ПРОПОВЕДЬ

 

 

прот. АНАТОЛИЙ Гармаев

15.01.2013

 

Поздравляю вас, братья и сестры с праздником прп. Серафима Саровского!

Сегодняшним наш престольный праздник и тем паче, что для нас он большая радость, что первые 12 лет нашего существования на Волгоградской земле. Как училище и общины. Ежегодно мы были летом 1 августа в Дивеево и в обилии получили его, Преподобного любовь к нам. Почти все, кто в то время ездил в эту паломническую поездку на праздник в Дивеево, так или иначе сподобились иметь особое внимание и участие Преподобного в самых разных обстоятельствах, там паче, что жили мы там не один день, а порядка пяти дней каждый раз.

И за это время, пребывая в самых разных обстоятельствах и ситуациях, практически все. Сколько бы нас ни было, а в первые годы вообще выезжало до 70 человек из Волгограда. Практически все имели какое-нибудь его видимое, явственное участие. То ли это была неожиданная помощь, которая шла от него, то ли это было какое-то вразумление. Иной раз и бывали случаи наказания прямо. И при этом совершенно конкретно и отчетливо было ясно человеку, что Преподобным за то или иное наказан. И это потом служило к исправлению так вразумленного или так наказанного человека, одно из нас.

В сегодняшний день мы уже в 20 раз в течение нашего двадцатилетнего волгоградского жительства празднуем зимний праздник преподобного Серафима. В апостольском послании апостол Павел говорит нам о плодах Святаго Духа, каковые есть: любовь, радость, благость, вера, долготерпение, милосердие и прочее. А далее неожиданно добавляет: «И Христовы суть те, кто распяли страсти и похоти в плоти своей».

А потом после этого дает некое увещание нам с вами о том, как нам надо с вами быть по отношению друг ко другу. Прежде говорит о тех, кто стяжал Духа Святаго. И признаком этого стяжания о чем, кстати, и сам прп. Серафим Саровский постоянно говорит именно в наше время о стяжании Святаго Духа. А о признаках этого стяжания говорит, что будут у вас плоды: любовь, долготерпение и прочее.

«Те же, кто Христовы суть, – вдруг говорит апостол, – те распяли плоть свою со страстьми и похотьми». И вглядываясь в историю церковной жизни и тем паче в жизнь самого прп. Серафима Саровского, мы видим, что это распинание через плоть страстей и похотей, выразилось в его жизни в особом, сугубом подвижническом образе жизни, в котором он отказывал во всяких плотяных своих себе радостях и удовольствиях. Вершина, конечно, этого подвига распинания – это трехлетнее стояние на камне. Молитвенное стояние, моление. Вот что значит «быть христовым суть», – говорит апостол, т.е. пребывающие в общении со Святым Духом, исполняются Его плодов. И бывает очень приятный, милый для всех окружающих людей, потому что они и любят, и терпят, и милосердны, и радостны, но вошедшие в другую степень, т.е. несущие в себе уже Христа и живущие, как мы слышали на прошлой литургии, явлением уже Христа в нас, те уже идут путем распинания. Так же, как и Господь Сам предал Себя на распятие и принял страдания.

Прежде этого подвига дал нам последовательность пути нашего земного в словах: «Отвергнись себя», потом «возьми крест и следуй за Мною», т.е. исполнись уже всей полноты любви к Богу и ближним. Но, прежде «отвергнись себя», значит надобно отвергнуться чего-то такого, которое запрещает нам быть и с Духом Божьим, не слышать Его, не Им жить. При этом жить, но чем-то другим, и кем-то другим, не Духом Божьим. Тем более, есть у нас что-то, что запрещает нам быть со Христом. Ибо, оказывается, прежде надо хотя бы Духа Божьего исполниться. И уж тогда ты сможешь исполниться уже Христа и признаком этого исполнения будет твоя сознательная жизнь, в которой ты себя отдашь на распинание.

И то подвижничество, о котором мы сейчас читаем в «Житиях» угодников, особенно преподобного Серафима. Да и любого сейчас возьми, любое житие, читай и ты везде увидишь тех, кто «Христовы суть» – пошли на этот подвиг распинания. Жили в великом посте, так что вкушали всего лишь кто один раз в день, кто вообще целыми днями ничего не ел. А если и вкушали, в конечном итоге, в праздники или же в какие-то дни, то вкушали очень скудно. Питаясь почти только одними сухарями да водою, а преподобный Серафим и вообще все годы своего затвора питался только одною снитью. А те долулегания, те безконечные бдения, которые у молитвенных подвижником занимали, бдения, т.е. молитвенное стояние Богу занимало от 8 до 14 часов в сутки. И при этом каждый день. Ладно там раз в неделю. Мы тоже так можем иногда от какой-то некоторой ревности бывает, что человек может 8 часов простоять, особенно Великим постом на службах. Ну, отсилу день в неделю, а то и некоторые по ревности и бывало и целую седмицу всю первую, а потом еще и третью седмицу. Было время, когда в училище мы третью седмицу тоже полностью всю стояли на службах в храме. И получалось где-то 6, а то и 8 часов, вместе с литургией Преждеосвященных даров. Молитвенного бдения. Ну, а на большее нас не хватало. Тем более и сейчас по нынешним временам мы уже третью седмицу так не служим. Первую только так служим, а третью уже наполовину уже уходим в труды, физические труды. И только часть исполняем богослужения.

В наше сегодняшнее время праздник преподобного Серафима – это некоторое особое событие для людей нынешнего времени, тем более, что особенно для России по пророчествам преподобного произойдет нечто совершенно неожиданное и необычное. Он говорит о том, что совершатся целый ряд знамений, а в итоге они закончатся последним знамением последнего времени – это тем, что он восстанет из мощей своих и живой из Сарова придет в Дивеево – там 18 км пути, пешком придет. И будет благословлять, а значит принимать народ со всей России в течении трех лет. И за это время всяк, исполненный веры в живой вере, доберется до него. Сначала ревнители, потом от них услышат и слух пройдет по всей Руси, как-то второй поток откликнувшихся и возревновавших, а через них слух еще далее доберется и до каждого, хоть сколько-то способного ожить навстречу этому неожиданному чуду и благословению Преподобного, чтобы пришли к нему под последнее благословение перед прохождением уже антихристовых времен. И уже эти последний третий поток. Может быть тоже до них дойдет, может быть на третий год как раз действиями Преподобного дойдет и до них, что надо бежать и получить это благословение. И прибегут, и получат. Ну уж тогда, говорит Преподобный, и кончится всё. Т.е. начнется время торжеств антихриста.

Тем более, конечно же, сегодняшнее наставление апостольское, призывающее нас жить Духу Святому, но и тем более в Духе Святом, исполнившись уже Святаго Духа, жить уже Христу, даже уже выходя на подвиг распинания хотя бы в той малой степени, какой сподобились новомученики и исповедники российские. Ведь, помните. Мы говорили с вами об этом, что в период большевистских гонений неожиданного этого разверзения безбожия и ужасной зобы против Христа и Церкви, которая разверзлась на российской земле, три рода чад Божьих совершили свой, определенный для каждого из них, поступок. Одни собрались и эмигрировали, уехали из России, другие остались, но взяли, встали в ружье и поднялись защищать Россию и православие здесь. А третьи, третьи предали себя на распинание. Этими третьими были как раз новомученики и исповедники российские. Не эмигрировали, в ружье не встали.

Так же, как Господь предал Себя страже, накрывшей Его, так же и они себя отдали на это распинание. Среди них и сам царь Николай и вся его семья. Хотя уж кто-то, а они-то уже имели возможность и были все оправдания для того, чтобы уехать, эмигрировать, тем более, что и за границей у них возможность была и помощь, и … со стороны правительства. Не всех, правда, кто-то из правительств отказались даже от них. Но не все таковыми были, была предложена и помощь, но царь Николай сказал, что он предан России и разделит ее судьбу. А судьба России – это судьба крестоносцев, т.е. несущих на себе Крест Господень. И поэтому, если должно по вое Божьей нам понести крест и быть распятыми на кресте, царь это просто выразил: «Если надо мне принести себя и свою семью в жертву, то я буду такою жертвою». 

Теперь мы с вами иной раз слышим в церковных разных слухах, что будет время, когда …, когда и те, кто эмигрировали, сегодня сейчас пребывающие на западе поедут в Россию. Как это и чем это можно поехать в Россию, ведь они, особенно последняя эмиграция, которая. Та эмиграция, которая была в период гонений большевистских – ее уже давно нет, она уже вся умерла. Сегодняшняя эмиграция – это те, которые уехали в недавнее время, но они уехали в западную жизнь, где богатство, где деньги, где удобно и уютно, евро жизнь и евро условия. Они ведь ради этого туда уехали. Как же они вдруг поедут теперь в Россию в момент, когда Россия будет выходить на свой подвиг распинания. Если это действительно так будет, если эти слухи среди православных правомочны. По всей видимости и заграничной эмиграцией Господь собирает своих чад, которые сначала обращаются и обратятся по призыву апостольскому, по сегодня призыву преподобного Серафима, по Духу Божьему. А Дух Божий откроет им Христа. И тогда они, войдя в отношения уже со Христом и сделавшись уже носителя в себе Христа реально – пойдут на подвиг распинания. И этим подвигом будет как раз возвращение в Россию, но не для улучшения жизни пуще западной, а для того, чтобы принести себя в жертву.

Много ли будет таковых их западной эмиграции? Кто знает? Но по всей видимости будет, потому что жив Господь и реально и действительно сегодня дыхание Духа Святаго, которым уловляется последний остаток способных уверовать и способных пойти путями Господними. Если уж с западных окраин приедут в Россию, чтобы исполнить Господень путь, то уж тем паче нам здесь, пребывающим в России должно быть к этому тоже к этому приготовленными. Чем и как мы это можем делать? «Отвергнись себя», – говорит Господь. Нету другого пути, кроме как в совершении этих трех действий: отвергнуться себя, взять крест, потом, исполненный любви, следовать за Господом. И вот это первое – «отвергнуться себя». А чего «себя», как это «отвергнуться»? По всей видимости – и опыт Церкви это показывает, надо отвергнуться того, что запрещает бее быть в общении со Святым Духом, а потом быть «христовым суть».

Где-то, почти два столетия назад исторически начались такие события и обстоятельства в мире, а у нас в России как-то особенно выраженные, через которые враг рода человеческого вознамерился отъять от человечества, а в России особенно от народа Божьего, отъять ту часть, какую возможно отъять. И ввергнуть их в пучину зла и сделать их своими прелатами и вместе с ними совершить последний апофеоз земной и земной жизни, жизни гордости, самолюбия, самоугодия, жизни греха и страстей, жизни неслыханного дерзкого вызова Богу, отвержение Его и в Его присутствии, пред Его очами и зрением устроения такой жизни, которая противна Богу, но, тем не менее, которая будет торжествовать и буйствовать на всем земном шаре.

Для того, чтобы среди не бесов, а уже среди людей буйствовала такая бесовская страстная противная Богу жизнь и торжествовала на земле во всем обилии и безконечно еще к тому же эмоциональной радости, для этого надобно ввергнуть немалое число людей в эту жизнь. А как это сделать? И мы видим, что вот, на протяжении особенно последних двух столетий производится и совершается эта жизнь. Создаются условия для того, чтобы человеку, соблазняясь этою земною жизнью, предать себя ей и быть в ней.

В России это особенно стало слышно в период расцвета так называемой классики литературы, музыки, живописи. Одновременно с этим расцвета интеллектуального образования и вообще всякой образованности, а отсюда начало расцвета науки. В итоге: наука, искусство, образование – вот три области жизни, который захватили русских православных людей. Каково было всякой живой верующей душе в этих условиях буйствующих трех сфер жизни сохраниться в отношениях с Богом, мы сегодня читаем из разных воспоминаний и житий. Особенно, конечно, целый ряд подвижников, которые в юности своей захваченные тем или иным искусством или же наукой, потом вырывались из этого плена. Вырывались с кровью, вырывались со смешанными внутренними муками и борениями. Одни, захваченные живописью и чтобы вырваться из нее, пережили кровавый бой внутри себя и затем только лишь уход из мира соответственно от всякой живописи и принятия монашества и жизнь иноческая. Другие вырвались из музыки, третьи вырывались из писательства, из литературы, из поэзии. И всякий раз это были муки, с которыми человек отрывался от увлеченности тем или иным как бы, ему казалось, призванием, а на самом деле сильнейшим искушением и катастрофой духовной, которая могла произойти, если бы он остался так вверен: один – музыке, другой – другому виду искусств, а третий – науке, четвертый – образованию.

Другая же часть народу просто отдались всему этому и составили расцвет советского безбожия. И это было время советской науки, советского искусства, советской литературы, объявленных как явления духовного и через то, совершая ужасную жизнь Богу, заявляя, что будто бы эти человеческие деяния в человеческих дарованиях является, собственно, духовными деяниями, духовной жизнью. Т.е., внедряя в сознания людей ложь, какую не знало время прежнее и которая торжеством своим совершила ужасный вызов Богу, осуществи в России безбожное государство, которое стало вторым в мире.

При этом лучшая часть российского православия, даже не вступая ни в какие борения, пребывая в своей верующей православной семье, остались верны Церкви, ни в какие общественные служения искусства, науки и образования не входя. Тихо совершая крестьяне – крестьянскую семейно-церковную жизнь, горожане – городскую, но тоже семейно-церковную жизнь. Продолжили ее и, в итоге, вошли в число новомучеников и исповедников российских. И еще одна часть из этого числа, меньшая, значительно много меньшая часть, которая прямо и сразу из семьи, из церковно-семейной жизни уходили уже в сугубо церковную монашескую жизнь. Тоже минуя сразу и образование, и науку, и искусство. Даже не испытав на себе никаких искушений, даже и ведая о том, что такие искушения существуют. Единицы, правда, но и такой дивный остаток православных людей был в России. Он есть и сейчас. Но как-то всё меньше и меньше способные сохраниться в дали от современных течений и движений, коими формируется апостасийный человек, т.е. человек, довольный и достаточный сам в себе. И способный жить без Бога, вполне обходясь своими собственными дарованиями и исполняясь теми условиями жизни, которые он успешно может сам себе обезпечить своею профессиональною или какою-либо иною деятельностью, в том числе и разбойничьею, и деятельностью «вора в законе» и каким угодно другим способом, но жить себе припеваючи сегодня на земле.

В итоге, до революции враг увлек искусством, науками и образованием безчисленное множество людей и увел от Бога. Во время же советского безбожия уже окончательно объявив об отсутствии Бога, что Бога нет, вверг в это дерзкое противостояние Богу огромное число людей. И этот этап безбожия захватил, практически, три, а то и четыре поколения тех самых наших родителей, дедов, прадедов, бабушек и дедушек, прабабушек, которые в этот период жили и пережили в своей жизни апостасию второго этапа. Не просто искушение тремя безбожными областями, но искушение самим противостоянием и дерзостным отказом Богу своему … (шум от перемещения диктофона).

А возможно было такое количество людей не десятки, не сотни тысяч, а миллионы людей ввергнуть в такое предательство Богу, такое огромное количество людей, сотворенных Богом, привести в состояние, когда они отвечают своему Творцу: «Тебя нет. Есть только мы и наши дарования, и жизнь, которую мы из своих дарований устроим здесь а земле, которая вся осуществится до смерти. А после смерти ничего и нет».

Как можно было довести до такой степени человека, что он может так отвечать Богу? Довести до такой степени человека, что он может так жить и таким в себе внешним проявлением человеческого своего отдаться, уничтожая и убивая, и затаптывая сам в себе внутреннего человека. И как можно довести людей до такого состояния, что они из всего этого внешнего в себе устроят такую жизнь, которая вся будет посвящена жизни до смерти, а после смерти откажет жизни совсем. Т.е. человек смертен и поэтому он будет жить до смерти. И поэтому надо взять от жизни всё, что возможно от нее взять, пока ты на земле.

Можно ли реального человека, пребывающего в первозданной божественной полноте человеческого позвать на такое преступление, привести к согласию так жить, и, более того, вместе с ним еще и творческим образом разворачивать апофеоз такой жизни. Т.е. это всё равно, что задать себе вопрос: «Можно и нас с вами, которые, есть кто-то из нас, которые никогда не то что не матерился, но даже и в мыслях не имел слово матерщины. Можно ли такого из нас с вами сейчас позвать в матерщинную среду жить матерщиною? Кто вообще никогда не касался ни внешнего, ни внутреннего этого – он просто не поймет, куда его зовут. А попав, по наивности своей, попав в такую среду, как-то, почему-то вдруг поверив или доверившись, но попав в такую среду, он не будет понимать, о чем это люди говорят, что это такое они произносят, что это за слова, которые вырываются из их уст. Он просто этого не услышит. Точно так же, как если мы с вами, не знающими немецкого или английского языка или же какого-нибудь вьетнамского языка попадем в среду вьетнамцев, мы вообще … (шум от перемещения диктофона). Мы будем слышать, что они что-то говорят, какие-то звуки извлекают, но что означает, даже хотя бы малейший звук, мы не будем разуметь и будем ходить среди них, ка иные люди.

Значит, если мы с вами сохранены, как люди полные, то для нас жизнь, посвященная искусствам, наукам и образованию, а тем боле жизнь, посвященная атеизму и безбожию, она просто не может быть. Полный человек просто не услышит, что это такое, о чем это? Как это кто-то там сочиняет стихи, кто-то там музицирует, кто-то там какие-то картины рисует. Как это, что это такое?

Сегодняшний апостасийно образованный человек, глядя на такого недоучку, по его понятиям, … (шум от перемещения диктофона) поймет, что этот человек неграмотный, необразованный, еще какой-то, много всяких разных эпитетов мы можем назвать людей, не ведающих этих сфер апостасийной жизни. Простецы – придумка христианская. Поразительно, но среди святых угодников Божьих простецов так много, рай наполнен простецами. Тем более, что христианство-то действует и живет на земле уже 2000 лет, а не простецкое пребывание в жизни, т.е. образованное в науках и в искусствах усовершенное – оно присутствует всего ишь два столетия. А торжествует только последнее столетие. А всё предыдущее время – это люди, в общем-то по преимуществу не коснувшиеся ничего этого: ни науки, ни искусств, ни образования, ни, тем более, атеизма. А уж на Руси подавляющее большинство крестьянского населения вообще жили очень просто. Из этого-то крестьянства сколько сегодня мы знаем иночествующих людей было, а из их среды сколько преподобных прославленных теперь, к кому мы сегодня ездим в паломнических поездках поклониться да порадоваться.

И сегодняшний спор между ученым монашеством или же простяцким монашеством или неученым – он всё равно оказывается в пользу монашества простецов. Ученое монашество всё равно проигрывает, даже в наше время. Хотя сейчас похоже, что сделана попытка такого дерзкого приведения всего монашества в образованное состояние. Но, даст Бог, упасется простое монашество от этой дерзости.

Так вот вопрос, до чего надо было довести людей, чтобы они могли спокойно пойти на эти хитрости вражьи, увлечься своим внешним человеком и устроить при этом торжествующую внешнюю культуру, которая сегодня сияет во всем мире потрясающими деяниями внешнего человека. Мир никогда не знал таких произведений, какие сегодня выходят из рук человеческих, н человека внешнего, а не внутреннего. Вплоть до того, что даже храмы в сегодняшнем благолепии, какие украшены сейчас и заново возрождены – они ведь все блистают этим внешним великолепием.

Если вглядеться в нашу с вами природу, и особенно в нашу возможность личностного развития, не индивидного, а личностного, то мы увидим, что полнота человеческая, в которой сотворил Господь человека, первого из нас Адама, сотворил, как чадо Божье. Адам не был даже сыном, потому что у него не было земных родителей. Он был только чадо Божье. Мы мало и редко задумываемся над этим фактом. Ведь это не просто наименование Адама. За этим стоит какая-то огромная глубина и полнота первозданного человека. Первозданный человек был прежде всего по сути своей не похож на весь животный, растительный и минеральный мир именно тем, что он был чадо Божье. В этом суть отличия его от всего остального тварного мира. Чадо свободное, чадо, любящее Бога, чадо, пребывающее в единении с Богом и не могущее быть за пределами этого единения. Когда это случилось после грехопадения, то горе, покаяние, скорбь Адама, которую он нес всю последующую многосотенную жизнь своего пребывания на земле. Кто может сегодня измерить, кто может хотя бы близко себе представить, пережить, что переживал Адам? Но тем паче можем ли мы узнать когда-нибудь, кто был Адам в раю до грехопадения? Когда он бы во всей полноте чадом Божьим, во всей глубине красоте своих отношений с Богом и этого дивного единения человека-твари и Бога-Творца. Не единения Адама с Богом или Бога с Адамом, а их, между собою пребывающих в единении.

Как некий остаток или же как некое отражение что ли этого единения явилась затем то, что в природе и в личностных становлениях человека произошло по образованию первой семьи в раю и потом на земле уже первой тройственной семьи, где родился ребенок. Первым родился Каин, а уж тем паче, когда родился еще и Авель. И вот уже семья, где есть родители и есть дети, где есть уже отец и мать, и есть сыновья, а потом дочери, много дочерей, видимо. О них Священное Писание ничего не говорит, но весь ход событий и Предание говорит, что у Адама и Евы были последующие и сыновья, и очень много дочерей.

Вот в этом семейном общении родителей и детей, детей и родителей можно увидеть единение. Не единение детей с родителями или родителей с детьми, некое с одной стороны в другую направленное движение, но единение, в котором обретаются сразу две стороны. И не столько во взаимности, потому что она все равно требует какой-то ответности, тогда появляется некое начало корысти. Не взаимно это единение. Тайну этого единения невозможно передать словесно. Либо она есть, либо ее нет. Сегодняшнее даже остаточное супружество, сегодняшняя даже остаточная в своих проявлениях семья в какие-то минуты своей семейной домашней жизни знает, должна знать это единение. Это не есть нечто от кого-то к другому обращенное. Это не есть что-то, взаимно совершаемое – это есть что-то, которое вдруг происходит, является и обретает семью. А между родителями и детьми обретает их единое, вместе существование. То, что никакими словесными движениями друг ко другу не сделать, не убедить в этом, в это нельзя убеждать, в это нельзя позвать словесно. Оно каким-то иным образом, из глубины человеческого естества, из личностного начала человеческого происходит между людьми, обретает их в едино и далее требует только лишь со стороны людей одного – сохранить нечто, что обретает семью, что обретается, что пребывает в семье и что делает семью семьей.

И тогда этот опыт единения в действительности в некоторой глубине естества несет как раз сыновство. Из четырех призваний любви: сыновство, супружество, родительство, гражданство именно сыновство несет в себе эту тайну единения, как необходимость собственного пребывания и собственного существования. Сыновство без этого единения не может быть полным. Сыновство нуждается в этом единении, более того, оно творит это единение. Оно входит в него, как в свое. В свою жизнь, в свою область, как в свое течение жизни, в свой порядок жизни, в свою глубину жизни.

Потому, если бы до сегодняшнего дня в России жило бы 200 млн. сыновей, то сына заставить материться невозможно. Он не знает этого языка. Сына заставить заняться всякими науками, искусствами и образованием вопреки семье, вопреки отношениям любви, вопреки единению семейному невозможно, потому что сын просто этого не ведает. Будучи сыном он может исполнять и совершать разные ремесла, искусства и прочее, но, оставаясь сыном, т.е. оставаясь внутренним человеком. Совершая в мире семью, как единение или единение, как семью, исполняясь в единящих отношениях друг с другом с людьми. Он может при этом, если надобно какую-то нужду исполнить ремеслом, он исполнить ремесло. Если надо исполнить какую-то нужду исполнить пением – исполнит пение. Надо слова какие-то сочинить, написать книгу – напишет, и скажет, и сочинит, но пребывая и оставаясь сыном, не теряясь, как сын. Более того, осуществляя сыновним образом услышанную нужду чью-либо, осуществляя ее лучшим образом, для этого применяя все свои дарования. И свою образованность в том числе. И ученость. Так обстоит дело с сыном.

Поэтому, пока есть сыновья на земле, врагу рода человеческого нечего делать. Для того, чтобы отлучить от человечества какую-то свою долю людей, необходимо извратить сыновей, дочерей, превратить их во что-то другое. Этими другими двумя состояниями является сиротство и безпризорники. В отличие от сына сирота имеет две характеристики: у него очень сильно актуализирована потребностная сфера, он в потребностях живет. И поэтому удовлетворение потребностей для него очень большая емкость в жизни. Потребности душевные, потребности материально-телесные. И те, и другие, в удовлетворении их он особенно стремится жить.

А второе – сиротам свойственна самореализация. Яркая, сильная, талантливо одаренная и прочая. Всякая разная самореализация, которая как раз легче всего происходит именно во внешних проявлениях человека. В так называемых прикладных дарованиях: интеллектуальных, живописных, врачевательных, педагогических или ремесленных, технических и прочих. Каких только там, 16 разных способностей не дано человеку. В них сегодня человек активно развивается, профессионально формируется и, в конечном итоге, в них реализуется и торжествует.

Самореализация идет с одной стороны вот в таком деятельном проявлении в этих 16-ти дарованиях. А с другой стороны, она удобна для врага рода человеческого всё более и более ищет своего перехода из жизни реальной в жизнь виртуальную. Поэтому самореализация сначала в реальности ремесла, в реальности музыки, в реальности еще чего-то, того же врачевания и педагогики, а дальше всё больше в воображениях да в разных зрелищах. Реально самореализующегося человека затащить к телевизору невозможно – он делом занят. А вот уже апостасийно реализующегося сироту затащить в телевизор ничего не стоит. Потому что его реализация уже имеет некий воображаемый мечтательный характер. Тем более, что она великая может быть. Он сам тщедушный, ничего не может, дарований особых нету, а зато в зрелище он может быть великим. И поэтому по телевизору, включаясь в жизнь различных героев воображаемых, он может сам там тоже быть и, уподобляясь им жить реальностью себя подобного же героя, подобно же героини.

Таким образом, если в собственной жизни самореализация по своей малости дарований не очень возможна такая широкая, высокая, то уж через зрелища тут какую угодно, масштаб самореализации может быть какой угодно. Поэтому чем меньше в таком человеке дарований, но чем больше в нем сиротства, а, соответственно, потребностей самореализации, тем более он будет искать это делать через зрелищные формы, ибо там он вполне весь из себя великий человек.

Нынешний интернет и всякий интернет уже в возможности самореализации доставляет человеку не только в воображении это делать, но и воображение соединять с реальностью. Страстная реальность через интернет может осуществляться, в интернете возбуждаясь, а реализуясь прямо перед экраном, перед интернетом. И в итоге, в конечном счете сегодня сейчас в области блудной это всё активно идет, а совсем не за горами время, когда это будет происходить в области титанов-человеков, т.е. монстров человеческих, когда в интернетном зрелище человек возбуждается до возможностей монстра, а потом вдруг перед самим этим экраном сам становится таким монстром и может осуществляться, как монстр, разворачиваясь уже в сторону своих близких и ближних уже выходить навстречу к ним таким монстром. По нынешним временам сейчас пока такой психический сдвиг сразу заключают его в психбольницу. А приходит то время, когда через интернет это будет происходить явление, оно будет всеобщим и поэтому тем более, что законы по психбольнице сейчас таковы, что без самого больного мы уже заключить его не можем. Он должен сам согласиться туда лечь, а монстр тем паче не захочет ни в какую психбольницу. Он просто будет проявляться здесь во всей силе своего монстрового существования. Такого сверхчеловека.

Понятно, что это исполненность зла, насилия, зверства и всего прочего. Т.е. в итоге есть некий надежный и хороший путь превращения людей в демонизированных сущностей, в конечном итоге почти в демонов. И мы сейчас это видим, как активно это происходит, но ведь сына и дочь в этот путь не увлечешь. В этот путь можно увлечь только лишь сирот, живущих потребностями и самореализацией.

Много ли сегодня сирот на земле? Весь советский период – это производство сирот. Каким образом можно сироту сформировать? Ну, просто. Увеличьте в нем актуальность потребностной сферы, чтобы он стал человеком потребления. И общество устройте таким образом, чтобы оно было обществом широких возможностей потребления. Потребительские возможности обществ расширить. Советский союз это активно сделал.

Но суть даже не в этом. Потребительская сфера – она умножает больше животную часть человека, а вот сфера самореализации, оказывается, это второе свойство сирот. Как воспитать сироту? Дайте ему самореализацию. Такую, в которой он забудет свое сыновство, такую, в которой ему будет в семье скучно, такую, которая позволит ему вообще забыть про все свои домашние отношения. Он будет жить стихией самореализации, но тогда это общественный человек. И чтобы это было надежно, сделайте это с самого детства. Для этого надо воцарить школу. Если школа будет воцарена, как сфера жизни самореализации детей в образовании, т.е. в изучении разных наук, затем, самореализация детей в разных проявлениях в искусствах, в разных художественных самодеятельностях. И, наконец, проявление детей в самых разных эмоциональных впечатлениях и праздности. Это самые разные так называемые культурные мероприятия, меры надо принять, мероприятия школьного порядка, где сплошная праздность буйствует. Всё это надо доставить. Как это сделать? Социально это можно сделать с помощью такого изобретения, как школа. А для того, чтобы эти изобретения в силе работали, надо в него вложить немалые средства. Вот государство выделяет огромные, безбожное государство выделяет огромные средства, создается целая гигантская индустрия счастливого детства и школьного детства. В каникулы – это счастливое детство, праздность сплошная, а между каникулами – это школьное детство. И всё это детство самореализующихся маленьких человечков, которые, чем больше двигаются из года в год в таком развитии, тем больше забывают про свое сыновство. И, в конечном итоге, после 12 лет уже превращаясь в маленьких монстриков становятся уже совершенно далекими от всякой семьи. Вступают в войну со своими родителями, утверждая самореализацию, как собственное право и стиль жизни.

Но естество никуда не денешь. В конечном итоге потребность семьи есть внутренняя душевная потребность, приходит возраст и дети, потом юноши желают образовать семью, но семьи-то образуются уже не сыновьями и дочерями. Сыновство – это любовь. Призвание сыновства – это призвание любви. А сирота – он не знает, что такое любовь. Сирота знает, что такое потребность, недополученность чего-то. Недополученность в еде, он хочет кушать. Недополученность в душе, в различных, в ласке, во внимании, в чуткости, в любви. Он хочет, чтобы его любили. В результате сироты, образовав семью, ищут двух областей жизни: одна – это самореализация, поэтому они все из себя за пределами семьи профессионалы, работники разных учреждения, талантливо одаренные люди, занимающие разные должности, отмечаемые в разных первенствах на фестивалях и всяких разных конкурсах, а в семье. И в семье тоже реализующихся в ту меру, насколько можно в семье реализоваться.

Особенно там, где своих талантов не хватает, а тогда можно реализоваться через воображаемые таланты – это телевизор, пожалуйста. Он вполне возмещает недостачу личностную. Не хватает у тебя талантов, невозможно реализоваться в обществе, как выдающийся актер. Но зато через телевизор ты можешь вполне уподобиться этому выдающемуся актеру. Или же там другим всяким разным самореализациям.

И наряду с этим активная потребностное, потребительское обращение друг со другом. Поэтому и сироте всё время чего-то не хватает. Жена требует от мужа того-другого. И конца нету этим потребностям, которые она будет требовать. Муж требует от жены того, другого, третьего – и конца нет этим потребностям. Хорошо, если эти потребности чисто материального характера. Но вот сейчас всё больше и больше, а уже в последние 50 лет – это сплошные потребности же душевного характера, недостача в тепле, в уюте, каждый из двух сирот, что муж, что жена требует от другого любви, внимания, и прочего.

Если с обеих сторон только одно это требование – то как они могут вместе жить? Вместе же можно жить, когда даешь. Но это любовь. А любви нету. Вместо сына и дочери семью образовали два сироты. И тогда это будет постоянная претензия постоянное чувство досады, недоданности от другого, постоянное чувство обобранности другим. «Ты из меня все силы высосал», «Ты у меня всё отобрал, на тебе и последнее, на, забирай». И тогда остается человек в отчаянии и потом плачет на весь мир, он обиженный, сирота, всеми и вся. Уж тот, в кого поверил, и тот его обобрал, или та обобрала. Вот, собственно говоря, чем сегодня живут семьи.

Но такая семья разве может дать детям нарождающимся в такой семье сыновство и дочернство? Нет, там тоже будут сироты. У сирот-родителей растут сироты-дети, потому что родители от детей же тоже берут. Будучи сиротами, они потребляют, они не дают. Либо реализуются вместе с детьми.

Вот ребенок прибежал и рассказывает: «мама, я была на таком празднике, нас позвал тот-то, тот-то, был такой-то концерт». Мама в восторге и рада. И вот они обе реализуются: ребенок и мама, ребенок и папа, реализуются в этом восторге праздной жизни. Вдруг заходит трезвый дедушка и говорит: «Что такое вы тут делает? Квартира не помыта, посуда не убрана, в доме бардак. Ну-ка немедленно сейчас всё сделайте». В один миг при дедушке все истрезвились и бросились делать свои дела. Что это за дела? Это обязанности. Чьи обязанности? Сыновей, дочерей. Мужей и жен, родившихся из сыновей, а не из сирот, потому что сыновьям нет ничего проще, поев, убрать посуду. Это же естественно. Дом содержать в порядке – это естественно. Делать друг для друга – это естественно. Жить другим, а не своими удовольствиями и радостями – это естественно. Для сыновей и дочерей это естественно. А если из сыновей и дочерей рождаются потом мужья и жены, из любви сыновней рождается любовь супружеская, то тогда для любви тоже естественно для другого всё делать. Не с другого тянуть, а делать для другого.

Семья сегодня, будучи сиротскою, она живет только потому, что есть два действа, через которые сирота осуществляется. Там, где у него недостача взаимная, он зато в реализации может позвать другого. Вот они вместе реализуются – смотрят телевизор. Вот они вместе там ходят на природу, вместе катаются на лодках, вместе туризмом заняты, вместе читают книжки. И так далее. Вместе что-то, но в каких действиях? В реализации. Им кажется, что они – семья. Не подозревая того, что совместная реализация в семье не снимает сироту. Самореализация – свойство сироты.

Значит вот сейчас вместе побыли там и сям в каких-то делах и действиях, в том числе даже и вместе предприятие учредили и работают вместе, а вот как только начинается потребностная сфера – тут начинаются досады, обиды, претензии, притязания, что-то разрушительное для семьи.

И вот пытаются сегодня и психологи и сами домашние, как-то удерживая семью, сохранить какой-то баланс между потреблением и реализацией. Потребительская часть, в итоге, вызывает раздоры и недовольства из сиротской недокушанности, а реализация – она как-то создает некую иллюзию совместной семейной ладной жизни. Но как-то с годами все меньше и меньше этой иллюзии, всё больше и больше раздоров и досады. В конечном итоге семья разваливается.

Удобны такие люди для врага рода человеческого? Конечно. Через что таких людей удалось сформировать? Через школу. А сегодня через кого таких людей враг активно формирует? Через те действия, которые еще до школы уже забирают всех детей в ту же самую самореализацию и в то же самое потребление – это телевизор. Эта счастливая жизнь для детей в области потребления. Поэтому детям сегодня даже в православных семьях какой там пост, что вы. Ребенок в потреблениях своих должен всё иметь. Хочет кушать – пусть кушает. Пусть раздуется в нем потребительская сфера. Сыновняя – она может потерпеть, отдать последний кусок маме, сухариком обойтись – это может сыновнее. Но мама не даст сыновнему развиваться в сыне и дочери. А чтобы еще и вторая часть сиротства – самореализация – разворачивалась бы, для этого существует сегодня телевизор и различные видики.

И поэтому дети с самого уже годовалого возраста уже живут не в реалиях собственного служения окружающим и домашним, а в реалиях самореализации себя через зрелищные воображения. Соответственно, мечтательность потом пойдет. Мечтательность через книжки. А сегодня и книжки не нужны. Сегодня вся мечтательность вполне может идти через интернет. И в итоге, формируется виртуально-самореализующийся ребенок еще до семилетнего возраста, еще до школы. А уж школа свое довершит.

Кто этому активно помогает? Кто этим активно занимается? Сироты-родители. У них в понятиях нету, что они делают что-то худое, что они родившихся своих сыновей и дочерей превращают в сирот уже в возрасте годовалом.

Преподобный Серафим зовет нас к благодати Святаго Духа. Возможно ли, пребывая в потреблении, одновременно искать благодать Святаго Духа? Весь опыт сегодняшнего церковного подвижничества говорит: чтобы найтись в благодати Святаго Духа, надо отсечь в себе потребление. Поэтому, причем категорически, какими-то кровавыми подвижническими трудами. Поэтому такой, для нас ужасной меры посты – это же отсечение потребления. Убегание из мира, где не только телевизор, даже просто элементарного общения праздного между собой людей, и того убегали угодники Божии. Потому что это избегание потребления душевного. Это избегание тех самых сиротских потребительских отношений, где постоянное есть готовая досада на другого человека. С кем бы ты ни начал общаться, сирота всегда имеет наготове досаду, всегда имеет какую-то претензию, которая не реализуется и не осуществится от всех, кто бы там рядом с тобой ни был. Сирота никогда не будет иметь удовлетворения. Пока он сирота.

Чтобы перестать так приставать к людям: «Дай, дай, дай», и душевное «дай», и телесное «дай», ему надо стать сыном, дочерью. Но для этого надо отсечь всё, что требует, всё, что развилось, как потребительское. И когда Дух Святый благодатью открывает подвижнику, что это надо делать, подвижник, идя за благодатью, берет и отсекает. И когда Господь говорит: «Отвергнись себя», Он говорит: «Отвергнись от сиротской потребительности».

Тогда придется и отвергнуться и от всяких требования друг к другу: «Дай мне то, сделай мне это, будь таким, будь этаким» – это всё потребительская сфера. Сиротская. Пока человек ею живет, откуда ему следовать за благодатью, откуда ему вообще знать о Духе Святом? Он вправе, как те люди, к которым пришел апостол Павел к Коринфянам он однажды пришел впервые и начал говорить им о Святом Духе. А они ему в ответ: «А разве есть Дух Святый? И Кто это такой?» Вот их недоумение. А тем более, если человек пребывает в самореализации, а самореализация вся такая эмоциональная, в воображении – зрелищная, да еще в мечтательности – восторженная, о как рядом с этим можно жить благодатью Святаго Духа? Невозможно. И не живет человек. А тот, который захотел жить и последовать за благодатью, услышал призыв преподобного Серафима, тот отсечет от себя все эти самореализации. Но тогда начнется страшная внутренняя брань с уже усвоенностью или же уже увлечения искусствами, усвоенностью и увлечениями науками, усвоенностью и увлечением разным образованием. Сегодня мы тоже об этом, к радости нашей церковной, слышим, как современные люди, уже имеющие в достатке всё это: и звания ученые, и лауреатства в разных искусствах, вдруг оказались тронуты призывающей благодатью и последовали за нею. И с великою внутреннею мукою вырывались из того способа и характера, и строя жизни, какой у них до этого был. И в результате мы сейчас имеем же реальные примеры ученых людей, вдруг бросивших науку и постригшихся в монашество. Правда, потом очень сильно переживавшие еще одну вторую волну искушений, когда старое начинает подыматься и зовет обратно в мир. И вот преодолеть эту брань, влечение и увлеченность науками, а кто-то вырвался же из искусства. Помните эту удивительную историю матушки Ирины Шикиной? В книжке описано. Она же скрипачка. Причем такая уже, яркая, сильная, выдающаяся же скрипачка. Сплошные афиши во многих городах с ее сольными концертами. И вдруг она отказывается от концертов, за которые уже билеты проданы. И эта страшная внутренняя борьба: «То ли я делаю, так ли я иду?» И эта внешняя борьба, когда все на нее накинулись: «Что ты делаешь, как так можно?» И, тем не менее, она вырвалась и сделалась матушкой. И сейчас живет как простая, скромная православная женщина. «А где твоя скрипка?» «А уж давно нету». «А бывает, чтобы тебя звало обратно?» «Да уж прошло». «А было?» «Ужас, как было».

Т.е. чего стоит вырваться из этих тенет современного мира, а значит тенет внешнего человека в человеке, которому ты дал в себе жизнь. Или которого в тебе родители воспитали. Или которому тебе дали развиться, в котором развиться дали современные реальности. Школа, со всеми ее музыкальными и прочими и высшими образованиями. Да и каждый из нас с вами из чего-то, да должен бы сейчас вырываться из того, что принадлежит в нас с вами внешнему человеку. Из той же увлеченностью литературою, поэзией, музыкой, еще с чем-то. Мало ли у кого с чем пришлось вырываться?

А дальше стоит задача вернуться из сиротства в сыновство. Т.е., из потребности вернуться к любви, из недостатка любви прийти в ее достаток. Можно ли это сделать за счет умножения потребностей, потребностной сферы? Там, где мы говорим: «В ней недостаток там душевных сил, душевного внимания и прочее». Надо дать в потребностную сферу любви, внимания или же материально-физически: накормить, напоить, утешить. Значит ли это, что через это мы, в итоге, обретем любовь? Это было бы так, если бы потребностная сфера и была бы любовь. Но любовь не есть потребностная сфера. Любовь есть как раз даже при полном недостатке отдать последнее. Вдовица, которая отдала две лепты – она сделала поступок любви. Это было сделано не из потребности этих двух лепт и не из потребности этих денег или же того, что можно на эти деньги заработать, купить. Это было сделано из чего-то, совсем другого, что вообще к потребности не относится.

Удовлетворяя потребности, умножая потребности, невозможно родить любовь. И поэтому сколько бы мы сегодня сейчас детей не окружали этим бабушкиным довольством до пампушечного состояния, так, что ребенок себя уже двигать не может – так разъелся, в нем только умножится та же потребностная сфера. И он вырастет большим …, т.е. требующим для себя и под себя от всех вокруг. Чтобы родилась любовь в человеке надо научить ребенка действиям любви. Но тогда действия любви – это всегда жертва, это отдача, это как минимум, поделиться тем, что ты имеешь. Поразительно, но дети же это имеют. Они с самого рождения почти все дети имеют это. Но вот только это становится поперек горла родителям, которые зарабатывают, а ребенок отдал. Дарит, а ребенок вдруг поделился. И вот родитель становится первым препятствием развивающейся любви ребенка. Жертвенной любви, отдающей любви. И вот уже проходит немного времени, буквально два-три года ребенку, а потребностная сфера ребенка уже с помощью родительского влияния, особенно бабушек и дедушек раздувается и становится больше, чем любящая способность.

Год назад он запросто делился. Сегодня он уже не делится. Год назад он запросто дарил. Сегодня он уже боится подарить, он хочет у себя удержать. «Прости, отдай уступи» о – не умеет это делать ребенок, когда ему уже пять лет, а в семь лет тем паче он этого не будет делать. Он же отстаивает себя, чтобы этого не делать.

Таким образом в потребностную сферу сбрасывая недостаток того, в чем испытывает потребность, мы не обретаем любовь. Но чтобы так, в любви воспитать дитя, надо же тогда и самим так делать. Тем более, что дети-то идут за родителями, они же уподобляются им, они подражают. И большая часть обретаемого, усваиваемого детьми ка раз берется через уподобление. А если мы с вами, как родители – сироты и в основном потребляем. А в любви, действия любви для нас либо незнакомы, либо это огромный труд, чтобы себя подвигнуть и взять «Простить, отдать, уступить», а тем более облагоухать, поддержать. придать сил, придать радости. Или же воскликнуть искренне, как преподобный Серафим Саровский: «Радость моя!» и придать в этом возгласе радость реально. Если мы на это совсем не готовы, не способны, если для нас это страшная мука, перешагивание через себя, чему же тогда будут подражать дети?

Поэтому там, где самореализация, там быть любви не может. Но сегодняшние воскресные школы – это всё программа самореализации. Поэтому в воскресных школах не может быть любви. А нам же не только надобно естественную любовь пробудить, нам надобно еще и пробудить и поддержать веру. Но тогда это дела веры. Это же не знания веры, каких сейчас очень много. Сегодня ужасные искушения переживает современный человек – это, много читая и много зная о вере, радоваться и жить этими знаниями. Более того, иметь потребность, опять же потребностная сфера в области знания о вере. Потребность читать, потребность говорить друг с другом, потребность слушать других о разных делах веры. И при этом не наедаться. Уж столько книг понакупили, уж только разных бесед понаслышали и не наедаться. Пока вдруг не наступит какой-то неожиданный период, когда вроде бы уже и не до них – не до книг и не до новых знаний. И не охота.

В итоге мы можем оказаться в условиях современного человека, как живущего духовным туризмом. Но про духовный туризм в паломничестве, мы сейчас уже знаем об этом, об этом уже всерьез заговорили, о том, что появилось какое-то количество православных людей, так называемых православных, которые постоянно ездят в паломничества. Что же они там делают? Они там восторгаются. Имеют впечатление, переживание от православных святынь. Но они чего не имеют? Они не имеют жизни по тем образцам, о которых они там слышат. Они же приезжают и слышат о житиях святых угодников в разных святых местах. А уж тем более у Гроба Господня они вообще живут, вернее слышат о жизни Самого Христа по Святой Палестине.

Но, вернувшись домой, они не собираются так жить. Они делятся этим. Едут в следующую поездку паломническую. Опять чтобы впечатлениями наполниться. Яркими эмоциями жить и об еще и делиться друг с другом. И полагать, что это и есть православная жизнь, не подозревая, что жизнь эмоциональная совершенно далека от благодати Святаго Духа. И даже ту благодать, которую, как призывающая, подхватила человека и повела в первое паломничество – он ее всю растормошит, откинет от себя, потому что ему милее и дороже его собственная эмоциональная жизнь. Впечатления от паломнических мест.

Но сегодня рядом с таким чувственным паломничеством как духовным туризмом, активно развернулась или развивается мечтательный тоже духовный туризм, мечтательный туризм. Через что он осуществляется? Через множество чтений житий. Кто только сегодня не читает жития, каких только житий мы с вами не читаем. А их всё больше и больше. Всё более талантливых, всё более ярких. Мы думали, что уж самая яркая житийная книжка, ну прямо для миллиона народу выйдет и действительно вышла тиражом 1 млн. 100 тысяч – это «Несвятые святые». А вслед за нею уже вышла вторая подобная книжка. За нею третья, за нею четвертая, там еще целая серия. А почему, откуда вдруг. Да потому, что мечтательный духовный туризм через книжки, через жития оказывается востребован. Православный сегодняшний человек оказывается активно готов жить в этой сфере, не подозревая, что с какого то момента жизнь в этой сфере становится противной Бога, потому что она безблагодатная. Потому что в ней начинает воцаряться человеческая впечатлительность, мечтательность и воображение. И этою мечтательностью и воображением человек просто активно живет, полагая, что будто бы это и есть жизнь православная. При этом внешне они … внешнее церковное действие. Да, в нужную меру чисто религиозно посещая храм, службу, участвуя в таинствах, ... в молитвах и так … веру нормальной религиозности. Не подозревая, что эта религиозность давно у него уже имеет протестантские формы, потому что он полагает, что он весь активно живет житиями.

Но есть еще один духовный туризм – это содержательный. Паломничество – это чувственный, жития – это духовный туризм мечтательный, а есть еще содержательный духовный туризм. Это творения святых отцов. Кто только сегодня не устремился изучать святых отцов. Какие только творения святых отцов мы сегодня не читаем. В чем разница между туризмом от реальности духовной жизни? А, побывавший в паломнических местах вдруг сам становится отшельником, уходит, оставаясь даже в городе, но уходит в подобные посты, подобные бдения, подобные тому, что он в паломничестве увидел у святых угодников, припадая к их мощам он сделался таким или он стал на путь их же. Т.е. его паломническая поездка оказалась для него началом духовного пути. А для всех остальных она сделалась и продолжает быть духовным туризмом. Но подобным же образом есть содержательный духовный туризм. К творениям святых отцов у одних поставляет его в необходимость так делать и так жить, и от прочитавшего то или иное творение духовного отца, святого отца начинается собственная жизнь в след благодати Святаго Духа, а у большинства от одного знакомства с творениями идет умножение этого знакомства, вплоть до богословских званий, богословских магистратов, бакалавратства и прочего, прочего «ства», как содержательный духовный туризм.

В итоге, во всех трех: и в чувственном, и в мечтательном, и в содержательном духовном туризме нет главного: нет жизни. Отречения от себя, взятие креста и тем более следования любовью за жизнью Господней. И тем не менее, на праздник преподобного Серафима и живо пророчество его, что недолго еще осталось, придет время, преподобный встанет и будет звать, принимать к себе тех, которые захотят не мечтательно, не чувственно и не содержательно его благословений, а реально. Ну так может быть не ждать, когда это произойдет, это чудо и, в итоге, нас встряхнет от него, от всего нашего духовного туризма. А сегодня, уже с сегодняшней службы, сегодняшнего призыва жить о благодати Духа Святаго, жить действиями стяжания Святаго Духа, начать действительно это делать. Но тогда придется много чего отречься. Как всех современных увлекательных апостасийных форм жизни, в том числе имеющих православный внешний вид, так и тем паче от всех этих сегодняшних сиротских устроений, в которых, к сожалению, практически мы все с вами пребываем, потому что три поколения советской реальности, которая вся была настроена на то, чтобы сформировать сирот. И школьная реальность, которая торжествовала в нашем детстве, она реально-то нас сотворила уже сиротами. И услышать в себе это свое сиротство через то, что мы не имеем сыновней любви. И вместо любви и жертвенности и способности отдавать мы всё время живем в потребностях, в потребностной сфере или же в сфере самореализации. Это увидеть, от этого начать отрекаться. Вот куда зовет нас сегодня преподобный Серафим.

Невольно задастся вопрос. Вначале была речь о трех: сыновстве, сиротстве и еще безпризорник. Может кто-то удержал в себе вопрос: «А кто же тогда безпризорник?» а безпризорник – это человек, у которого осталась только одна самореализация. Он даже сферу потребности и ту уже не чувствует. Поэтому безпризорник в семье не нуждается, а если он живет где-то на каком-то производстве или же в учреждении, то там, пребывая на работе или где-то в общениях с людьми постоянно имеет какие-то досады к людям, претензии к людям, все время ими живет, то ему невозможно сказать, что он этим живет, он все равно будет этим жить.

Пока сирота, он и будет только требовать. И ничего другого не будет видеть, кроме как, что другие должны были, а не сделали, могли, а не осуществили, для него. Он только это будет видеть, больше ничего. Сколько ты ему про сына не говори, он не станет. От безпризорник – он вообще эту сферу не трогает, она для него не существует. Поэтому он везде, где он только есть, он сразу реализуется. И поэтому, если надо ему реализоваться в плане вещественном, он просто берет и всё. Воровство это, бандитизм, какая разница. Ему надо. И он тут же это реализует. А в другой момент он хочет реализоваться в своих талантах. И тогда все про него говорят: «Вот, золотые руки». А сейчас он пьет, просто это его самореализация. Ему сейчас хочется пить – он пьет. Завтра он истрезвился, упился, дальше не охота, вот он теперь будет «золотые руки». Это тоже его самореализация. А где его семья? А нету давным-давно. А он по ней и не скучает. Безпризорнику нету дела до сферы взаимообращений. Он ею не живет. Он живет сферой самореализации, а в самореализации у него есть как минимум три зоны потребностей: плотская потребность (есть, пить, в том числе упиваться, наркотиками насыщаться), затем есть потребности душевные, которые он с удовольствием проводит кто в домино, кто в разных общениях друг с другом, кто просто в интернете сегодня сидит в разных интернет-общениях, в контактах. Ну и наконец есть у него сфера еще его разных дарований. Он может быть музыкантом, ремесленником, он может быть художником, поэтом, писателем, компьютерщиком, сегодня эта сфера очень большая, бухгалтером может быть, еще кем-то. Вот он в этом осуществляется себе в то время и в тот момент, когда ему это хочется. Поэтому у него трудовая книжка вся исписана. Сегодня он хотел тут быть, завтра в другом месте, послезавтра в третьем. Здесь он два месяца побыл, там два года, там опять полгода, тут на один месяц. И вот уже две книжки трудовые, вложены одна в другую, а он всё еще самореализуется и бегает, где-то носится. Это безпризорник. Сейчас очень много безпризорников. Отдел кадров устал уже от этих трудовых книжек. А он еще и к тому же и пьющий, и гулящий, еще какой-то, блудник, еще всякое разное, потому что он живет своими прихотями и похотями, везде самореализуясь. Это безпризорник.

Понятно, что из такого беспризорника что может произойти, когда его позовешь к благодати Святаго Духа? Он даже и не слышит тебя. Ему не до Духа Святаго и даже не до тебя, зовущего его к Духу.

Ну ладно, мы уже устали, пора кончать.

Аминь.

100.12

Расшифровка: Хассай А.А.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить