно говоря, будет нечем жить в церковной жизни, как это происходит со многими людьми, которые, ну вот крестились, очень много людей крестилось, но сил начать даже саму церковную жизнь нету. Они и не начали. Из 100% крещеных людей после крещения хотя бы раз причаститься пришло очень маленькое число. А чтобы вообще пойти и начать ходить в церковную жизнь, то есть ходить в храм, на службу, дома молиться, 80% крещеных людей об этом даже и не думают, хотя при этом все себя называют православными,  называют себя христианами. По какой причине? По причине того, что они крещеные. Но это такие крещеные, которые силы не имеют. Другие же, здесь имеют силу начать свою церковную жизнь, но не долго,  а потом третьи хоть и начали свою церковную жизнь, но вовсе не собираются ее совершать в вечную жизнь. Как-то не замечают этих слов, пропускают их, вообще не подозревают о том, что они существуют, хотя при этом молитвы же читают, а везде там говорится о вечной жизни.

 Символ Веры читают, он везде заканчивается, во всех молитвословиях окончание Символа веры одно и то же. Но придают значение любым членам Символа веры, особенно первому, может быть, и любому из них, в том числе и особенно, как-то сегодняшний народ церковный упирает на то, что верую во едино крещение. Вот один раз покрестился, все, грехи все прощены, и это как бы некое основание и постулат фундаментальный в нашей вере. Все,  но ведь после «Верую во едино крещение» идет завершающий, самый важный в деятельном смысле, в обеспечении силы член Символа веры, это «чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Но люди как-то об этом вообще не вспоминают. Соответственно, живя в церковной жизни уже много лет, обращаясь в ней и как-то чувствуя себя как-то все больше религиозными, нежели верующими, потому что ну исполняют просто необходимость, нужду что ли в утешениях и ради утешения приходят на службу и в таинствах участвуют, или же просто исполняют свой религиозный долг, ибо в этом они как-то могут быть людьми крепкими. Ну и, соответственно, религиозный долг это то, что в свое время в своем месте исполняется своим образом. Это делают. А за пределами данного времени, религиозного времени места и действий занимаются всеми другими делами, вообще не имея  в виду ни Бога, ни тем более Царства Небесного. О Нем они как-то и не подозревают. Потому что весь Символ веры у них в их собственном восприятии заканчивается чаще всего «верую во едино крещение», и потом после этого церковный постулат, что прощены все грехи.

А что, собственно происходит, когда грехи прощены? Когда ты омыт от того, что тебя тянет грузом в земность, и в земную жизнь временную, которая закончится у тебя смертью, закончится. Что происходит после того, как ты освобожден от грехов? Происходит самое главное: при освобождении от грехов  в тебе открывается чаяние. Чего? Воскресения мертвых и жизни будущего века. Открывается как некая сила, которая ведет тебя в новую жизнь, то есть жизнь, которая не во времени, и не временная, а открывается для тебя жизнь за пределами смерти, за гробом, жизнь вечная, она открывается для тебя. Если ты это в крещении пережил, и если это ты своим сознанием, считая себя крещеным человеком, положил как важнейший постулат, что не грехи тебе прощены, это некая средство, а открылась для тебя жизнь новая. Если это с тобою произошло, значит, ты усвоился крещению. Таинство крещения не только совершилось со стороны Бога, не только оно действительно произошло, но оно еще и действенно  в тебе совершилось, то есть ты усвоился ему. Признаком этого усвоения таинства крещения есть открывшееся в тебе чувство новой жизни. А где она? Она, сказано, вечная, то есть за пределами времени.

Так значит, нам до смерти обречено жить, или положено жить земностью, а вот после смерти все откроется? Но наступает пост, сейчас Рождественский, потом будет Великий. И этими днями поста, а значит, каким-то особым, сугубым порядком жизни в дни поста, причем жизни не одного дня, и не одной недели, а целых 40-ка дней, мы опытом святых угодников Божиих поставляемся в какой-то другой порядок, чем был до поста, и совсем иной порядок, чем вообще есть у людей неверующих, или же у людей иных верований. Хотя у них тоже есть посты. Но православный пост, он жизнь вечная. Значит, она начинается не только после смерти, хотя именно там она и начинается. Она предварительно заквашивается здесь, еще на земле. И дни поста это время заквашивания тебя на вечную жизнь. И если ты вступая в пост не подозреваешь этого, если для тебя днями поста размышление над словами «чаю жизнь вечную», «жизнь» и «вечную», «воскрешение мертвых», если эти слова не становятся предметом твоего сугубого волнения, внутреннего стремления открытия для себя и пережить их в себе как некую ясность, которая тебе проповедана, но не открыта, и без ее откровения для тебя ты и жить дальше не можешь.

Если ты так не воспринимаешь время поста как для такого рассуждения, размышления, для такого вникновения в эти слова, то, очень может быть, что  и у тебя  из года в год в твоей церковной жизни пост становится все более и более дежурным явлением.  И, в конечном итоге, мало чем отличающимся от  дней до поста и после поста, разве что только составом пищи. Но и у вегетарианцев тоже состав пищи иной, и у людей, которые по болезни начинают там голодать, или же применять какую-нибудь диетическую еду, тоже состав пищи иной. Практически диетическая пища, она такая, как у христиан православных постовая пища. Там они даже еще более сугубо имеют, соль даже убирают. И в итоге получается, что ты православный, а по порядку твоего поста, которым только лишь иная пища  появилась, и тем более по смыслам ты ничем не отличаешься от этой огромной массы народа самого разного толка в отношении к пище. Вегетарианцы, излечивающиеся, исцеляющиеся, больные, умирающие, прочие, которые хотят в итоге еще пожить или же быть здоровыми.

 Православный пост это время, когда в тебе заквашивается Царство Небесное. Господь сказал, что Царство Небесное подобно закваске, которую женщина, взяв 2 меры, вложила в 3 меры муки, смешала, и вскисло все. Так вот это вложить 2 меры в 3 меры муки – это совершается днями постов. А что это? Сегодня, в связи с сегодняшним Евангелием, и  в связи с воспоминанием  важнейшей части Символа веры, последнего члена  Символа веры, мы можем сказать, что эти 2 меры, благодаря которым все вскисло, то есть три меры вскисли, 2 меры эти - это чаяние. Два чаяния. Одно – воскресения мертвых, а другое – жизни будущего века. А какие же три меры муки вскисли? Три состава души человека. Мы можем об этом говорить, о душе человеческой, которая воспрянула навстречу двум мерам. 3 состава или 3 меры души, это тело, душа и дух. И если в нашей душе появятся 2 меры чаяния, то человек за время поста, как мука вскиснет, то есть заживет. Ведь пока мука не вскисла, она просто лежит в воде на дне посуды. И только когда начинает работать закваска, только тогда эта мука вдруг начинает соединяться с водой каким-то особым образом, и в итоге получается неразделимая вода и мука – масса, которая становится и называется уже тесто. А если закваски нету, то мука лежит на дне посуды в воде, а потом там начинает гнить и в итоге появляется вонь.

 Если ты днями поста, сейчас, который у тебя предстоит, будешь просто пребывать как вегетарианец, или как желающий телесного здравия, ведь очень много христиан сегодня очень как-то уверенно говорят, что пост полезен. Для чего? А для здравия нашего тела. И это делают своим основанием поста. Или же ты будешь уподобляться тем, которые голоданием пытаются продлить свою жизнь. То тогда ты и есть та самая посудина, в которой мука с водою смешались, но в итоге мука осела, и за 40 дней начала тухнуть. Закончился пост, а от тебя воняет. Чем же? Да твоею земностью. Еще чем? Твоею чувственностью. А еще чем? Твоим саможалением.  Еще чем? Твоим человекоугодием. Ты весь провонял. Но это началось еще до поста. Это не закончилось постом, это продолжается и после поста. Мало того, из года в год это становится как раз коренным твоим состоянием жизни. Ты по времени своего физического пребывания приближаешься к окончанию твоей временной жизни. Вот уже до смерти осталось 40 лет, вот уже 30 осталось, вот уже, скорее всего где-то 10. Вот уже, скорее всего, может быть годик, два, а то и вообще неизвестно, может быть завтра уже и благословит Господь закончить эту временную жизнь, а ты даже и не постиг, что такое тесто, заквашенное двумя мерами закваски.

 А ведь эти две меры – это какая-то особая внутренняя сила, которая свойственна именно православным людям. Она у других ни  у кого не бывает, ее просто нет. У не православных людей этой силы нет, потому что эта сила – это сила веры. Но не религиозности, а веры. Религиозность – это остаток от Адама, который свойственен всем людям, всех народов всего земного шара. А вера – это сугубое дарование, Богом данное тебе от Святаго Духа. Это действие благодати Духа Святаго в тебе. Первое действие, для тебя видимое, из видимых - первое действие. Потому что были до этого предоставления невидимые действия благодати.  А что  для тебя видимое действие благодати - это  вера. Когда ты оказался вдруг, пережил  в себе призвание в церковную жизнь, и призывающею благодатью вошел в нее, то ты вошел верою, пробудившимся в тебе дыханием навстречу Богу и церкви. И это тогда в тебе появилось дыхание и движение, но еще не появилось, собственно, самого чаяния. И действительно, мы с вами по опыту видим, что закончилось время призывающей благодати, но как даже во время призывающей благодати мы так, скользем задели эту тему для себя лично о воскресении мертвых, о чаянии будущего века, так и после перехода в переходный период, после сокрытия благодати в сердце, мы вообще об этих словах забыли. И, несмотря на то, что они в молитвах  везде и всюду присутствуют, мы как-то их автоматически читаем как само собой разумеющееся, но не стающее для нас словами, придающими нам жизнь, тем более энергию жизни. И только замечая, что мы постепенно, живя переходным периодом вот уже 10 лет, вот уже 20 -30 лет своей церковной жизни, все более и более как-то охлаждаемся, и становимся все более религиозными, а вообще, даже и совсем религиозными, вообще неверующими. То есть, не по благодати живущими, и не за благодатью идущими. Мы начинаем об этом волноваться и беспокоиться.

Что же в нас тогда беспокоит нас? Оказывается, остаток чаяния, которому мы не придали никакого значения, но которое, тем не менее, в нас зародилось с самого крещения. Оно-то и ведет нас, в конечном итоге и подвигает нас. Потому что …? все-таки хоть на каком-то уже, может быть даже совсем уже древнем периоде нашей жизни, совсем уже рядом со смертью, но задуматься над этими словами, не просто задуматься даже, заволноваться ими. И тогда пережить, что, оказывается, они придают силы. Эти слова придают тебе силы пост сделать временем твоего труда. Сила эта заключается в духовной ревности, человек начинает ревновать.

 О чем ревность появляется? Ну, по-житейски мы знаем, что ревность проявляется всегда, когда у нас какая-нибудь цель появляется. Ну, сегодня у мужчин, например, у многих вот появилась цель – машина. Смотрите, сколько ревности появляется сразу у мужчины, чтобы в итоге эту машину иметь. Он и работает вообще сверх меры, он и ограничивает себя и всех домашних в покупках и прочее, он как-то особо считает денежку и прикладывает ее копейку к копейке, что-то в нем такое серьезное вообще и сконцентрировалось и собралось, и все это делает ревность о машине. Ну, для женщины это какое-нибудь новое платье, новая одежда, или же, может быть, вообще для всех людей это какое-нибудь новое положение, которое тебе пообещали, что ты будешь секретаршей какого-нибудь большого министра, или что тебе вот такая работа может оказаться твоею должностью. Посмотрите, как сразу воскрыляется жизненность человеческая. Или вот, приближается к тебе день рождения, и тебе пообещали какие-то очень особые подарки и ты прямо весь совсем по другому живешь эти несколько дней перед днем рождения, или же  перед именинами. То есть когда появляется цель, реальная для тебя, вожделенная цель, там появляется ревность. Ты готов много что сделать в этой ревности, подвигаемый, движимый ею. Так вот, когда появляется цель нашей духовной, церковной жизни, и эта цель та, которую Господь проповедовал, появляется Царство Небесное как цель, которая оказывается, к которой тебе надо двигаться в пределах до смерти, и которая открывается и поведет тебя вообще в жизнь после смерти.  Когда такая цель открывается, что в тебе будет? Признаком этой воспринятости этой цели что будет в тебе? Ревность. Только это будет ревность не о машине и не о новых одеждах, не о богатстве, не о должности. Это будет ревность духовная.

 Значит, среди всяких житейских ревностей есть ревность духовная. Так вот люди православные, это особый род людей, которые такую духовную ревность имеют. Никто из других людей, тем более неверующих, этой ревности  о Царстве Небесном как вечной жизни не имеет. Когда в тебе появится такая ревность, как признак того, что ты заквасился мыслею о Царстве Небесном, у тебя появится совершенно новый характер жизни. Как у того, который захотел машину супер купить или квартиру новую  обрести, все в жизни порой меняется, и становится собранным, устремленным, исполненным особой силы и энергии, так и у тебя днями поста появится особая устремленность силы  и энергии к особым действиям, которым ты будешь трудиться днями поста. Ищущий как-то материально по-другому обеспечить себя, иметь машину, или квартиру, или одежду, или еду, он собирает для этого денежку. И не маленькую, большую, очень даже большую. И это его труд. Смотрите, сколько он делает для того, чтобы эти деньги собрать.

 Днями поста человек ревностно, духовно тоже очень много делает, чтобы собрать. А что он-то собирает?  А он собирает жизнь в Царство Небесное. Ибо жизнь Царства Небесного в нас это благодать Духа Святаго  и, в конечном итоге, благость Самого Христа, который в таинствах причастия дается нам, и которая становится нашей жизнью еще здесь, на земле, и в которой открывается и обретается сама, собственно говоря, цель будущей жизни. Стяжание благодати Духа Святаго, усвоение себя Христу в Его благости,  и пребывание в благости Христа, и от этой благости совершение всей своей жизни и есть труд любого поста. К этому труду-то и призывает нас сейчас церковь, чтобы мы начали и занялись этим трудом. И, оказывается, без актуализации для себя последнего члена Символа веры ты будешь из года в год чувствовать, что постепенно у тебя потребность этого труда гаснет, силы, а значит, ревность к этому труду куда-то исчезают, и в конечном итоге ты что до поста живешь, что после поста живешь, что в самом посте живешь, все одинаково. Ничто в порядке твоей жизни и в укладе твоей жизни не изменилось, кроме как состав пищи.

 Давайте  на минутку остановимся на этих удивительных словах «чаю воскресения мертвых». Ну так, если чисто рационально соображать, то ну да, ну кто сегодня не верит, что воскресение мертвых будет. Ведь мы же все православные, я имею в виду, из православных кто не верит? Все верят. А как ты себе это представляешь? Что это будет? Да, воскреснут люди умершие. А когда ты произносишь слова «Воскресение мертвых», да еще предваряешь их словами «чаю». Что значит «чаю»? Как это, «чаю» и «воскресение мертвых»? Может быть, чаю собственного воскресения? Ну, если так посмотреть на свою реальную жизнь-то, она практически-то идет именно в собственное же спасение, в личное спасение.  Поэтому мы сегодня, сейчас живя в церкви, в земной своей жизни до смерти, обеспокоены своим собственным, личным воскресением. Тогда правильнее было бы наверное сказать: «чаю личного или собственного воскресения после смерти». Но сказано не так. Сказано: «чаю воскресения мертвых», то есть других, не меня. А кто же это чает? Это, оказывается, я чаю. При этом о моем собственном воскресении вообще ни слова, и в самом чаянии моем меня как воскресшего тоже нету. Все чаяние, если ему полностью посвятить  себя, то это чаяние о других. Обо всех усопших, что они воскреснут воскресением Господним, как сегодня литургическое слово говорит: воскресением Господним мертвые оживут. Услышали эти слова?

Так вот «чаять воскресения мертвых», это желать, чтобы другие воскресли. Более того, так желать, что прямо жить этим. Так желать, что когда это произойдет, то обрадоваться несказанной радостью, а когда об этом сейчас напоминают, то предвкушать с необыкновенной, особенной радостью, что они, другие воскреснут. Такое чаяние и есть свойство любви. Ведь любящий тоже, забывая себя, все свое служение и посвящение себя отдает тому, кого любит. Значит, в этом чаянии воскресения мертвых радость за то, что они воскреснут, причиною своею имеет мою любовь. Не любящий людей, разве будет желать их воскресения, или же, предполагая их воскресение, разве будет радоваться тому, что они воскреснут? Или же когда они воскреснут, будет ли он счастливым только от того, что это совершилось с ними, не с ним, а с ними? Любящий все это имеет. Более того, только любящий-то это и имеет. А не любящий-то просто не может иметь, ему неоткуда так думать, так вожделеть, так радоваться, и такое счастье переживать.

 А сегодняшнее Евангелие начинается словами: «Что мне надо сотворить, чтобы жизнь вечную наследовать», а заканчивается: «И скажи, кто есть ближний твой». Есть какая-нибудь связь между началом и концом сегодняшнего Евангелия? «Чаянием жизни будущего века», и «ближним», по поводу которого этот законник тоже задает, второй вопрос-то его тоже, который его озадачил: а кто  есть ближний мой. Первый вопрос: « что это такое Ты проповедуешь, Господи, я не знаю жизни вечной», а второй вопрос в связи с этим: « что значит ближний? Я же знаю близких моих, я знаю моих друзей, товарищей, вот моя семья, вот мои сородичи по роду, и вдруг незнакомое слово – ближний. Близкий, может быть?» Нет, ближний. И законник, который все знает, мало того, который учит других, озадачен и спрашивает Христа. Это некоторая растерянность: а ближний кто такой? Более того, Евангелие поставляет эти два вопроса в одно событие, и связывает их между собой. Жизнь вечная и ближний, каким-то образом связаны.

 Если ты искренне внутренне вникнешь в то, что скрывается за словом «чаю жизни будущего века», то ты вдруг обнаружишь, что, оказывается, все твои близкие, то ли кровно близкие, это твоя семья, то ли родственно близкие, это твои родственники, то ли граждански близкие, это твои соплеменники, соотечественники, они близки тебе, друзья, товарищи, могут стать ближними, если ты им хочешь воскресения после их смерти. Если ты им хочешь жизни будущего века. «Чаю воскресения мертвых» тем, другим, и им потом жизни будущего века. Вот что чаю, им чаю. Это вот этой-то жене моей, от которой я уже не знаю, куда бежать и куда скрываться? Да, этой жене. Этому падло, мужу моему? Да, этому падло мужу твоему. Ты теперь чаешь воскресения и жизни будущей, такой жизни, какой сейчас здесь, во временной жизни нет. Ты ему чаешь чего-то такого, чего нету сейчас, но которое уже сейчас должно в нем совершаться, потому что если не заквасится сейчас, то потом тоже не будет иметь. Как? И вот в этих самых детях тоже я это буду чаять? Они же мне просто жизни никакой здесь не дают. Так у тебя здесь жизни нету и не будет.

 Речь идет о жизни той, которая называется жизнью, которая вечная. И что, я должен чаять в этих дурных и непослушных детях эту вечную жизнь? Любовь это чает. Поразительно, если появляется для твоих близких их воскресение после смерти, и их вечная жизнь для тебя появляется, появляется как твое вожделение, появляется, как твоя радость, появляется как твое счастье от того, что  они это все обрели, тогда все твои близкие становятся ближними. Будешь ли ты в таком случае одновременно  с этою радостью от чаяния всего этого богатства для них, будешь ли ты рядом с этою радостью иметь еще и обиду, раздражение, досаду, зависть, гнев, возмущение, отторжение, равнодушие, хладность? Будешь ли ты все это иметь рядом с этой радостью чаяния о них, и для них? А если ты сейчас, вот так, оглядываясь на самое себя и на свои отношения с близкими, как-то вдруг неожиданно, как этот законник, озадачиваешься, что ты ничего этого никогда не переживал, этого чаяния для близких воскресения и жизни будущего века ты  не переживал, более того, для тебя это вообще не понятно, как это. Ну, умом это можно еще как-то объяснить себе, там, даже может быть, какие-нибудь трактаты на этот свод по этому поводу написать, а вот в опыте, а вот в сердечном своем ты так не относился к ближним, к близким, ты их называл - вот, ближние вокруг, но, оказывается, ты не подозревал, что должно при этом быть на твоем сердце, когда ты близкого называешь ближним. Тем более не подозревал даже в уме, что ближний как-то связан с жизнью будущего века, с жизнью вечною.

 И может быть по этой причине сегодняшние Евангельские слова, которые уже не один раз читаются, ты уж много раз их слушал, потому что церковь все время ими напоминает тебе о главном твоем устроении христианском. Ты в этих словах как-то не соединял первый вопрос книжника со вторым вопросом. Первый, о том, что есть жизнь вечная, что надо сотворить, чтобы обрести жизнь вечную, с вопросом вторым- кто есть ближний мой. Вот второй вопрос для тебя актуален, потому что об этом часто и проповеди бывают, и как-то об этом все говорят, да и ты как-то озадачиваешься этим, а что это, оказывается, прямо связано с жизнью вечною, ты этого соединения не делал. Может ведь так быть, что сейчас ты с удивлением это обнаружил.

 Так вот, там, где для тебя появляется последний символ, вернее, последний член Символа веры, чаяние как сила, там для тебя исчезнут все распри с близкими.  Осуждения, ссоры, разделения с ними, все это исчезнет, потому что этому всему невозможно быть там, где появляется сердце, чающее воскресение их, твоих близких, жизни вечной их, твоих близких. Но именно тогда, и только этим и обнаруживается и открывается, что ты, наконец, стал православным христианином, потому что ты стал христианином не по религиозности своей, а по вере. Ибо только вера так чает.

 И тогда по другому ты начинаешь слышать все молитвы, какие ты сейчас произносишь, и особенно молитвы после причастия благодарственные, молитвы во время богослужения, которые, особенно во время литургии звучат, их много молитв о Небесном Царстве. И, оказывается, молитвы, приготавливающие тебя к причастию, тоже об этом же. Вот если обратимся к литургии, то вот молитва третьего антифона, в ней есть такие слова: «Подая нам и в настоящем веце познание Твоея истины и в будущем живот вечный даруя». Каждую литургию клирос в самом начале службы поет третий антифон, и в этом третьем антифоне есть такие слова: «Подая познание Твоея истины», где?- в настоящем веце, и живот вечный даруя», - где? – в будущем. Осталось только лишь, чтобы мы этого начали чаять. А в Евангелии Господь прямо говорит: « Яз есть Путь, Истина и Живот». Но если жизнь, а жизнью является вечная жизнь, а не временная, временная не есть жизнь, а есть смерть, так говорят святые отцы, ты мертвый,  если ты живешь только здесь, значит, жизнь вечная и есть, собственно, жизнь. И если «Аз есмь» - жизнь  для тебя, то есть живот, то речь идет о жизни будущего века. «Азъ есмь», говорит Господь. А Он еще говорит, что Путь и Истина, а Истина, оказывается, это в настоящем веце. Но, соответственно, и путь к будущей жизни тоже в настоящем веце. Путь и Истина – это в настоящее время до смерти, а жизнь, «Азъ есмь жизнь», это  будущего века.

 «Радуйтеся и веселитеся», - поет клирос, заповеди блаженства распевая¸- «яко мзда ваша многа», - где? –« на небесех». После чего это поется? Когда это «радуйтесь и веселитесь»? Когда вы здесь потерпите всякие поношения на земле, «имени Моего», - говорит,- ради». Вас будут ругать:« что это ты заделалась православной, кто так постится? Посмотри, вокруг все так не постятся. Постись как все. А как все, это значит, ну все христиане, это что у нас, в России православные, что в Италии католики, что в Германии протестанты, все одинаково постятся. Ты что тут вдруг заделываешься? А тут еще и тем более, если ты сугубо как-то начинаешь не только  поститься, но еще и говеть, то есть отсекать все то, что дает жизнь временную, земную, и ради нее весь посвящать, вернее, от нее отсекаясь, все это отсекать от себя, то все твои окружающие ближние вообще за голову хватаются и кричат: «Совсем с ума сошла, или совсем с ума сошел».

 И если ты понесешь множество таких поношений со стороны близких, родных, сослуживцев, по работе, даже со стороны своих же верующих православных христиан, не задевайся этим, и не искушайся. Но в глубине сердца своего, говорит Господь, радуйся и веселись, яко здесь тебя поносят, но мзда твоя много на небесех. Но для кого это аргумент? Если у тебя есть чаяние жизни будущего века, то тогда это благословение Господне в блаженствах для тебя будет аргумент. Мало того, аргумент жизни живой, придающий тебе жизнь. Так и жить, так и делать, так и поститься, не глядя, чтобы тебе от этого не досталось, от твоих окружающих тебя, даже и христиан. Только не возносись над ними, только не упирайся упрямством и гордостью по отношению к ним, не через это усугубляйся что ли в этом своем посте, а просто постись, потому что ты чаешь.  От чаяния постись, не будучи отчаявшимся в силах своих, которыми ты не можешь пост совершать, а чаянием, то есть силою следовать за Христом. Силою  способности отсекать жизнь временную, силою устремляться в жизнь вечную, силою уже здесь в трех мерах муки своей души заквашиваться двумя мерами чаяния. Силою. Поэтому «егда поносят вас, радуйтеся и веселитеся».

 А вот благодарственная молитва после причащения, первая благодарственная молитва: «Не ктому себе живу, но Тебе, нашему Владыце и благодетелю; и тако сего жития изшед  о надежди живота вечного, присносущный достигну покой», то есть там уже, за гробом, - идеже, - что там делают? Вот часто задают вопрос: ну что я буду делать в Царстве Небесном, да еще не месяц, не год, как это в отпуске иногда можно побыть, а вечность. Что можно вообще вечность делать в Царстве Небесном? А вот что. «Идеже празднующих глас непрестанный, и бесконечная сладость, зрящих Твоего лица доброту неизреченную». Вот что ты будешь делать целую вечность. Непрестанный, то есть вечный глас празднующих.

 У нас, к сожалению, на праздничной трапезе не то, что непрестанный глас празднующих переживать, а даже и 3 часа-то на этой праздничной трапезе побыть и то уже не можем. Какая-то часть народа уже изнемогает и убегает с праздничной трапезы, потому что непрестанно заниматься гласом на трапезе, это утомительно для них, а в конечном итоге все время пребывать, хотя бы даже в получасовом гласе о  празднике на праздничной трапезе,  становится с годами совсем  утомительно, и люди перестают ходить на эти трапезы. Смотрите, как оскудели наши праздничные трапезы. В начале своего училищного жития все прямо первые два года бегают на эти трапезы, и живут, а на третьем году уже мало. На четвертом и пятом году уже и никого и нету. А те, которые давно живут в Отраде, много ли остается на праздничную трапезу? Все меньше и меньше. А много ли, оставаясь на праздничной трапезе, переживают празднующих глас? Нет, в основном едят, правда, вкусно, празднично, и отсюда радуются, но это же не праздничный глас, это праздничная еда. Понятно, что тогда для таких людей уже будет как-то неясно внутренне, что такое, что надо будет делать в вечной жизни.

 И когда такое недоумение, и тем более некое такое утомление сразу от того, что придется вечно что-то там делать, то  человек и отлагается от этого  утомительного, и вообще о нем больше и не вспоминает. Поэтому память о вечной жизни и о Царстве Небесном куда-то уходит. Что мы делаем тогда с благодарственными молитвами? А мы их не читаем, потому что в них все время об этом, они все время к этому, хотя мы исполняем-то их, живя здесь, на земле, во временной жизни, а почему-то благодарственные молитвы все о какой-то вечной жизни, да еще о каком-то непрестанном гласе. Да еще и сладость зреть лица доброты неизреченную во Христе, зреть бесконечно. Бесконечная сладость зрящих твоего лица доброту. Но бесконечно есть колбасу невозможно, бесконечно созерцать красивую картину тоже надоест. Даже бесконечно созерцать просто картины красивой природы, ну кто мог созерцать одни и те же виды ландшафта на протяжении хотя бы одних суток? Встал и, не сходя с места, 12 часов созерцал, все более и более оживая в этом созерцании. Кто так умеет? Никто. В земной жизни это невозможно. А что же тогда делать там, в Небесной жизни, да еще и в вечности? Тем более надо, там измождение придет.

Значит, всем тем, чем мы сейчас земную жизнь обретаем как сладость в созерцание, в красоту, в радость земными нашими средствами, всего этого  переживания и созерцания, жить в небесной жизни невозможно. Поэтому-то эти слова не произносятся ни перед молитвою перед трапезою, ни в молитве перед каким-либо делом, ни по окончании какого- либо дела, нету в молитвах таких слов. Эти слова о неперстанности и бесконечности гласа празднующего и сладости лица, в доброте неизреченной, они все после причастия. Вот, оказывается, соединившись с Кем, ты сможешь это все переживать. А если ты причастился, но не соединился, то придешь на праздничную трапезу, и будешь там томиться. А от еды будешь очень радостный. А если там тебе еще какие-нибудь устроители праздничной трапезы еще и подарки понаделают, он них ты будешь еще более радостный.  Но это нисколько не прибавит тебе твоего чаяния. Ведь если я чаю воскресения мертвых и жизни будущего века, то из года в год, от поста к посту, а после поста в буднях жизни после постовой я все больше буду чаять. То есть сила моего церковного жительства, сила моего трудничества поста, сила моей исполнительности заповедей, эта сила будет умножаться во мне. И по своему облику и своему нраву я буду становиться все более, действительно православный человек, которого все узнают по причине того, что в нем заповеди сияют в его поступках, обращениях и словах.

 Так вот, чтобы это так было, оказывается, мы, переживая уже так, благодарим во второй молитве, в словах: «Достойно причащатися святынь Твоих», - во что? – «во оставление грехов и жизнь вечную». Вторая молитва центром своего содержания имеет – «достойно причащатися святынь Твоих, во оставление грехов и жизнь вечную».  Тут нету достижения новых успехов в моей работе, тем более нету в осуществление всех моих целей жизненных, новой машины, квартиры, одежды, еды, положения, должности, зарплаты, ничего этого нет. Благодарю тебя за то, что  я могу причащатися святынь твоих во оставление грехов, то есть телевизора, интернета, той же самой дорогой машины. Ее надо оставить, продать, больше на ней не ездить, купи простую какую-нибудь машину, хорошую, но простую, тоже может быть иномарку, но хорошую, но простую. Хотя бы так. А все такие супер, все оставь. Хотела принарядиться, возьми не принаряжайся, а оденься в хороший, но простой одежде, праздничную, но простую. То есть это будет тогда для тебя оставление грехов. Тем более, воспомяни, что  твой ближний, близкий вернее, что твой близкий на самом –то ближний для чающего тебя. Но тогда начни чаять. И тогда оставь досады, обиды, раздражимость, оставь, ну что ты так держишься за них, почему ты так дорогим для себя полагаешь непременно ну вот, обижаться, непременно раздражившись, продолжать раздражаться.          Позавидовав, продолжать завидовать, осудив, продолжать осуждать. Почему ты держишься за это? Есть же в благодарственных молитвах, которые ты только что читаешь, совсем про другое же ты  же говоришь, « во оставление грехов», а ради чего? Ну, оставлю грехи, а чего ради? Оказывается, ради жизни вечной.

 И дальше, в третьей молитве говорится: «Составы утверди с костьми вкупе», вкупе утверди составы с костьми. То есть душу и дух в купе с телом моим собери, соедини. «Чувств просвяти простую пятерицу», чтобы глаза мои не видели грехов других, уши мои не слышали какие-нибудь про себя плохие слова. Они могут произносится и может быть их очень много. Тем более что поношение, Господь говорит, это Мое попущение, Мои дела, если тебя поносят, это Я попускаю, любя тебя, и чем ближе хочу, чтобы ты был со Мною, тем больше могу попустить поношение. Так ты своими ушами-то все это не слышь. Физически слышать можешь, а внутренне ухо твое чтобы не слышало. Просвяти простую пятерицу чувств моих, «всего меня спригвозди, - к чему? – к страху Твоему». А страх Твой это есть чаяние жизни будущего века. Страх Божий это есть чаяние будущего века. Всего меня пригвозди к этому. Вот о чем.

 И тогда «Тело Твое да будет мне в живот вечный, а Кровь Твоя - во оставление грехов». Чтобы мне, дальше мы в молитве к Матери Божией просим, последняя же молитва к Матери Божией обращенная, чтобы мне «до последнего издыхания неосужденно приимати пречистых Тайн освящение». А зачем? « Во исцеление души и тела, чтобы пети и славити Тя во вся дни живота моего, яко благословенна и препрославленна еси во веки». Во еже пети и славити во вся дни живота моего - какого живота? То есть во все дни моей жизни, во все те дни, когда во мне жизнь. Если я сейчас живу в жизни временной, то дни, которые сейчас я живу до смерти, делятся на две части – живые и мертвые. И я прошу, чтобы Матерь Божия укрепила меня в том, чтобы в мертвых днях не жить, и в мертвых часах не пребывать в своей временной до смерти жизни, а пребывать в жизни, то есть в тех часах и днях, которые живые. Но это тогда те, в которых есть чаяние воскресения мертвых и жизни будущего века.

 Значит, надобно прийти в такое внутреннее устроение, в такое внутреннее  состояние, в которых мертвая жизнь в тебе отложена, хотя она может присутствовать, мы все грешные. Но ты живешь в тех днях и часах, где живая жизнь для тебя происходит, где у тебя есть чаяние, обращенное ко всем твоим, вокруг тебя людям, чтобы быть с ними в этом самом будущем веке. И тогда возникает вопрос:  а чем и откуда надо жить было святым, которые эти молитвы составляли, чтобы такие слова произносить им в молитвах? Они-то чем жили, чтобы такие слова произносить? Вот, оказывается, и жили чаянием. И вот в литургии тайные молитвы священника, одна из молитв заканчивается, когда священник просит за всех, стоящих в храме, дабы «всем нам причаститися, и Небесного Твоего Царствия сподобитися». А в  следующей сразу молитве просит за всех, стоящих в храме, чтобы им, то есть стоящим в храме прийти в наследие Царства Небесного. То есть, оказывается, в  видимых и слышимых молитвах самой литургии и невидимых и неслышимых но произносимых священником про себя молитвах в алтаре, речь идет все о том же самом, о чаянии воскресения мертвых и жизни будущего века.

 И последнее: само слово «чаяние», о чем это оно, что такое странное слово «чаяние», которое не соизмеримо ни с какими нашими движениями души и духа, и тем более тела. Не соизмеримо, ибо чаяние никто, кроме православных, не знает. А среди православных никто, кто пребывающий в вере, не знает. Все православные, которые религиозны, они этого слова тоже не знают. Ну, умом-то мы много чего можем там догадливо сказать, что может  быть это и это, и это. А речь идет о сердечном ведении, а значит, сердечном переживании этого слова «чаяние», при котором в тебе появляется сила, радость, и ревность делать, трудиться, особенно днями того или иного поста.

 Так вот, мы можем сегодня сказать, что чаяние подразумевает под собой три единения. Одно, это непременно единение с самим Господом. Я чаю этого единения с Господом. Второе: оказывается, я чаю единение всех воскресших в Царство Небесное. Не просто воскресение там, и тем более не моего воскресения туда, а  в слове «чаю», это чаю единение всех, кто воскреснув, составит само Царство Небесное, ибо без этого единения никакого Царства быть не может. И третье единение, оказывается, это единение все моих составов: души, духа, тела, меня как личности, то есть личности моей природы, в которой личность вся осуществляется, личности природы. Причем такого единения, в котором непременно совершается восстановление моих отношений с Богом, потому как подлинно, единение всех моих составов в личности моей, совершиться может только при моем соединении с Богом. То есть при  восстановлении того единения Адама с Богом до его грехопадения. Он был един с Богом, и тварность его имела в основе своей важнейшее переживание - единение с Богом, которое осуществлялось и произрастало в любви к Богу. Так вот, чаяние это три единения: С Богом всех воскресших, и всех моих составов меня как личности, восстановившейся в своих отношениях с Богом. Чаяние вот такой жизненности, и есть, собственно, чаяние. Чаяние такой жизни как внутри, так и во вне, и есть это слово «чаяние».

 И когда мы говорим о втором чаянии, единении воскресших, то вопрос: это единение тех, которые воскресли и там составляют некое собрание людей воскресших? Не только. Потому что, если просто собрание, то это не будет Царство, это собрание, которое обращено к своему Царю, и только по этой причине оно становится не просто собранием людей воскресших, а становится Царством. Ибо если у собрания людей появляется царь, то такое собрание становится  царством. А если у собрания людей царя нет, то такое собрание просто остается собранием и может быть определяемо по целям их жизни, или деятельности, и по характеру обращения с этой целью. Но если у собрания появляется Царь, коим является Господь наш Иисус Христос, то тогда такое собрание становится Царством Небесным. Но тогда и здесь, на земле, в предверии этого Царства Небесного, собрание верующих не есть просто собрание, потому что мы часто говорим: церковь – это собрание верующих людей. Нет, это еще не церковь. Ибо церковь без Царя своего, без Христа не является церковью. Значит, и собрание людей верующих, просто собравшихся на те, или иные дела, не является церковью. Они просто люди верующие, хорошие люди собрались на хорошие, и очень нужные, может быть, Отечеству  и церкви дела.

Но только тогда, когда в этих делах, и в этом собрании появится Христос, как Царь этого собрания, тогда это собрание превращается в Царство здесь еще на земле, будь то это семья, которая живет как малое  Царство, будь то это община, которая живет как среднее Царство, будь то это вселенская церковь, которая живет как вселенское Царство. Царство, потому что Христос  появился, без Которого не можете делать ничесоже, ибо все, что вы ни сделали доброго, оно уподобляется многому, что доброе делают люди в других верованиях, много, что доброго делают очень хорошие, но неверующие люди. Но  если даже бандиты  собравшись, соберутся ради Христа, то это будет уже Царством, хотя они по всему характеру своей предыдущей жизни откровенные бандиты. А очень хорошие люди других верований соберутся на свои очень хорошие дела, но у них никакого царства не будет. Почему? Да потому, что у тех, хороших людей Христос не появился как Царь, а у этих, очень плохих, бандитствующих людей в своей бывшей жизни, появился Христос как Царь, и их собрание сделалось Царством, то есть церковью.

 Вы скажете, что это такое вы нам говорите. А я вам рассказываю просто историю церкви, потому что в истории церкви как раз недавние бандиты становились в итоге собранием монастырским. Аввами целых монастырей были бывшие атаманы бандитских банд, воров, еще кого-то. Была ужасная прелюбодейка такая страшная, вообще развратница, которая, даже когда специально выискивала паломнические рейсы к святым местам, забиралась на этот корабль, и там прелюбодействовала со всеми, кого только можно было склонить на соблазн, то есть на блуд. И многих молодых юношей раньше их прибытия в святые места оскверняла страшно. И что  вы думаете? Эта ужасная развратница и становится участницею Царства здесь, на земле. Имя ее кто знает? Мария Египетская, выше которой история церкви не знает святости, разве что Матерь Божия. Среди женщин она после Матери Божией. А прелюбодейка. Что это такое – предуведе Отец Небесный в ней, и несмотря на то, что во внешнем все видели ее как ужасную развратницу, а Отец Небесный предуведал в ней и приуготавливал и предуставлял. Что это такое в ней предуведал и предуставлял? Он в ней предуведал способность чаять. Способность к чаянию, оказывается, вот что предуведе, потом предустави, а потом это же и призва. А потом в призвании это чаяние развиваясь, дает возможность кого призва, того оправда. И это же чаяние еще более умножаясь, дает тебе возможность войти и  в эти слова, когда кого оправда, того и прослави.

Мы то все ищем предуведе, это наверное .какую-нибудь доброту человеческую предуведе, смотрим, действительно очень много очень добрых людей в других религиях, превышающих своим добром всех нас с вами вместе. Очень много добрых людей среди неверующих, но почему-то они все не церковные и никаких нету прогнозов, что они будут церковные. И в то же время очень много ужасных людей в истории церкви, которые вдруг почему-то оказались предуведенными, предуставленными, да еще и призванными, да еще и оправданными. А кто-то, как Мария Египетская и Мария Магдалина, еще и прославленными. Значит, не добро человеческое предуведе, и не ревность о всякой земной истине, научной, философской, еще какой-то. Предуведе, оказывается, то же самое чаяние. Поэтому чаяние поставлено, как завершающий член Символа веры, ибо от него и все остальное начинается.

 Имеющий чаяние, действительно придет к крещению и подлинное таинство переживет. Пережив подлинное таинство крещения, действительно пойдет воцерковляться и будет в церкви действительно святой, единой, соборной, потому что он  по поведению своему будет таков, един  в вере со всеми ближними, свят по отношению к ним, соборен в своих обращениях с ними, и апостолен. Имеющий это чаяние, затем после будет осваивать в самой церкви благодать Святаго Духа, а значит, отношения со Святым Духом. Пребывая в отношениях со Святым Духом, откроется от него на Христа и будет со Христом, и будет совершать Его, Господень крестный путь на земле, и силы переносить этот крест Господний будет давать чаяние. И, в конечном итоге, во Христе как в Сыне, по желанию Самого Христа откроется ему Отец Небесный. Так последний член Символа веры, обретенный в человеке, дает ему движение по всей лестнице Символа веры от низу вверх. От чаяния к крещению, от крещения к церкви, от церкви ко Святому Духу, от Святаго Духа ко Христу, и от Христа к Отцу Небесному. И все это будет делать чаяние.

Вовсе не человеческое добро, вовсе тем более не просвещенность, ни образованность человеческая, и даже не богословская образованность. А часто даже как раз вопреки богословской образованности, потому как первыми постыженными в этом плане были кто? Еврейские книжники и учителя Закона Божьего, правильно?  Они первые постыдились. Оказывается, не имели чаяние, не развили его в себе, и не чаянием занимались в развитии своих чад, как сегодня, к сожалению, в воскресных школах вовсе никто не занимается чаянием в детях. Ну ладно, воскресная школа. Родители не занимаются чаянием в своих детях. Почему? А сами не имеют его. Ну, тогда верным признаком того, что этого нет, будет постепенная религиозность жизни. Православная по внешнему, но религиозность, потеря цековности ее, потому что не будет веры.

 Ну и тогда мы можем прийти вообще к ужасному выводу, что есть же пророчество, что придет Господь, и не знаем, говорится, найдет ли веру на земле, потому что никто не будет верить в воскресение мертвых, даже священноначалие. И может быть даже именно потому, что священноначалие не будет веровать в воскресение мертвых, то и все остальные тоже не будут веровать. Хотя все будут подряд религиозны, по всему порядку внешней жизни вполне православны. Есть над чем задуматься, есть куда в себе повернуться в предверии Рождественского поста. Аминь.

 

Проповедь

Умилением к покаянию, послушанию и заповедям. 19.12.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

 

Поздравляю вас, братья и сестры с Праздником святителя Николая Угодника. Рождественским постом много праздников, где мы вспоминаем великих угодников Божиих, святых, которые услышали призыв Господень, откликнулись на него и последовали за Господом. Они уподобились Христу. Как же можно уподобиться тому, который Бог? Как человек может уподобиться Богу, если между нами и Богом расстояние неизмеримое? Вот даже  в космосе есть звезды, очень далеко от нас находящиеся. Но, тем не менее, расстояние между этими звездами и нами можно измерить, можно представить. Расстояние между творением и Творцом, между человеком и Богом ничем ни измерить, ни представить нельзя. И поэтому уподобиться Тому, кого ты даже постичь не можешь, как это возможно? Естественно, что это возможно только в одном случае: если Сам Бог тебе Себя откроет.

Он и открывает, поэтому в призывающей благодати Божией, которую мы с вами все здесь присутствующие, конечно же, пережили, мы знаем то время, тот период, когда нас потянуло в храм. Мы, бывает так, бегаем, как дети, вот  по улицам, и даже не вспоминаем о том, что есть храм, есть Бог. И так и мы, какую-то часть своей жизни прожили, даже не подозревая, что Бог есть. А потом, в какой-то момент ребенок вдруг не просто увидел храм, а как-то почувствовал внутри себя, что ему хочется сейчас в храм. Так и с нами, взрослыми, тоже произошло, что мы в своей беспамятной жизни вдруг однажды испытали, пережили эту потребность к Богу, потребность к храму, и потребность к церковной жизни. Что это произошло с нами, почему это,  как это, откуда это? Это и есть приближение Господа к нам. Господь, близ, говорят,  нас стал быть. И вот это приближение Его к нам, это прикосновение Его к нам, прикосновение Его Божественной благодати, человек переживает как непроизвольный отклик навстречу Ему.

 Конечно, Бог, будучи всеведущим, не прикоснется там, где вместо отклика будет ругань, брань и досада. Конечно же, по всеведению своему Господь приготавливает сначала человека, а потом прикасается в тот период его жизни, в тот момент, когда Господь действительно получит от нас живой отклик, согласие на это прикосновение, более того, неожиданное для нас с вами узнавание благости Божией. Это узнавание Его благости, оно происходит, как неожиданное пробуждение нас навстречу Богу как Его чад. Мы бегали, вроде бы, как беспризорники, то есть вообще самостоятельные от Бога. Это и есть беспризорник, который, есть такая мера отношений, или потеря, наверное, всякой меры отношений с родителями у детей, когда они становятся беспризорниками. Мы же таковыми с какого-то возраста своего тоже начали быть. Может быть, и даже и с самого рождения, но как-то бессознательно. Может быть потом, вполне придя в школу, и услышав атеистические всякие воззрения, вполне сознательно отложились от Бога, заявив, что Его нет для нас. И действительно так чувствовали, что будто бы Его нет.

 А есть только тогда кто? Есть только мы, и есть окружающий мир, который мы с вами постигаем, узнаем, и в конечном итоге, становимся владельцами этого мира, мало того, созидателями даже в этом мире. И вдруг нечто происходит неожиданное. Не предполагал, многие не предполагали  многие из нас того, что это может произойти. Мы вдруг пережили и почувствовали присутствие и появление в нашей жизни Кого-то, кто любит нас. Это прикосновение призывающей благодати Божией к сердцу человека, прикосновение любви Господней к нам, оно порождает в человеке неожиданный для нас  с вами, непроизвольный ответ и отклик. Откуда же эта непроизвольность, ведь мы все практически научились и вообще делаем сознательно. Более того, того, с чем мы не согласны, мы тому противимся, и на то ропщем, и вообще стараемся переделать под себя все, что не по нам, и не для нас. И потому мы привыкли ходить вполне сознательно, вполне уверенно в себе самих, и вполне надеянно на себя самих.

 И вдруг, непроизвольно, отклик навстречу благодати. То есть, как бы мимо нашего сознания. В действительности же, это и есть то самое, скрытое в нас естество, которое от Адама еще, простираясь через множество поколений до нас с вами, оказывается, сохранилось в нас. Только по причине того, что мы в среде какой-то были неверующие, или же были сами как-то увлечены всякими разными собственными дарованиями, да и восторгами окружающих людей.  Там, кто-то умел петь, а ему начали родные и близкие хлопать и называть, какой ты молодец, а мы и поверили, что мы действительно молодец, а  значит, выше всех. Коль все хлопают, да еще взрослые, значит мы лучше их и выше их в пении своем. А потом стихи начали рассказывать, опять начали нам хлопать, а потом еще что-то начали  делать, опять начали говорить нам, какой ты молодец. И мы в этом «молодец» росли и росли, все более и более утверждаясь, что будто бы мы действительно способны делать нечто, что рождает даже со стороны взрослых, такое восклицание: « какой же ты молодец!».

 Конечно же, такому человеку, уверенному в себе, а если еще и дарований много, и ты действительно все очень хорошо делаешь, и отсюда удостоверенному своими делами,  о том, что ты совершенный и хороший, как такому человеку вдруг сразу пережить, что ты чадо Божие? Никак по-другому нельзя, если только не будет в глубине твоего сердца, в глубине твоей души реально жить это самое чадо Божие. Оно, оказывается, и есть тот остаток от Адама, который даже через множество поколений, дошел до нас и мы с вами еще в зачатии, еще в утробе матери, пребывая и присутствуя, казалось бы, как дети своих родителей, в действительности, на самом деле были и зачались как чада Божии. И вот эту-то встречу чада со своим Творцом, мы и пережили в призывающей благодати.  Ясно дело, как еще по другому это может быть пережито, кроме как откликом любви чада к своему Творцу.

 Поэтому мы так, проснувшись в этом отклике любви к Нему, все другое вдруг как бы разлюбили, все оставили. Мы же многое, что оставили: прежние занятие, даже прежний порядок жизни, даже некоторые оставили прежнюю профессию свою, оставили многих друзей, товарищей, которые, казалось бы, были с нами как бы до конца жизни, а на самом деле, видите, оставили их. И даже со своими родными и близкими, и  с теми тоже вышли на некоторую грань, когда готовы были и мимо них и рядом с ними жить иным образом, чем они живут. Такова естественная сыновняя любовь, но та любовь сыновняя, которая не к людям же обращена, не к родителям, не к роду своему, а та сыновняя любовь, которая обращена непосредственно к Богу. То есть это наше духовное сыновство, то духовное, что изначально было свойственно и всегда свойственно Адаму. Он не рождался, его никто из людей не родил, он изначально и сразу явился от Самого Бога. И поэтому, конечно же, Адам, в своем сыновстве, как своего Творца и родителя своего, знал только Бога. Вот эта-то часть Адама и есть, оказывается, в какой-то части людей сохраненная до сего времени.

У какой-то части, потому что даже после изгнания Адама из рая, у них с Евою родилось двое сыновей, и один из них своими поступками обнаружил, что он эту часть Адама не имеет. Он имеет часть человеческую, что он сын Адама и Евы, отца и матери. А часть Адама, что он творение и чадо Самого Бога, и не было в нем. Здесь тайна зла, по которому последующему поколению не передается часть Адама, Каину - родителями его, эту часть  Каин не имел. Так с самого начала человечества в детях Адама и Евы обнаружилось два рода людей. Одни, которые имели часть Адама, другие, которые не имели этой части. И если мы с вами сейчас стоим здесь в храме, это значит, что каким-то образом часть Адама в нас сохранена. Кому мы обязаны? Как кому? Родителям же своим. Еще, более, через поколение, дедушкам и бабушкам своим, еще более всему роду нашему, уходящему вглубь времен, в коих наших родичах, дедах и прадедах, бабушках и  прабабушках, сохранялось  ими эта Адамова часть, которая откликалась навстречу Богу, и которою они за Богом шли.

И оказывается, среди всего множества людей человечества земного была какая-то немалая часть людей, которые это хождение за Богом, это следование своей Адамовой части, которая составляет в нас чадо Божие, исполнили в  дивное совершенство. Таковые, большая часть сегодня неизвестны, они пребывают все в раю, потому что, по изгнании Адама из рая, Адамова часть в нас ждет и ищет найтись снова в раю с Богом. Дитя хочет вернуться в свой дом. Адамова часть сыновства в нас к Богу, она ищет и зовет нас вернуться в рай, в дом Отчий, где Бог пребывает. Поэтому в рай, и ко Христу, и к Отцу Небесному. И вот очень много людей сегодня уже там. А часть из них, меньшая, много меньшая, малая часть, прославленные нам в назидание, в подтверждение того, что этот путь назначен каждому из нас с вами.  Что на этом пути есть те, которые осуществили это следование за Господом, непросто человеческою своею частью, ибо она обращена к родителям, в уподобление к ним, и обращена к людям Отечества своего,  к лучшему в них, а несущих в себе часть Адамову, ту, которая непосредственно к Богу обращена, без всяких родителей.

 И в ней-то, в этой Адамовой части мы можем пройти тот же путь, который совершили уже угодники Божии, особенно те, которые прославлены специально в наше общение с ними. Они поставлены благословением Божиим в некое Божие послушание сугубо трудиться и заботиться о нас с вами, оставшихся здесь на земле. Они поставлены  в специальное попечение о нас с вами. И поэтому это свое попечение они совершают сейчас. А  мы, зная о них, потому что они прославлены, потому что о них известно, мало того, прославлены, потому что в них явлены силы Божии в виде чудес ли, или же в виде дивной помощи всякому человеку. Мы обращаемся к ним и идем за ними.

 И вот в этом хождении за святыми угодниками, сегодня мы с вами идем за святителем Николаем, дивным угодником Божиим, чудотворцем, который сразу после  возвращения в Небесные обители, в Отчий Небесный дом, по своей любви к падшим, по своей любви к  немощным, болезненным, и прочим людям, удостоился от Бога продолжения своего окормительного служения. И прямо сразу же стал тем, кому было благословлено обилие участия и помощи в людях. И поэтому не то, что православный народ знает об этом участии святителя Николая, но обилие этой помощи настолько велико, что о нем знает в реальной помощи множество народа всего земного шара. Где только сегодня мы не видим иконочку Николая угодника, искреннее через нее обращение к Нему по всему земному шару. В каком только доме порою не встретишь его, как пребывающего, а значит, покровительствующего данному дому, независимо от национальности, независимо от вероисповедания. И этим самым подтверждается еще раз, что хотя и так целый ряд народов и  всяких вероисповеданий твердо стоит, что вот у нас свой Бог, вот мы своя нация, вот мы своя религия, мы своя национальность, однако, из всех национальностей находятся те, которые имеют реальный опыт отклика и помощи святителя Николая. И этим самым подтверждается, что, оказывается, человек, если он в любой национальности пребывает, и в любой религии манифестируя себя, однако сохраняет в себе хотя бы какую-то толику Адамовой части, то ею он все равно принадлежит единому Богу, в Троице пребывающему, и от Троицы во Христе, во Святом Духе действующему здесь на земле. Свидетельством чего является как раз святитель Николай.

 И его помощь, она-то и свидетельствует это прикосновение троической помощи Троического Бога ко всякому человеку, независимо от его национальности, возраста и вероисповедания. Все люди из одного корня, а значит, все имеют возможность вернуться вновь в свое Небесное Отечество, Небесную Обитель, где почивают, пребывают все святые угодники, в славе, и хваля Бога Троичного, Господа нашего Иисуса Христа, в Духе Святом совершая свою хвалу, и во Христе относясь к Отцу Небесному.

 Правда, если мы сейчас с вами посмотрим на наши отношения со святителем Николаем, и  со многими другими святыми угодниками, то мы обнаружим, что их два вида, что ли, этих отношений, которые складываются у нас со святыми. Одно из них, это мы просим святого угодника, чтобы он нам помог в разных обстоятельствах и делах земных. И в этой просьбе, в этом искреннем желании, чаянии Его помощи и в этой помощи всесильности, мы, конечно же, искренни и надеемся, если тем более и получаем, то умножаемся в этой удостоверенности, что к нему, святителю Николаю можно обращаться в трудных обстоятельствах своей земной жизни.

 Но есть другой характер отношений со святым. Он выражен во многих молитвах, в акафистах, в каноне к святителю Николаю. Он выражен сегодня особенно в богослужебных текстах, если вы внимательно их слушали,  в стихирах богослужения, в каноне богослужения, где мы просим святителя Николая наставить нас, научить и придать сил, следовать за Господом. И тогда, оказывается, это совсем другое. Попросивший следовать за Господом, он попросил чего-то совсем другого, чем тот, который просит о своих каких-то земных делах.

И действительно, если мы так посмотрим, кто же такие, которые последовали за Господом, и чем они отличаются от тех, которые просят помощи Божией и святых угодников в своих земных делах. Оказывается, практически все, кто последовали за Господом, в своих земных делах имеют умножающееся число искушений, скорбей и всяких разных нестроений. То есть, оказывается, в обстоятельствах, где твоя земная жизнь начинает становиться тесной, болезной, смертоносной даже, ты можешь удостовериться опытом, что ты - чадо Божие от того, что ты жив не от того, что улучшились твои земные обстоятельства, и ты получил сейчас комфорт в пище,  и комфорт во внимании и заботе окружающих людей, комфорт в условиях своей жизни, комфорт вообще в своем продвижении по жизненным путям, и достижении разного успеха. Оказывается, не в этом комфорте дело. Ты, в трудных обстояниях, ищущий ходить за Господом, неожиданно получаешь Его участие в умножении твоего благодатного комфортного пребывания. Ты, оказывается, сердечно исполняешься какой-то такой особой силы, а это и есть сила Божия во участии в тебе, сила принадлежности тебя Богу, сила Его любви в тебе, которая удостоверяет тебя в твоем сердце, и ты, оставаясь в условиях ужасных, тяжких, даже нищеты, даже полного поругания, даже всякого посрамления со стороны людей, оставаясь в этих обстояниях совершенного неуспеха, в своих житейских делах, ты явно чувствуешь, что ты Божий, ты - чадо Божие. И чем более тесные обстоятельства, тем более  Бог ближе к тебе, и тем более ты Его чадо. И вот эта принадлежность к Богу, эта совершенная упокоенность в Боге, в Его Божественном участии, в Его Божественной любви к тебе, и  становится для тебя драгоценным, жизнь дающим, жизнодательным устроением тебя самого по жизни.

 Поразительно, что при этом все прежние заботы о улучшении своей земной жизни, прежние всякие волнения по поводу умножения любящих тебя людей куда-то все отходят в даль, в тишину, и вообще исчезают. Тебе не неравнодушно все это, но оно не становится с твоею жизнью, оно перестает быть твоею жизнью. Более того, ты, оживший уже в Божественном участии и присутствии с тобою Бога, ты, оживший в своем единении с Господом, оказывается, способен давать жизнь тем, которые пребывают в разных обстоятельствах трудных, земных, но будучи привязанные к ним и не знающие твоего этого сыновства Божественного, они скорбят от этого, они изнывают от горести, и всяких нестроений земных, они чуть ли не с ума сходят от того, что потеряли сто рублей, или же, потеряли родного и близкого человека, или расстались с кем-то из друзей, товарищей, они с этого скорбят даже до смерти чуть ли. Поразительно, к ним-то, к таким скорбящим, ты можешь, оказывается, прийти, и найтись в силах и  в любви к ним, а соответственно, и в слове и в действии, коим ты умеешь им придать жизнь. Не в том, в чем ты сам, ибо они не способны пока или совсем в это прийти, но ты придашь им жизнь в том, в чем они горюют, в том, в чем они унывают. Ты каким-то образом сумеешь оправдать их сегодняшнее движение, открыть им будущее, возможное для них, и каким-то образом явью своего участия в них удостоверить, что они не одни, они не брошены, что рядом с ними хотя бы есть ты.

 Когда же ты, все это сделав, пойдешь дальше в свои опять заботы и дела, снова опять обнаружится и откроется, что у тебя-то самого  положение в жизни в три крат хуже: ты в скорбях своих жизненных имеешь в пять раз больше, чем они, а в своих всяких искушениях, через которые тебе приходится проходить, особенно внутренних искушениях, которыми нападает на тебя враг через твои же собственные грехи или страсти, ты, оказывается, имеешь постоянную войну и брань, чего они почти практически не имеют. Но тебя, поразительно, тебя это сильно не трогает. Ни то, что у тебя жизнь не очень устроена, ни то, что у тебя комфорта никакого нет вокруг, ни то, что у тебя внутренняя вынужденная брань со своим плотским человеком, все это не имеет для тебя центрального значения, все это как-то присутствует при тебе, необходимо переносится и теплится  тобою, или же в брани производится тобою, но главная суть твоей жизненности и тебя, это пребывание в единении с тем Богом,  который Сам тебе Себя открыл. Последовать за Христом, или просить Его помощи в своих жизненных обстоятельствах, это совершенно разные вещи.

 И поэтому, если ты хочешь сейчас святителя Николая иметь своим споспешником, то и различи, споспешником в чем? В земных делах твоих? Ну, он по любви своей и в этом будет тебе помогать. Только помни, что рядом с этою потребностью религиозною, которая есть у всех людей, есть еще призыв Божий: «отвергнись себя», то есть всякой потребности комфорта, «возьмите крест свой», то есть всякие трудные обстояния, «и следуйте за Мной». То есть продолжайте, и будьте всегда любящими Меня, Господа, и через то всех, кто рядом с вами, и даже тех, которые все у вас отнимают, всякую напраслину на вас возводят, и всякое несчастье вам приносят. Ибо исполнившийся Меня будет таковых любить. Надобно помнить, что оставаясь даже религиозным человеком, который все время бежит к святителю Николаю, вычитывает и каноны и акафисты, и по 40 раз за 40 дней, а то и 40 раз за один день (вплоть до этого может дойти сегодня  человек в своих нуждах в помощи) просит и просит: «Помоги, помоги». А в чем? А чтобы мне жирнее  кушать, чтобы мне жирнее спать, чтобы мне жирнее иметь любовь окружающих людей, чтобы мни жирнее иметь высокое положение в обществе, чтобы мне жирнее умереть, и чтобы меня в гроб положить как можно более жирный. Ну, грубо говоря, конечно. Можно остаться в этом до конца жизни, до самого гроба.

 Святитель Николай, откликаясь и помогая нам во всяких наших житейских нуждах, в  то же время, прикасаясь к нам, всегда дважды прикасается. Знай об этом. Одно – прикасается к нашим житейским обстоятельствам и действительно улучшает их, как просим, как требуется нам. Но в это же самое время, он непременно прикасается к какой-то части нас с вами, которая слышит его участие в нас. И вот та исполненность и сердечная благодарность к нему, это есть признак прикосновения его к нашему сердцу. Та исполненность в нашей душе некоторого умиления от того, что он взял и помог. Не просто кусок хлеба дал, который мы просили, а взял целых три пирога, принес, вместо маленького куска три сразу. И мы не просто обрадовались этому куску, трем этим пирогам и начали плясать, забыв про того, кто нам это подал, а мы умилились в этом. Мы попросили всего чуть-чуть, а  он вдруг дал так много. И это вдруг привело нас в некоторое умиление сердечное. Это умиление есть признак самого святителя Николая, не только хлебами, но и еще и своей любовью, не только к нашему животу, плоти, но еще и к нашему сердцу. Не только человеческому сыновству, но еще и к нашему Адамовому началу, из которого и в котором только, единственно от которого и в котором человек и способен знать Бога, как Бога своего. Ибо памятуйте, каиниты этого знать не могут, и не знают. Значит, не имеют этой части Адама. Но вот счастливы те из нас с вами, кто, встречаясь со святителем Николаем, особенно с его участием и помощью, пережил это удивительное чувство умиления от участия святого.

 А вот дальше вопрос уже к тебе. Умилившись, потом взглянув на три каравая вместо одного кусочка, который ты запросил, ты начнешь теперь поедать эти три каравая  и радоваться этим караваям. Потихонечку, если ты так начнешь делать, умиление, которое ты пережил, начнет постепенно отходить  куда-то на задний план, потом совершенно исчезать в твоей памяти, и в конечном итоге, перестанет животворить твое сердце и твою душу. И ты останешься через какое-то время с одним фактом участия святителя Николая, вместо кусочка три каравая. Об этом ты будешь радоваться, об этом ты будешь говорить всем и рассказывать, за это ты будешь благодарен святителю Николаю, и будешь радоваться, что ты знаешь его. А того, что ты пережил в умилении, ты, может быть, и не вспомнишь. Пройдет год, два, три, а то и 10 лет, и ты можешь вообще об этом и не вспомнить. Этому ли должно быть? Нет, и еще раз нет. И поэтому церковь наша в заботе о том, чтобы бы мы хранили в себе это умиление, как признак нашего Адамового начала, из года в год возвращает нас к святым. А к святителю Николаю не один раз, как некоторым святым, а даже дважды в год возвращает нас снова и снова к нему, дабы мы вынуждены, может быть, вот этим напоминанием календарным бежать снова в храм, вспоминать опять о нем, иметь какие-то новые отношения с ним, и вдруг нечаянно пережить опять умиление.

 А ведь умиление, оно начало покаяния. Ибо без умиления и покаяния нет. Покаяние там, где ты пережил умиление, то есть где ты пережил преизбыточествующее участие в тебе Бога, и ты реально пережил Его Божественную любовь к тебе. И в этой прикосновенности, в этой приближенности Бога к тебе и Божественной Его любви к тебе, только в ней вдруг открывается, каков ты, и как ужасно ты живешь, и как ужасно ты поступаешь. Никаким другим образом пережить ужасность своего положения, внутреннего своего пребывания, невозможно, кроме как через это реальное приближение Бога к тебе, которое как раз и переживается в человеке как умиление от того, что ты просил одно, а Бог дал нечто такое, чего ты даже и не просил, Он дал тебе Себя, Свою любовь. Переживший это умиление не может никуда дальше двигаться, кроме как к покаянию. Поэтому и в молитвах, если вы будете внимательно читать, например, молитвы псалтири по кафизмах -  из них вы услышите эти слова – умиление к покаянию. А потому что именно этим чувством открывается в нас начало покаянию. Еже ли мы последуем за этим умилением, это и будет последованием за покаянием. И покаяние начнет быть в нас и с нами.

 Умилением открывается нам Бог, покаянием мы следуем за Богом. Покаянием мы ищем сообразоваться с Ним, в сообразовании уподобиться Ему, в уподоблении усовершиться до совершенства Отца Небесного, которое дарует нам Сам Сын, когда приходит в нас и уже не мы, но Он начинает пребывать в нас, и тогда мы становимся в путь усовершения до Отца Небесного  в Сыне, со Христе. Все это дает нам покаяние. И поэтому действительно, так вот в жизни своей мы имеем возможность трех видов, что ли,  покаяния, до трех его мер. Одна, которую большинство из нас наверно пережили, потому что  призывающая благодатью Бог впервые коснулся нас обильно, чтобы позвать. Мы пережили это умиление и за ним следующее покаяние, мы, может быть, не осознали, что там было и  умиление, и от него покаяние, но мы затем пережили покаяние. А потом, когда благодать сокрылась в нашем сердце, дабы мы сами последовали за ней, начался переходный период от призывающей благодати до благодати содействующей. В этом периоде мы должны теперь все делать для того, чтобы сохранить свои отношения с Богом умиренные. Чтобы это было, Господь просто посоветовал: «отвергнись себя». Ибо там, где ты собою начинаешь довольствоваться, там, где ты на себя начинаешь уповать, там, где ты в себе начинаешь чувствовать большую силу все делать и все совершать без Него, без Бога, там, конечно же, у тебя нет нужды в Нем, в Господе.

 И именно этого надобно беречься. Пока ты в этом будешь ходить, пока ты это будешь в себе выращивать, никакого повтора умиления уже не может быть. Ты хочешь повторить умиление, а значит, ты хочешь, чтобы снова вернулось к тебе покаяние, живое чувство прикосновения Бога и Божественной любви к тебе и от этого вдруг развезшийся взгляд на самого себя, каков же ты на самом деле. Не сознательный взгляд, а сердечно умиленный взгляд к Богу, и сердечно покаянный к себе. … ты этого хочешь? А ради этого благодать сокрылась в твоем сердце и ждет, когда ты пойдешь за ней. То тебе надо исполнить этот простой совет и наставление Божие - отвергнись себя. И вот если человек начнет отвергаться себя, то есть всех предметов  страстей, тех, других, третьих, всех действований страстей, тех, других и третьих, всех чувств жизни  в страсти, тобой переживаемых, тех, других, третьих, тогда на каком-то из этих отвержений ты вдруг снова переживешь покаяние. Ты начнешь опять плакать покаянно. Переходный период это время, в котором Господь, сокрывшись в твоем сердце, ждет, что ты за Ним пойдешь. А пойти можно не чем другим, кроме как покаянием. Ибо покаянием мы узнаем, что Его приближение, в покаянии мы узнаем Его всегда присутствие с нами.

А еще второе, это послушание. Вот тут мы вчера, буквально с братьями  разговаривали как раз, что такое послушание, о каком послушании вообще речь идет в церкви. Ну вот, в большинстве своем мы просто действительно знаем, вот дети слушаются своих родителей, значит, они послушны. Вот жена слушается своего мужа, вот она послушна. Но поразительная вещь: дети слушаются своих родителей не только в православии. У протестантов слушаются, у католиков тоже слушаются, у магометян слушаются, у буддистов слушаются, у язычников тоже слушаются. Поразительная вещь – у неверующих, категорических атеистов рождаются дети и тоже слушаются. Эта послушливость детей и есть то самое послушание, о котором говорит церковь? Нет.

Ну а вот жена слушается мужа, посмотрите, как у мусульман жены слушаются мужей. Большинство, 90% наших российских, русских, особенно, жен даже близко такого послушания не имеют. Даже возмущаются, когда они заходят в мусульманскую семью и видят, что жена никогда мусульманка не сядет рядом с мужем, и не сядет за общий стол, если в доме гости. Даже если родные. Она будет обслуживать. И вот наша русская жена возмущается, надо же какие противные, вредные, и нехорошие обычаи у мусульман. Но ведь там же послушание. Жена слушается мужа. Так слушается, что многие из них вообще никакого ропота и досады от того, что они в таком положении находятся, не имеют. Мало того, пребывая в таком положении в доме, да и вообще в обществе, они еще и любят своих мужей до беспамятства. А в целом ряде народов и вообще до такой степени, что готовы, он умер, и они готовы пойти в гроб рядом с ними лечь. И ложатся, и были такие времена в Египте, когда жены с радостью бежали за своими мужьями в их гробницы и там погребали сами себя вместе с ними, оставаясь в любви. Не в ужасе, не в страхе смерти, а в любви к ним. Вот, казалось бы послушание. Ничего подобного у нас современная наша российская женщина, жена не имеет же, такой меры. Так может это ее послушание жены и есть послушание, о котором говорит церковь? Нет.

Церковь говорит о том послушании, которое исходит из корня Адама, о том послушании, в котором Адамова часть тебя слышит Бога. И послушается как дитя родителям, не только потому, что оно рождено родителями, а больше того, и потому только, что оно в Адаме является чадом Божиим. И как чадо, любящее Бога, послушается Богу, который и сказал: и родителей чти. А чадо и чтит, потому что  как творение, таким сотворено. Как творение, мы сотворены в разных человеческих отношениях друг ко другу. Сыновним к родителям, супружеским друг к другу, родительским к детям, гражданским к соплеменникам, родственным к сородичам, это все есть  в творении вложенное в нас, и мы это несем в себе, как естество, от Бога данное. И в этом естестве любви, это же все любовь, все эти отношения, человеческая только любовь, нравственные отношения человека с человеком, там везде по любви всегда есть послушание. Посмотрите, как друг слушается друга. Казалось бы, в таких вещах, которые, если какой-нибудь другой бы  человек потребовал от него такого же, какого требует друг или подруга, ни за чтобы не согласился, не пошел бы делать. А другу с открытым сердцем, от всей души. То есть это послушание любви. Но человеческой любви.

Церковь же говорит о какой-то совершенно ином характере пребывания на земле. Так вот это характер тех людей, которые, пробудившись в начатке Адама, имеют отношение именно к Богу и больше ни к кому. И уже в Боге к тому, к кому Бог обращает их. А Бог обращает к своим творениям. Прежде всего, к человеку, значит, ко всем, которые тебя окружают, а дальше ко всем остальным Своим творениям, и  к животным, и к растениям, и минеральному миру. Если ты  с Богом, то ты в Нем имеешь отношения ко всему, что Он сотворил. Тогда у тебя твоя естественная человеческая любовь, сыновняя, супружеская, родительская,  гражданская, она умножается еще этим благословением Божиим. Бог, которого ты любишь, благословляет тебе любить тех, кто в естестве тебе даны. И ты,  имеющий  естество любви,  умножаешься Божественным присутствием естества Божьего в твоей любви к окружающим людям, к животным, к растениям, ко всему минеральному миру.

Эта преизбыточествующая естество любовь от Бога, и есть, собственно говоря, то самое, что рождает послушание церковное. И опять мы видим, что это то же самое, что переживается нами в умилении. Если ты знаешь умиление, то у тебя будет и покаяние, и послушание. Более того, там, где у тебя есть послушание, но нет покаяния, не было, значит, у тебя умиления. И твое послушание, оно не вполне то. Там, где у тебя есть покаяние, а  нет никакого послушания, значит, у тебя не было умиления.  Под покаянным чувством, покаянными слезами у тебя было что-то другое. Человек же может много иметь разных причин для слез, вот какая-то из других причин была, а покаянных слез не было. Ибо если бы у тебя было покаяние, это значит было умиление. А если было умиление, то непременно будет послушание.

 И ты будешь знать заповеди Божии не сознанием своим, а заповеди Божии открыты будут тебе умилением. И тогда в умилении ты будешь исполнителем этих заповедей Божиих совсем иным образом, нежели ты, как изучивший эти заповеди умом своим. И тогда умиление открывает, оказывается, нас с вами к трем важнейшим действиям в жизнь православного христианина. Покаянием, послушанием, и совершением заповедей Божиих от умиления же. И это есть православие. И такое православие, ну, не очень стучится в двери Божии, чтобы увеличились и умножились жирные обстоятельства нашей жизни. Более того, когда долго, долго нет искушений, нет скорбей, а жизнь идет какая-то вся очень ровно хорошая, успокоенная и как бы, устроенная, ну и на самом деле действительно устроенная, сердце православное, то есть Адамово начало начинает волноваться. Господи, что-то я не так делаю, почему нет скорбей? Господи, я как-то не так живу, почему нет искушений? Господи, я какой-то не Твой, я уже выпал из Твоих чад, почему нету никаких крестов, муж прямо идеальный муж, жена прямо вся послушливая, дети прямо вся сама радость, как у мусульман, нету крестов, куда они исчезли? Я не Твоя, я не Твой? Волнуется Адамово начало в человеке.

Так вот, святитель Николай не только может помочь тонущему, когда он тонет, и конечно же поможет, нищему, который просит, дай кусок, конечно же даст. К зарплате, когда ты ее вдруг получил сокращенной, надо ее увеличить, конечно, даст тебе обстоятельства,  в которых зарплата твоя умножится. Но помимо этого, и непременно рядом с этим, вместе с этим он даст тебе начаток умиления тоже. Вот попробуй не пропустить этого. И попробуй, пережив этот начаток умиления, услышать, что Он дал тебе много большее, чем там, где дал что-нибудь вещественное, или же душевное. И пережив этот начаток умиления от него, от святителя, услышь, что рядом с огромным богатством, которое на тебя вдруг свалилось тоже от его помощи, эта маленькое умиление выше, больше всего этого богатства во много крат.

И ухватись за эту жемчужину этого умиления, как самую главную, вплоть до того, что даже, только что, получив обилие богатства от святителя Николая, от этого умиления пойди и начни делать то, что умиление тебе подскажет делать. А что же оно тебе подскажет? И ты вдруг возьмешь и начнешь раздавать все это богатство. Только что его так слезно просил, сорок дней акафисты и каноны вычитывал,  а в какие-то дни даже умудрялся еще и три, и пять и семь канонов в день  вычитывать, и получил. А на 41 день пошел  все раздавать. И через то стал таким близким к святителю Николаю, и он так радовался, что он  недаром помог и в том, и в этом, и что то,  в чем он помог в этом, оказалось для тебя жемчужиной, жизнью, и с этого времени ты всегда стал так делать.

 Даже когда умиления почти нет, а по какому-то навыку памяти, что этим умилением, и от умиления таким раздаянием всем вокруг ты особо пережил близость святителя Николая, и этою памятью ты будешь продолжать это делать, хотя уже умиления давно нет. И поразительно, снова оно тебе придет, только придет уже сначала покаянием, потом уже послушанием, и тут же сразу же желанием в заповедях Божиих ходить.  И все три обнаружат, что ты снова православный христианин, чадо Божие, которое отверглось себя, взяло крест, и последовало дыханием любви за самим Господом. А помог тебе в этом во всем святитель Николай. Аминь.

 

Проповедь

 С кем ты и за кем ты. 23.12.2012

Протоиерей Анатолий Гармаев

Поздравляю вас, братья и сестры и дети с сегодняшним воскресным днем, и всех причастников с принятием Христовых святых тайн. Вот сейчас идет пост, и это время, когда как-то особенно явственно видны три группы людей. А вместе с тем, если говорить, дети, о вас, то каждый из вас сейчас находится в каком-то своем возрасте. Вот Петя совсем младенец, а Марина, Ульяна уже выходят в подростковый возраст, приближаются. Ульяна уже вошла, да, 12 лет уже есть? А Марина еще только входит, да? Лица тоже движется к подростковому возрасту, а Аня уже в старшем подростковом возрасте. Федя готовится тоже к возрасту детскому, вошел в детский возраст, входит уже. Ну вот, и каждый в своем возрасте что-то  ведь делает здесь на земле. Взрослые тоже все в своем возрасте, есть юношеский возраст, есть зрелый, есть  старые уже люди, в старость вошедшие. И каждый возраст имеет свой труд. Ну, есть, конечно, труд на земле земной, а есть вообще отсутствие труда, то есть жизнь по страстям. Там, те, которые живут иждивенцами, ленивые, не трудящиеся, себе не зарабатывающие, но норовящие как-нибудь где-нибудь, да там, ничего не делая, все равно жить припеваючи. Такие тоже есть сегодня. Но, наверное, мы не о них сегодня, чего о них говорить, их, таких, наверное, в храме-то неу. Хотя кто знает.

 Так вот, во время поста как-то в мире, во всем мире, во всем человечестве народ явственно как-то собирается в три совершенно разные группы. Причем это люди сами собираются. Никто не неволит их, никто не заставляет, они сами собираются в эти три группы. И вот, пребывающие в возрасте подростковом, это возраст, когда вы определяетесь, в какую группу входить. Тот, который с подросткового возраста, с 11 – 12 лет, и особенно старше, 14 – 15 лет, научается точно различать три группы людей на земле, и как-то для себя точно определяется, в какую группу он сам войдет.  Может он и не принадлежит ей сейчас, просто по тому, что не хватает сил, бывает  иногда, но он точно определяется, что он в эту группу, высшую из этих трех, что ли, или близкую к Богу, так скажем, из этих трех групп, он хочет войти.  Тогда весь его подростковый труд это труд, чтобы войти в эту группу. Это не просто.

 Про какие же группы речь идет? Первая группа, это люди, которые не ведают о том, что сейчас пост. Ну, вот Паша, например. Паша, он не ведает, что сейчас пост, поэтому, даже придя в храм, он все равно не ведает об этом. Даже дома его кормят наверняка насильно постной пищей, потому что ну что значит, насильно, ну, взрослые никакую другую пищу не варят, он бедный вынужден насильно кушать постную пищу. Сам по себе он не принадлежит к посту, он живет, как бы нет поста. Так, перетерпливает это время. Ну, пройдет время, сейчас родители вспомнят о том, что пост кончился, и начнется мясоед, вот тогда он будет рад снова мясное и молочное кушать. Ну а какая разница между тем, что было сейчас, и тем, что будет потом, особо он не подозревает и не знает. Поэтому и в храме так сейчас веселится. Уж, казалось бы, возраст подростковый, а он все то с этим повеселился, то с другим повеселился, то сам попрыгал перед дверью. Беда, что убежать то никак, вот, убежишь, потом будут пальцем тыкать, он и не убегает. Но и то ведь хорошо, ведь не убегает же, хочет быть с нами. Ну, вот очень много людей сейчас, которые вообще в храм не вошли, и они живут очень весело и очень дружно, и очень сообща. Они все составляют как бы некую единую часть человечества, которая, не ведая поста, весело проводит время сейчас. Ну, у всех по-разному это производится, но они все едины или одинаковы в том, и едины, конечно, в этом, что они поста не ведают, и живут не постно.

Другая же группа тоже, во всем мире их сейчас очень много народу, которые знают, что сегодня пост. Мало того, они его исполняют. Это не только мы с вами в России, православные христиане, но и очень много протестантов и католиков, они ведь тоже сейчас постятся, у них, у всех христиан сейчас пост. Правда у протестантов и католиков вот-вот уже кончится пост, 25-го числа они уже будут праздновать по новому стилю Рождество Христово.  Хотя Небо продолжает поститься, то есть ангелы и Матерь Божия и Господь продолжают пребывать во времени поста, и благодать Божия, которая льется на землю сейчас, она будет продолжаться, как благодать постовая, поста. Благодать постовая, она особая благодать, она к определенному труду назначенная. Она будет произливаться до 6-го января включительно. Потом уже сменится на благодать торжествующую - Рождество Христово.

 Но люди, которые  в католиках и протестантах живут, они как-то не очень слышат дыхание Духа Святаго, потому что они не для Него и не о Нем живут, и не знают, как это Духа Святаго стяжать. Поэтому, только лишь единственно, что исповедуют, проповедуют, что Дух Святый есть и что мы живет Духом Святым. Но действия такие не производят, чтобы стяжать Святаго Духа. Ведь если ты будешь говорить о том, что пища соленая, а сам ты ее не посолил, то, сколько ты не говори, что она соленая, соленая, и ты  кушаешь и говоришь: «ой, какая вкусная соленая пища». А она на самом деле не посоленная. Сколько бы ты ни говорил, что она соленая, она ж соленой не станет. Так и у протестантов получается. Они говорят о Духе Святом, но действия для Его стяжания не производят, поэтому Духа Святаго не имеют. А коли не имеют, то они, как вынуждены были между собою? Мы то, православные, между собою и Духом Святым договорились, что будем держать пост. И Дух Святый определяет сроки и возрасты и время, вернее, сроки и время, когда закончится пост.

 А не имеющие Духа Святаго, или говорящие только про Него, они между собою договорились, что вот можно новый календарь завести, и по новому календарю и определиться, что Рождество можно меж людьми праздновать и 25 декабря. Вот и будут праздновать. Ну вот, вторая группа людей, это люди, которые постятся. Мы с вами тоже постимся. Тем, что мы постимся, мы отличаемся от католиков и протестантов? Ничуть. И они так же постятся, как и мы постимся. Если пост, это мясное и молочное исключено, и яйца, то они тоже постятся именно так. Если в пост надо молиться и ходить на службы, то в общем-то ревностные католики и ревностные протестанты тоже так делают, они тоже ходят сейчас на службы. То есть вторая группа людей, это все, которые исполняют сейчас пост на земле.

 Кстати, интересно, некоторые из других верований тоже по времени своего религиозного поста вот совпадают с постом Рождественским. И они тоже постятся, хотя у них религия другая и они верят в другого Бога. Но по посту они тоже постятся. А есть еще очень много людей, которые вроде бы и не постятся, они не религиозны, но они по действию делают то же самое. То есть не вкушают мясное и молочное, и яйца. Это огромная армия вегетарианцев на земле. Правда, они молочное вкушают. Но есть среди еще людей множество, которые по болезни не могут ничего этого кушать и они сейчас не кушают. Их многие сотни тысяч. То есть это как бы невольно  по действию совершающие постные условия. Хотя конечно по своему верованию они не совсем постящиеся. То есть они не верят, что они именно пост соблюдают. Они лечатся от болезней с помощью диет, получается. Но вот, по действию они действительно не вкушают мясного и молочного. И поэтому в храм, даже если кто-нибудь из них вдруг попадет, то он здесь будет как на экскурсии, или так как Паша сейчас веселится, так же будут веселиться. Между собою, потому что так, что в храме нет предметов для веселия, вокруг посмотрел для экскурсии, это одно, а веселиться же можно только друг с другом. Вот они иногда войдут в храм, и меж собой веселятся. Но при этом постятся. Вот вторая группа людей, нас очень много постящихся.

 Интересно, а что же такое тогда третья группа? Что это за третья? Разве может быть еще третья какая-то группа, если время поста, мы уже определились, что мы все с вами постящиеся. А третья группа, оказывается, те, которые пребывают в живых отношениях со Святой Троицею. Потому что постящиеся, то есть не вкушающие мясное и молочное, яйца и при этом ходящие на службу чуть-чуть больше, чем обычно ходят, молящиеся чуть-чуть больше, чем он обычно молится, эта группа уже определена. Мы с вами к ней принадлежим.

 А кто же такие третья-то группа? Что это такое? Вот третью группу определил преподобный Ефрем Сирин. Он в своих псалмах, вот, кто знает псалмы Ефрема Сирина, которые составил святитель Феофан Затворник из трудов Ефрема Сирина. Сам Ефрем Сирин псалмов не составлял таковых, но святитель Феофан Затворник, изучая труды Ефрема Сирина, составил такую псалтирь. Ефрема Сирина она называется. И вот в этой псалтири Ефрем Сирин говорит, что есть еще собственно православные люди, те, которые пребывают в живых отношениях со Святой Троицей. А как это? А очень просто, сказал. У всех людей есть дух, душа и тело. Так вот эта третья группа людей, они тело свое предоставляют  Святому Духу. Душу свою предоставляют Господу Иисусу Христу. Душа это ум, сердце и воля наша, да? Вот, все это предоставляют Иисусу Христу. А дух свой, кому же предоставляют дух свой? Дух свой предоставляют Отцу Небесному, дабы в послушании Ему исполнять и совершать свою жизнь.

 И вот тут мы с вами должны задуматься. Как это так? То есть точно к группе второй во всем человечестве, мы с вами принадлежим, мы постимся. А к группе третьей относимся ли? Видимо относимся, если исполняем это условие, сказано преподобным Ефремом Сириным. Оказывается, если тело предоставлять Духу Святому, то это означает, что  чаять жизни будущего века. Помните Символ веры, да? Последний член Символа веры - «чаю воскресения мертвых и жизни будущего века». Так вот, чаять жизни будущего века, это же чаять жизнь свою в теле и в душе и в духе снова едино, как личность, которая в природе своей, то есть в духе, душе, и в теле тоже едино собрана. То есть это жить.  Мы сейчас вот когда умираем, то тело же здесь остается, а душа и дух идут за гробом, в загробное царство. А вот в вечную жизнь человек войдет во всей полноте, и тело снова соберется у человека. Какое же тело соберется у человека? А то тело, которое является исполнением Святаго Духа. Услышьте это. Из нашего сегодняшнего тела та часть его войдет в вечную жизнь вместе с нами, если мы с вами получим эту вечную жизнь на страшном суде. Пойдет в вечную жизнь та часть тела, которая исполнена Святаго Духа.

 Ну и тогда ты всерьез задумаешься, а в какую меру твое тело сегодня исполнено Святаго Духа? Святые угодники, которые на этот вопрос отвечали, они вдруг с ужасом обнаружили, когда они начали исследовать, испытывать, сказано, да, говорят, испытывайте себя. Когда стали испытывать себя, то обнаружили, что тело их исполнено не Святаго Духа. А чего?  Шести страстей. Через тело и по телу человек очень хочет есть сверх меры. И поселяется в теле чревная страсть. В теле человек хочет, и очень хочет жить  не целомудренно, а блудно, и в теле поселяется блудная страсть. В теле человек хочет веселиться, дергать друг дружку, как вот дети сейчас, бывает, придут в храм, и меж собою только и занимаются веселием. А как повеселиться? Очень просто. Задень другого, тронь другого, дерни другого, и в ответ еще язык покажи, и еще чего-нибудь такое, и вот и веселие началось. И все это производится в теле. А потом выйдут из храма, и еще и пляски устроят, танцы разные, это тоже тело. А потом еще, сядут перед телевизором и будут там веселиться, и гоготать, хохотать от того, что там видят, не настоящее. Там же все игровое, там все понарошку, а веселятся всерьез. Там-то на экране понарошку, а веселятся и радуются перед экраном всерьез. И тоже в чем? В теле. То же есть еще праздность человеческая, то есть веселие праздности. Это тоже в теле. И тогда в теле вместо Духа Святаго поселяется страсть праздности. Ну а сребролюбие страсть, она где поселяется? Тоже в теле, потому что это же мы телом хотим иметь, в теле хотим иметь и деньги, и украшения разные. Смотрите, как все, особенно девочки, вот прямо кичатся. Нацепит какую-нибудь погремушку на уши свои, вот уже прямо все из себя. Или на пальчик свой какой-нибудь перстенечек нацепят, и уже прямо как будто бы нету самой девочки, а один только перстенечек на пальце. Она вся в нем. То есть это страсть, вместо Духа Святаго в теле поселяется страсть сребролюбия. Любовь к вещам, деньгам, к хорошей и красивой одежде, и прочему всему.

Ну и оказывается, в теле же, появляется и уныние как таковое. Когда ты чего-нибудь хочешь добиться, а не получилось. Вот заунывал. Что с телом стало? Расслабилось, ничего не хочет делать, а еще хуже, если оно вообще к этому привычно, тогда становится ленивым, иждивенческим. То есть живет человек иждивенцем, все получает, все требует, не дадут, устраивает истерики. Вон, дети маленькие как. Попробуй не покорми его, у, такую истерику устроят, что невольно побежишь, накормить, лишь бы только не орал. Да, Петя? «Да,- говорит, - я не хочу, - говорит, - да». Повернулся и пошел прочь. Но так же живет. Попробуй не угоди Пете, так такую истерику устроит, что ой-ей- ей. А где, в чем он требует угождать ему? Ну, в теле же. Вот малыш, казалось бы, ну совсем маленький, ну что ему, совсем недавно ему было всего лишь годик, полтора. А ведь такую истерику устраивал, даже в храме. Зачем? Покорми. А в чем? В теле. И сейчас тоже дальше идет, растет, и все продолжает по телу требовать – то сделай,  то это дай. Попробуй не дай, такое устроит. Ну а мы вот уже подросли. Кому-то уже 10 лет, кому-то уже 14 даже. Тоже ведь самое. Попробуй не дать.  Ой, какую истерику устроит. То есть вот поселяется в теле страсть еще и  уныния, такая вот, расслабления всякого, а в конечном итоге лени, беспечности, и жизни иждивенческой. Сейчас очень много молодежи, детей особенно, которые живет, ну иждивенчески, ничего же не делают дома. Значит, все время живут в теле. А в теле поселяется страсть, которая в конечном итоге в крайности своей превращается в уныние. Страсть иждивенческая, лени, а потом это становится унынием.

Видите, действительно получается, что тело наше это либо исполнено Духа Святаго, либо исполнено страстей. Понятно, что в вечную жизнь исполненное страстей тело не пойдет. Куда же оно пойдет? Вернее, в вечную то жизнь все пойдут, только другое дело, что в вечной жизни куда пойдет человек? Одна же часть народа пойдет в Царство Небесное вечно жить, с Господом радоваться и славить Его великое Царство, а другая часть вечно живущих-то  куда пойдет? В гиену огненную, там будет мучиться, и будет там скрежет зубов, вой страшный, злоба ужасная. Получается, те, которые страстями наполнили тело свое, они пойдут в гиену, а те, которые исполнены Духом Святым в теле, те пойдут в Царство Божие, в вечную жизнь.

Так что же такое пост? Оказывается, для второй группы людей пост это просто не кушать мясное и молочное, и яйца, ну, чуть-чуть больше молиться и все. А для третьей группы людей? Оказывается, для третьей группы людей пост это в теле начать искать присутствие Святаго Духа. Не страстей: чревной, блудной, сребролюбивой, уныния, еще гнев же, да, тоже в теле поселяется. У как орет, бывало разгневавшаяся жена или муж, ребенок, подросток, юноша, девушка. Попробуй задень. То есть, не это чтобы в теле поселялось. Ну вот, правда, по поводу этой третьей группы людей в Евангелии Господь сказал, что не многие последуют этому пути. Евангелие от Иоанна, помните эту фразу, «следуйте за Мною, - сказал Господь, - отвергнувшись себя», то есть отвергнувшись вот  таких потребностей,  страстных потребностей тела. А ради чего?  А ради того, чтобы в теле у тебя поселился Дух Святый. Но Господь тут же добавил: « И немногие последуют этому пути».

 Ну вот я к чему сейчас, вот, дети, подростки, особенно те, кто сейчас вступают в возраст свой 9, 10 лет, вы ведь подходите к возрасту, когда в 12 лет вам надо точно определиться, в какую группу людей вы сейчас пойдете. А те, кому уже исполнилось 12 лет, вы уже должны быть определены, в какую из этих трех групп людей на земном шаре вы относитесь, вы пойдете в составе какой группы? Да, конечно, вот слова Господни, которые Он сказал, ужасны, что немногие последуют. То есть, оказывается, такую ревность пойти, чтобы за Духом Святым, чтобы Он наполнял тело наше, оказывается, таких будет немного. Но ведь это же зависит от твоего произволения. Вот тебе сейчас 7 лет, тебе сейчас 9 лет, тебе сейчас 12 лет, к чему ты сейчас готовишься? Войти в первую группу людей, которые веселятся сейчас во время поста и понятия не имеют о посте, живут там всякими разными делами веселыми, модой например, музыкой всякой разной, зрелищами телевизионными, фильмами всякими, интернет всякими делами, и общениями. Понятия нет у них о посте, ты сейчас к этому готовишься, чтобы быть, войти в их число?

 Или ты хочешь войти в число тех, которые все-таки будут поститься, ну пожалуйста, таких много, и особенно протестантов, то их же в несколько крат больше, чем православных же. И католиков достаточно много, все постятся, ты хочешь в их число войти? Ну, пожалуйста, это тоже хорошо, ну хотя бы не жить по страстям, хотя при этом тело твое только не будет получать мясо, молочное да яйца, вот и все. Все твое отличие от первых. А все остальное будет получать тело твое, все остальные страсти? Будет. Гневаться-то будешь? Да, запросто. Чревной страстью жить, но постною пищей правда, но зато так уж, чтоб поел как следует, повкуснее, ты так будешь жить? Да, то есть чревную страсть ты не оставляешь. А остальные страсти, может быть, ты тоже оставишь? Да нет, ты не оставляешь.

А вот если ты захочешь оставить все эти страсти, придется же это телу доставить, не знаю, какую жизнь. Оно, по телу тебе хочется поесть, как следует, а ты воздерживаешься, тебе хочется в блудные дела ринуться, там картинки посмотреть, еще чего-то, а ты категорически отвергаешь это, отсекаешь просто от себя. Тебе хочется праздно повеселиться, телевизор поглядеть, друг с дружкою шутки всякие разные, юморины устроить, над кем-нибудь похохотать, поиздеваться. А ты отсекаешь это в себе самом, как бы сильно не было это желание в теле твоем, ты отсекаешь это. Ну вот, на это же надо решиться, в этом надо определиться, пойдешь ты так?

 Если пойдешь, значит, ты будешь принадлежать к третьей группе людей, тех, которые тело свое приуготавливают к Святому Духу, и научаются уже сейчас, каждый в своем возрасте, детском ли, отроческом ли, зрелом или старости, научаются свое тело предавать Святому Духу. Дабы потом, когда в период Страшного суда, ты уже давно умерший, и тело твое уже здесь все превратится в углекислый газ, воду и минеральные соли. Вот, больше ничего от тебя не останется, и никто не будет знать, где твое тело-то, среди всего углекислого газа, воды и минеральных солей, где ты, никто не поймет. Но после страшного суда, когда глас Господень восстановит всякого человека и призовет к себе полным человеком в теле, вдруг тело твое соберется к твоей душе и духу. Но соберется та часть тела, которая сейчас здесь принадлежит Святаму Духу. Ведь это же глаз будет Духа Святаго, или же глаз Христа, но в Духе Святом совершившимся, И тогда тела соберется только та часть его, которая принадлежит Духу Святому, которая уже здесь, на земле знает этот опыт, когда Дух Святый в твоем теле.

 А душа? Ефрем Сирин говорит, что душа, она сообщается с самим Господом Иисусом Христом. А что это означает, как это? Если душа сообщается с самим Господом Иисусом Христом, то тогда она идет тем путем, которым Господь пошел и прошел на земле. Для многих мам, земная жизнь, она проходит вместе со своими детьми. И поэтому как-то все для своего ребенка все устроить, доставить, сейчас вот вместе с ним присесть в уголок, и там в уголочке успокоиться с ним, с ребенком, это, конечно же, естественное стремление каждой мамы. Но тогда такое стремление, оно известно только в православии? Только православные мамы так пекутся о своих детях, даже пребывая в храме  так устроиться с ними, чтобы в уголочке сесть, и быть только со своим ребенком. Это только православные мамы так делают? Нет, мамы протестантки тоже так делают, мамы католички тоже так делают. Больше того, мама мусульманка, разве не так делает? Так же. А мама какая-нибудь язычница разве не так делает? Разве она не живет своим ребенком, и вся в ребенке и с ребенком? Тоже так делает. Но может быть мамы неверующие, они такие вот, фу, они вот точно так не делают? Да ничего подобного, даже больше, чем может быть, верующие мамы живут своим ребенком, живут с ним. Значит, жить своим ребенком вовсе не есть быть в этой третьей группе.

 Те мамы, которые в этой третьей группе, в эту третью группу людей на земле хотят войти, они, оказывается, душою живут уже даже не ребенком. Кем же? Они живут Господом нашим, Иисусом Христом. Но если мамы даже не ребенком живут, а Христом в этой третьей группе, то уж все остальные тем паче в этой группе живут, конечно же, не кем-нибудь друг с другом, и вообще не людьми, а живут самим Господом. И уже вместе с Господом имеют отношение к людям. Потому и заповедь – возлюби ближнего своего, - она вторая, потому что в ней есть заповедь первая. Если первой заповеди во второй нету, то ты просто по-человечески любишь друг друга. А если в твоей любви к ближним есть заповедь первая, ты любишь Бога, и вместе с Богом любишь ближних, тогда эта заповедь вторая.

 Мало того, она не к близким, а к ближним. То есть к тем, с которыми тебе быть в Царстве Небесном в вечной жизни. Потому что твой близкий, если ты с ним живешь только лишь до смерти, то он близкий. А если ты с ним сейчас живешь ради того, чтобы жить потом, после смерти в вечной жизни, в Царстве Небесном, то твой близкий становится через это ближним. Значит, ближним всякий становится для нас с вами через Христа, если мы Христом живем. Что же сделал Христос на земле? Если мы Им живем, значит, мы повторим то, что Он явил Своею жизнью, как каждого из нас жизнь. То есть, то, что Он прожил, должно прожить всякому, кто является Его,  христианином, носит Его имя, то есть Им живет и Его путь пройдет. Христианин это тот, который живет Христом, не просто так, знает про Христа, а реально Христом живет. И который пройдет путь христианина, тот называется христианином.

 Какой же это такой путь? Это страдания за грехи других. Слышите, Господь прошел путь, в последние годы своей жизни, самую вершину своего жизненного подвига любви, своего послушания Отцу Небесному, это страдания за тех, которые совершили и должны быть наказаны страданием за грехи свои. Но не могут этого сделать. И тогда Он, Господь, будучи Богом, принимает на себя эти страдания, и за нас с вами, вместо нас Он, который не согрешил, и Сам на Себя не имеет наказательных страданий, Он ни в чем не согрешил, поэтому нету, и не может у Него быть никаких страданий в наказание. Но мы с вами согрешили и не можем всю полноту страданий нести сами. И тогда Господь приходит, и за нас, вместо нас переносит эти страдания. Так вот, если ты душою соединяешься с Богом, со Христом, ты соединяешься для того, чтобы страдания других взять на себя. За чьи грехи? За их грехи. А кто будет страдать? Ты. Не он, который согрешил, а ты будешь страдать.

 И кто согласен вот так, кто знает какую-то внутреннюю тайну, почему он так может согласиться, тот только по внешнему и обнаруживает себя, что он, оказывается, душою своею соединился со Христом. Значит те, которые со Христом соединяются, они непреложно идут, или выходят на путь страданий. И даже до смерти, даже умирают. Ну, понятно, что Господь не за свои грехи умер. Мы же с вами имеем грехи, и поэтому отчасти умираем или же страдаем за свои грехи. Но не в этом дело. Потому что за свои грехи страдают даже неверующие. Верующие, страдая за свои грехи и точно зная, что он за грехи свои страдает, он еще одну особенность имеет. Он страдает за грехи других. Он делает то же самое, что сделал Господь.

 И вот если ты войдешь в отношения с Господом Иисусом Христом душою своею, то ты примешь на себя страдания за грехи других. И этим ты войдешь в число третьей группы людей, про которую Господь сказал, что немного таких будет и немногие последуют за Мною, сказал. Или сказал в главе 14, сказав о том, что так надобно прожить христианину, добавил: «И немногие последуют по этому пути». А кто такие немногие? От кого это зависит? Кто это определит, что ты в числе этих немногих? Ни от кого, кроме как от тебя самого. Вот этим немногим, войти в число этих немногих можешь только ты сам. Это только твоя свободная личная воля. Нет другой воли, которая может поставить тебя в число этих немногих. И тебе сейчас 12 лет, кому-то сейчас 30 лет, кому-то за 40, кому-то за 50, за 60. А в какое число людей из этих трех групп ты себя поставляешь, это зависит от тебя самого, ты сам должен это определить для себя. И 7-летний тоже определяет для себя, в какую группу он, в какое число людей он войдет.

Поразительно, если мы с этой стороны посмотрим на события истории, то мы увидим удивительные вещи. Вот началась в России революция в 17-ом году, и началась страшная бойня. Безбожники, вооружившись, начали уничтожать верующих людей. Чем ответили верующие люди? Одни все сделали, чтобы немедленно, срочно выехать вон из России, и Господь благословил и помог им это сделать. Они выехали. Другие решили остаться в России до конца. Оставаясь верными как бы России, но на самом деле оставаясь верными Господу своему, Иисусу Христу. И вот эта вот их верность Христу, а не России, обнаружилась потом в последующие, буквально ближайшие годы.

 При этом поразительно, те, которые выехали из Росси, эмигранты наши. Среди них очень много удивительных, чудных людей, это интеллигенция православная, это и князья, это и дворяне, очень много дворян выехало, это и часть, принадлежавших царской семье, второму, третьему колену царской семьи, тоже выехали из России. Они выехали, чтобы там, за границею сохранить, что они говорили? Россию. Они выехали, чтобы сохранить там Россию. И в России, коль они сохраняют Россию, то, конечно же, внутри России сохранить и церковь православную. Те же, которые хотели сохранить только себя православными и верными Христу, они никуда не выехали, они остались в России. Каков был их дальнейший жизненный путь? Это был путь мученичества и смерти. Они сделали то же самое, что сделал Христос, отчасти при этом проходя через эти ужасные пытки, гонения, расстрелы, они, конечно же, страдали за свои грехи отчасти, но при этом то смирение, с которым они  отдавали себя на это, ведь они же не объединились, чтобы восстать против большевиков, они не начали воззвания разные говорить о том, чтобы составлять ополчения против революционных властей. Они себя предали воле Божией, и пошли на пытки, на муки и на смерть.

 Вот в этой части себя самих, они за чьи грехи страдали? Да, отчасти, конечно, за свои грехи, но в той части, где они свободно себя отдавали на полное растерзание, на пытки, муки и смерть, они, кто, сознавая, кто не сознавая, кто каким-то внутренним глубоким наитием своей веры и своей преданности Христу, шли на тот же самый подвиг, какой совершил Христос. Они шли страдать за грехи всей России. И они вынесли эти страдания до самой смерти, и погибли, были расстреляны, были удушены, были замучены и сожжены, где-то замучены в концлагерях, до конца понеся крест Христов. Как-то всеми последующими событиями в сознании нашем сложилось, что  заграничная церковь, это люди, которые сохранили там, за границей нашу Россию, то есть сохранили Российские все обычаи, сохранили Российский менталитет, сохранили Российскую церковь.

 Но вот, удивительный факт: как-то не получилось, чтобы сохранилась Российская церковь там, то есть те удивительные какие-то идеи, которые там провозглашались, и ради которых собирались различные, казалось бы, православные общества, пребывающих в эмиграции людей, они все в итоге, ну, потерялись, исчезли. Практически, ни одно из общественных движений, каковые устраивала эмиграция за границей, ни одно не выжило. Все постепенно обессилили в ревности, и закончились ничем. То есть любые движения человеческие, которые были за границею для того, чтобы сохранить обычаи и менталитет России, закончились ничем. Единственно только лишь, сохранилась заграничная, зарубежная церковь, то есть те, кто церкви держались, они сохранились, хранящие церковь.

 Но хранящие церковь в какой части? В той части, которая и сегодня совершает пост. И то все больше, к сожалению, сейчас смотришь, как в заграничной  церкви люди, наши русские же, эмигрировавшие совсем недавно, в наше время, 10, 20, 30 лет назад, они там живут, церковно живут. Их мало по сравнению с общим потоком эмиграции, которая была. Например, в одну Германию только выехало, эмигрировало до 4-рех миллионов народу. Но из этих 4-х миллионов народу не стоят же все сейчас в храмах заграничной церкви. Нет, там стоит маленькое число, ноль-ноль-ноль какая-то доля процента. То есть те, которые сейчас держатся церкви. В каком же они порядке этой церкви держатся? А в том порядке, в каком держатся и протестанты, и католики. Они постятся, и не более того.

 Они не знают, не ведают, что такое то, что сделали новомученники и исповедники Российские, которые чтобы это сделать, должны были остаться в России, никуда не уехать. И когда они остались, то они сделали нечто, что их причисляет к числу третьей группы людей в мире. Они совершили путь Господень. Сегодняшняя церковная часть зарубежной церкви и все эмигранты, которые ходят сейчас в церковь нашу, Московскую, там две церкви сейчас, храмы есть Московской патриархии, есть храм православные зарубежной церкви. Туда и сюда ходят наши новые нынешние эмигранты. Они, причисляясь к какой группе, ходят в церковь? К той, которая исполняет посты. Но тогда они ничем не отличаются от протестантов и от  католиков. И не удивительно, что когда у протестантов и католиков начинается уже Рождество, то веселятся с ними вместе и наши, хотя пост православный еще продолжает быть, а они уже веселятся вместе с ними, потому что они же ходят по городам, которые  все сейчас будут расцвечены иллюминацией такой, какой мы; я когда побывал в дни Рождественские в Германии, я поразился. У нас в России ни один город такой иллюминации не устраивает в честь Рождества, какая там в каждом городе, большом и малом. Наши православные, продолжая держаться, вроде бы, по срокам православного поста, по действию живут в этой иллюминации и весело радуются вместе со всеми, кто там живет. То есть, невольно склоняясь даже в своем посте в сторону протестантского  характера поста. То есть все равно это группа вторая.

 Мы же сейчас говорим о группе третьей, которые душою своею сочетались со Христом, но в этом случае тогда они пошли путями Господними. Но тогда это путь страдания и за свои грехи, и добровольное страдание за грехи других. То доброволие, которое промысел Божий открывает и подает, и ты, соглашаясь на этот промысел Божий, не от себя, но сам, соглашаясь, идешь и делаешь и живешь так, как требуется. Правда, православные подвижники не дожидались, пока промысел Божий начнет им предлагать какие-нибудь сугубые условия страданий. Они брали сами. Кто одевал на себя вериги, ужасные, по 16 килограмм, металлические всякие цепи, одевали на голое тело и ходили. Кто одевал на себя власяницу, это из конского-то волоса сшитую рубашку прямо на голое тело, которое колется и раздражает и в кровь растирает все тело, носили эту рубашку не просто днями поста, а с какого-то времени всю свою жизнь. Кто-то в 20 лет одевал ее, кто-то в 40. А потом носили ее до конца, до смерти, не снимая. Так они устраивали себе мученические страдания, которыми выходили в состав третьей группы, то есть выходили на Господень путь.

 А тут у нас, на днях буквально, одна сестра говорит: «Батюшка, я не могу страдать, вообще с этой сестрой я вообще не могу находиться рядом даже. Она мне такое устраивает, она мне такое велит. Для меня это такое страдание».  Я ей говорю: «Но ведь ты для этого здесь и есть». – «Не могу, не хочу, пусть лучше она страдает». – «А от чего же она-то будет страдать?». – «Ну, я чего-то хочу, а она и не делает этого. Пусть делает и пусть в этом делании страдает. Почему я должна делать за нее и для нее и то, что она велит, и из-за этого страдать. Пусть лучше я буду велеть, а она будет делать и страдать».  – «Но ты же пришла сюда для того, чтобы делать то, чего ты не хочешь делать, и, делая, страдать от того, что не хочешь, ты же для этого пришла». – «Не хочу, освободите меня от этого».  – «Ну как настоятель, я могу тебя освободить, но как духовник, я бы не хотел». – «И что, мне надо страдать?». – «Да, тебе надо страдать». – «Делать то, что она велит?». «Делать то, что она велит». - «Но я же не хочу!». – «Ну, так и страдай, делай и страдай. Ты же для страдания пришла». – «Не хочу, батюшка, страдать, я не та и не в той поре, и вообще не хочу». – «Ну, я ж как духовник, не могу же  тебе сказать, что, ну не страдай. Что же тогда я, как твой отец духовный, велю тебе, иди и погибай, что ли?». – «А-а-а-а».

Уж не знаю, каков итог будет, потому что с этим «а» она вышла, а к чему пришла, не знаю, потому что пока еще не видел ее,  но надеюсь, что она, она уже немало и перед этим соглашалась с моим наставлением духовника, но просто у нее такой задел есть. Согласие. Хотя перед этим очень сильно она  не может и не хочет, но потом соглашается, и несет. И поразительно, удивительно, когда она соглашается и несет, Господь тут же  с нею, потому что она, оказывается, несет то и так, как нес Господь и как Он, Господь нес свой крест. Так вот это и есть согласие на крест, это и есть та самая часть народа, которая сейчас днями православного поста осваивает именно этот путь.

 Ведь православный пост, он, это собирание людей третьей группы. Понятно, что тот, который в эту третью группу ходит, он не будет кичиться тем, что он, вот, видите ли, он в третью группу вошел. Уходит некая сестра из храма, и показывает пальцем себе на грудь. «Ты видишь, здесь написано, у меня одрен на груди, или же вот у  меня написано на лбу, что я теперь с сегодняшнего дня в третью группу вхожу». Но разве может согласившаяся на страдания за грехи других и свои особенно, так делать. Это же невозможно. Значит, если так делает сестра или брат, то она точно не принадлежит к третьей группе. К какой же она принадлежит? Ну, ко второй. Она же пост исполняет, или он, брат такой, пост держит? Да, держит, да еще с ревностью теперь будет держать  после сегодняшней проповеди. Он, конечно же,  выйдет весь из себя, помните, завтрак аристократа, картина есть такая, художника, на которой изображен аристократ в своей комнате. Там все раскидано, все вещи, все на полу, он вылез из постели, накинул на себя, он даже не одел халат, он накинул на себя халат. Но зато на этом халате нацеплен одрен, который ему вчера вручили. И вот он такой, одна нога вперед в башмаке, другая без башмака, он так и не успел надеть. На голове волосы закручены разными бантиками, чтобы были витые, чтобы кудри у него были,  вот он на ночь закрутил бантики. И весь из себя такой, губа вперед выпячена нижняя, и пальцем он указывает на этот  орден на своем халате, а внизу подпись: «завтрак аристократа», который получил орден.

 Я надеюсь, что сегодня из храма не выйдет сколько-то таких девочек и мальчиков, или каких-то сестер и братьев, с таким положением состояния. Вот я теперь третья группа христианкой, или христианин. Вообще это не свойственно, если ты третья группа,  если ты за Господом пойдешь, то никакого кичения даже близко быть не может в тебе. Никакого превосходства перед другими тоже не может быть, если ты готов страдать за других. А как это выразится? Очень просто. Другие тебе велят, сделай то, сделай это, помоги там, помоги тут, откликнись тут, откликнись там. Что ты будешь делать? Пребывающий во второй группе, начнет стяжаться с ними:  «справедливо – не справедливо, это мои обязанности или твои, я не хочу сегодня, это не моя очередь мыть посуду, это твоя очередь мыть посуду, это не я буду мыть полы, это мама тебе велела, это не мне велела». Вот это будут делать люди какой группы? Второй, потому что они держат же пост. Но страдать ни за кого они не собираются, даже за себя. Даже за собой убрать посуду, и ту убрать они не собираются.

 А третья группа, это та, которая за всех все делать будет, и при этом будет просить, чтобы силы для этого дал Сам Господь. «Господи, я уже изнемогаю, я уже за второго, за третьего делаю, все, что он бы должен был бы делать. Обязанности других я взял или взяла на себя, и несу их в быту, изнемогая, и сил нет. Господи, Ты так делал. Ты так провел последние месяцы своей жизни, помоги мне». И придет Господь и поможет, и ты это делаешь. И ни капли ропота в тебе не будет, и  ни капли в тебе не будет досады на всех вокруг, тем более не будет досады на себя, что ты решилась или решился на такой  жизненный путь, который сознательно тобой взят как путь, теперь уже Господень.

 Так вот те, которые в России остались в годы революционных буйств, они избрали Господень путь. Они не останавливали тех, кто эмигрировали, не просили: «останьтесь». Нет. Они понимали, что они не могут, что эмигрирующие не могут по-другому, что они, если сейчас останутся в России, они сломаются. Те, которые остались в России, они оставались сами, в себе неся верность Господу, и Его Господнему пути. Не ведая, что произойдет, не зная, чем кончится их жизнь здесь, в России, но согласны уже сейчас и навсегда исполнить и совершить то, что Богу будет угодно. Одно только зная, что Господь прошел крестный путь, значит, они сейчас, оставаясь в России, соглашаются на этот крестный путь. Одно только сознавая, что Господь в итоге умер от этих страданий ужасных на кресте. Значит, здесь оставаясь в России, они, скорее всего, умрут тоже. Они были согласны.

Поразительно, что из той части, кто эмигрировали, потом после войны уже, Великой Отечественной войны, когда вдруг открылась возможность вернуться в Россию, какая-то часть эмигрантов за эти годы после своей эмиграции, они в 17 – 18 году уехали, а после 45 года вдруг вернулись в Россию. При этом с 18-го года по 45-й истосковались о России. Истосковались о Родине? Да, кто-то, часть о Родине. Но другая часть, видимо, истосковалась по Господнему пути, которому они, изменив, уехали из России, эмигрировали. Составили, да, там, лучшую часть зарубежной эмиграции, пошли в итоге, в зарубежную церковь, но остались глубоко внутри неудовлетворенными своим жизненным путем, и жизненным выбором. И когда  после 45-го года вдруг открылась возможность вернуться в Россию, они где-то подозревали, что это будет возвращение в крестный путь, от которого отказавшись, они уехали, и теперь он к ним вернется.

 Поразительно, Господь это попустил. Мы знаем сейчас, что большая часть тех, которые вернулись из эмиграции после Великой Отечественной войны, все попали под ужасную опалу, и как враги народа были тут же немедленно расстреляны. Они вернулись на родину, казалось бы, но их расстреляли, других отправили в концлагеря, в тюрьмы, третьих в ссылку. В журнале «Фома»,  последнего номера, есть рассказ князя, нынешнего потомка князей Чавчавадзе, Грузинских князей православных. Он рассказывает о том, что его родители как раз, вернее дедушка с бабушкой эмигрировали, а потом вместе с родителями его вернулись в 45-м году назад. Вот его отец и мать, вернувшись, пережили ужасные муки, почти гибельные. Но поразительно, Господь  не дал никому погибнуть. Отца определили сразу на 20 лет концлагерей, это фактически смертный приговор, большинство так и умирали в тюрьме, вернувшиеся в Россию! И вот его спрашивает корреспондент: « пожалел ли ваш родитель о том, что они вернулись, и такую участь получили здесь»? А он вдруг отвечает: «Нет, не пожалели, они не для доброй участи здесь, сюда возвращались».

 Они что-то несли в себе такое, чего, может быть, сейчас мы не совсем понимаем, но что в них было настолько крепко и сильно, настолько истосковалось об этом, что они, вернувшись, обретя это, пошли до конца. Что же такое они хотели обрести и  о чем они так истосковались, и, обретя, были удовлетворены? Оказывается, этим является крестный путь Господень. В 18-ом году они убежали от него, а в 45-ом или 46-ом вернулись в него и до конца вошли. 25 лет тюрьмы и концлагеря прошел отец, поразительно, как-то выжил, Господь дал. После этого родился сегодняшний его сын, который сегодня трудится в Москве, директором православной гимназии.

Те-то люди, которые совершали путь Господень, наши с вами современники. Есть какая-то глубина человеческой красоты и величия, в которой человек предан Богу до последнего. А это значит, до крестного пути и смерти, оставаясь живым в вере. А в обиходе, в буднях чем он обнаруживается? А обнаруживается тем, что берет на себя тяготы других и несет их без всякого ропота, более того, с внутренним ясным сознанием, что он это делает ради соединения со Христом. Так душа человеческая, по Ефрему Сирину, соединяется с Господом нашим, Иисусом Христом. А дух человеческий, Ефрем Сирин говорит тогда, сочетается  с Отцом Небесным. А про Отца Небесного Господь сказал: «Будьте совершенны, как Он, как Отец Небесный».

 

Так вот, если ты сочетаешься со Христом в крестных своих движениях сегодня в быту, то тогда дальше ты можешь усовершаться до Отца Небесного в добродетелях. И нет другого пути для православного человека. И тогда ты будешь называться православный христианин. А слова, которые Господь сказал, что не многие последуют по пути этому, прими для себя как, как раз этот самый рубежный момент, с которого ты должен сам взять и для себя определиться, войти в число этих немногих, или нет. Потому что это зависит от тебя, и не от кого более. Аминь.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить