Сегодня у нас беседа о приготовлении детей к исповеданию Христа. Прежде надо уяснить для себя или уразуметь, что есть само «исповедание». Мы знаем, проповедь Евангелия есть и, мне думается, но надо различать - одно дело проповедовать, другое дело исповедовать. То есть, проповедь может совершаться человеком, который не исповедует Христа. Он знает о Христе, в том числе, даже человек не верующий, но честно относящийся к Евангелию и обращающийся к этой Книге, как к книге нравственной содержания, и даже он может проповедовать Христа, как носителя нравственного начала и дающего нравственный порядок жизни.

Мне доводилось (приходилось) встречать таких людей, которые вполне искренне приемлют Евангелие, хотя, хотя не веруют во Христа, как в Бога, и вообще, не относят себя к людям верующими. Но, будучи философом, и давно работающим над нравственными основаниями жизни человека, признает лучшей книгой Евангелие и ряд Святых Отцов, которые толкуют Евангелие, и опираясь на эти книги, выводит из них Нравственный закон, и искренне следует этому нравственному закону. Естественно, что он в своих беседах и лекциях, раскрывает Евангелие, и таким образом, проповедует Евангелие.

Правда эта проповедь отличается от проповеди веры. Есть проповедь нравственная, а есть проповедь веры. Они, конечно, отличаются, как по духу, так и по своему направленному содержанию. Ибо нравственная проповедь - она выделяет нравственные поступки и установления Евангельские, но не касается духовного содержания Евангельских событий, и поэтому не говорит о Христе, как о Боге, а говорит о Христе, как о человеке, совершенном.

И когда мы говорим о детской проповеди, то нередко, к сожалению, встречается как раз случай детской нравственной проповеди. Ребенок не вполне различает или распознает во Христе Бога, но явно распознает в Нем свершенного человека. И другой случай, когда ребенок, как раз слышит во Христе Бога, и плохо слышит совершенного человека. И третий случай: когда ребенок слышит во Христе Богочеловека и обращается к Нему и проповедует Его, как Бога пришедшего спасти человека и для этого обретшегося в человеческое естество.

Если внимательно посмотреть, откуда появляются те или другие дети, то мы увидим, что чаше всего есть прямая связь с самим воспитателем или преподавателем. Сам преподаватель так приемлет Христа и, не осознавая своего восприятия Христа, вдруг, отображается в детях, когда дети точно "схватывают" именно то, что несет в себе сам преподаватель. И поэтому далее несут в своей проповеди, такого Христа, какого им дал, раскрыл и рассказал сам преподаватель.

Часто при этом, особенно смышленые и способные (талантливые) дети (особенно при ярком, талантливом рассказчике преподавателе) легко запоминают события Евангельские, легко напечатлевают себе образ Христа, и потом, также просто и легко несут Его в жизнь. То есть, несут другим людям - сверстникам, родителей и всем с кем они доверительно встречаются.

В такой проповеди часто можно встретить детей, которые как бы торжествуют в пересказе Евангельских событий. И это торжество не столько Евангелия и Самого Господа, сколько торжество ребенка, который знает о Боге. И этот торжественный пафос себя знающего присущ большинству талантливых и одаренных детей, которые воспринимают Евангелие в воскресной школе и потом несут его своим сверстникам.

И мы видим такую особенность и трудность, - одаренным детям привить проповедь Евангелия, где торжествует само Евангелие, и Господь торжествует, оказывается делом не простым. И вовсе недостаточно просто хорошо и красиво рассказать о Евангелии. Оказывается, сам по себе рассказ Евангельский событий от преподавателя, не исполненный веры, невольно, а строго говоря, неизбежно ведет в одаренных детях к торжеству самого ребенка, а не к торжеству Евангелия. Тут я склонен думать, что неизбежно приводит. То есть, если не исполнен рассказ Веры не Верою исполнен рассказ, то он неизбежно приводит к торжеству самого ребенка.

И не удивительно, что при таком преподании Евангелия, и затем детской проповеди своим сверстникам трудно ожидать начала исповедания Христа. То есть, в отличие от проповеди Евангелия, под исповеданием Евангелия мы понимаем совершение Евангельских заповедей в жизни, хождение по Заповедям. И это потребность в Заповедях, как руководство к жизни, затем "вкус" хождения по Заповедям, затем закрепление этого "вкуса" и стояние в этих Заповедях, и является причиною исповедания Христа ребенком. То есть, это означает, что так воцерковляющийся ребенок, будь то подросток: младший, средний или старший, или юноша или девушка, - будут исповедниками Христа не за пределами воскресной школы, а везде, в том числе, и в самой воскресной школе.

Более того, со временем, с выходом во второй, в третий год обучения в воскресной школе, окажется, что главное исповедание Христа потребуется именно в самой воскресной школе. Причина очень простая: в присутствии преподавателя дети ведут себя одним образом, а в его отсутствии - другим. И вот, когда отсутствует преподаватель, продолжать быть так же, как при преподавателе - дело не простое. Либо человек должен быть внутренне достаточен, ребенок должен быть внутренне сознателен, а в сознании своем достаточен в своем притязании, что ли, к определенному себе самому. Либо он должен быть действительно исповедником Христа, то есть, совершителем Его Заповедей. И тогда мы увидим, что для совершения Заповедей необходимо два очень важных качества: терпение и мужество.

И воспитание ребенка именно в этих двух качествах является важнейшим параллельным (направлением) приуготовлением ребенка к исповеданию Заповедей Божиих до конца. Потому что, если ребенок в личной встрече с Евангелием откликнулся и пережил "вкус" к наставлениям (заповедям) Господним, то дальше, желая поступать и реально поступая по Заповеди, он вдруг встречается со средой сверстников, которые вовсе так не поступают. Более того, самостоятельной среде сверстников такое хождение по Заповедям, оно, как бы, предосудительно, то есть оно не приемлемо самою средою детей. И по простоте детской вызывает сразу живую реакцию детей, - отторжение, смех, небрежение своим сверстником. И услышав такое отторжение и почувствовать себя в среде сверстников «белой вороной», оказывается делом очень трудным. И ради того, чтобы сохранить себя в среде сверстников, то есть, быть принятым ими, ребенок должен отказаться от исполнения Заповедей или наставлений Божиих. А для того, чтобы остаться верным Заповедям, ему надо проявить мужество. Мужество - есть стояние в добре до конца, или же, стояние в Заповедях Божиих, не взирая на лица и условия, в которые он попадает.

И когда мы ведем беседы с детьми, и в самом летнем поселении и в «семейках», мы постоянно вспоминаем этот момент, когда каждый из них призван усвоенное добро сохранить независимо от реакции окружающих его сверстников.

И интересно, что беседа об этом детьми всегда воспринимается. До 12 лет они слышат это. Подростковый возраст от 12 и старше к этому уже относится с большой осторожностью и некоторым таким напряжением, потому что для них слишком ценно мнение окружающий и сверстников и они фактически уже живут этим мнением, и через это мнение себя слышат как члены подросткового объединения, этого подросткового организма. И лишиться этой жизни в организме страшатся. Потому что для них это означает потерю, как бы, самого себя. То есть, подросток самого себя воспринимает через "частичность" в организме подросткового объединения. И эту частичность свою не приемлет, как частичность, не сознает, а наоборот, эту частичность сознает, как свою полноту.

И отсюда, очень большая трудность для него, вдруг проявиться в подростковой среде не таковым, как они все. И требуется какая-то особая встреча с Евангельскими наставлениями, переживания сугубого "вкуса" внутренней души своей: нравственного вкуса или же вкуса Веры, чтобы при этом остаться все-таки верным Евангельскому наставлению.

Интересно, что в семейном (летнем) поселении у нас были две девочки: одной 15 лет, а другой 14,5. или ровесницы - Лена и Настя. Они настолько яркие по характеру своему, что сразу были видны как лидеры. Причем, когда мы садились на беседу с подростками, они буквально "закидывали" меня вопросами и та и другая. Лена приехала вся совершенно неверующая. Может быть, были какие-то начатки веры, но я не услышал их в ней. Вся в повадках своих - мальчишка. Она и в одежде своей мальчишка, и ходила все время с мальчишками. Все повадки такие стремительные мальчишеские: резкие, энергичные и сильные. А Настя, наоборот вся девическая, но девическая с очень крепким сильным характером. Настя верующая, а Лена не верующая.

Лена встретила уклад семейного поселения в категорические штыки, то есть для нее это было невозможно ходить в юбке, надевать платок, молиться, поститься, вообще, соблюдать почитание старших, оставить мальчишек и ходить не с ними, а ходить с девочками, а тут еще и трудиться.

А у Насти (девочки обе из Москвы, но там они не дружили а были знакомы через отцов, и по строю жизни - небо и земля, два разных полюса). Настя «по-московски» верующая. Ну, что такое «по-московски»? То есть, соблюдающая некоторый чин церковных правил, в меру исполняющая некоторое внешнее благочестие и все, - в то же время достаточно сохраняющаяся в среде своих сверстников, не лишающаяся этих сверстников и живущая вполне по их законам, хотя при этом отчасти церковная.

И вот в поселении от одной встречи к другой встречи с подростками от одной беседы к другой беседе, в ней происходит глубокий переворот всех ее представлений о Евангелии, о Христе. И вот, я вспоминаю последнюю уже личную беседу с ней. Лагерь уже идет к завершению, и Настя подходит ко мне с последними своими вопросами, как ей теперь быть там, в Москве, потому что она теперь совершенно точно определилась, что она христианка. Она определилась совершенно точно, что она теперь с этого времени не может Его придать, и потому будет следовать за Ним так, как Он этого хочет, а не так, как этого хотят ее родители…

Она, кстати, вдруг распознала, что родители ее хотят Христа другого, чем Он в действительности, как она теперь узнала. И она не хочет Христа так, как она раньше сама хотела, и так как хотят ее сверстницы верующие москвички. И она задает вопрос: а как ей теперь в этом сохраниться? И вопрос на столько серьезный для нее решается, и настолько она глубоко об этом спрашивает, что я впервые с этим встретившись в подростки, даже сам пережил некоторое потрясение от самой просто такой встречи с нею.

То есть, я к тому говорю, что подростковый возраст - это 14-17 лет, когда время личного совершение поступка от сил души, то есть это преимущественно душевное развитие подростка в этот период. И личное поведение, личный поступок совершается от Сил Души. И по этому по Силам Души подросток и задает вопросы. И там где Силы Души через Евангельский образ и через приятие Евангелия, высвобождаются из-под ига греха, а именно это произошло с Настей. Она категорически отвергает грех, и это возраст настолько живой и открытый на встречу всему Богодарованному, если искренне (открыто) и близко с ними говорить, самому пребывая от искренней веры. Этот возраст приемлет, и слышит слово Веры и приемлет его с такою силой и искреннею преданностью, какой не имеет ни один другой возраст. Разве, что только та точка в 29-31 год, когда человек по естеству открывается вновь на вопросы духовной жизни. А в этом смысле подростковый возраст 12-17 лет самый благоприятный, что ли, для воцерковления, и трагедия, что мы этот возраст сейчас упускаем из воцерковления.

И я сейчас так наблюдаю, что с этим возрастом наибольшие трудности работы. Хотя, казалось бы, здесь-то и не должно бы быть этих трудностей. Мне видится, что причина здесь только одна, что трудности испытывает тот воспитатель, который идет с подростком не от веры и не от души, а значит - от внешнего православия, и от самомнения, и от корысти. То есть, Силы Души схвачены у человека покровам сердца или же корыстями разными.

И вот, когда человек идет от корысти в общении с подростком, тогда разговор с подростком не может состояться, потому что подросток идет-то от Души и сразу слышит движение от корысти, и натыкается на него как на "вопиющую" стену. И, кстати, ни один другой возраст не слышит корысть так ярко и так точно, как возраст 14-17 лет. Этот возраст не обманешь: или ты действительно с ним, или они против тебя.

И вот, когда идешь на встречу к подростку… Казалось бы, Настя была приуготована к тому, чтобы обрестись теперь в живое Православие и действительно пойти теперь исповедником Христа. Причем удивительная вещь, она очень точно понимала, что рассказывать о Христе она не будет. Для того чтобы быть Христианкою не надо рассказывать о Христе, и не надо со всеми говорить Вере и о Церкви, но надо себя вести подобающим образом, как Господь того велит. И когда она начинает слышать, как же теперь надо себя вести, она сразу воочию слышит реакцию того московского ее окружения, с которым ей придется встретиться. И вопрос возникает вот здесь, на этом "водоразделе" - она видит полюсную полярность своего нового поведения с тем, что ожидают от нее ее сверстники. И она задает вопрос: «Как сделать так, чтобы не предать Христа в отношениях с ее, непринимающими сверстницами. То есть, она наперед знает, что сверстницы ее не примут, что с ними пытаться их привести к таковому же порядку и характеру жизни не должно ей сейчас, и не в этом сейчас ее жизненная задача, и что они останутся такими, какие они есть, но сразу заметят ее другой. Они и так вообще-то видели ее другой, и так у нее возникали разные трудности в отношениях с ними, а теперь они увидят ее категорически другой. И поэтому (в отношениях с нею), конечно же, с их стороны (она перечисляла) будут: и насмешки, и издевки… А вот эта девочка так будет себя вести себя по отношению ко мне. А что делась с этой девочкой, которая так себя вела, а теперь и подавно будет так себя вести. И ее заботило не то, как ей быть, как ей не повредить (сохранить) себя, а ее заботило, как ей не предать Христа и при этом не ввести в искушение подруг своих.

Вот удивительный поворот. Насколько точно она "схватила" правду исповедания Христа. Она не о себе заботилась в этих вопросах, она задавала эти вопросы в заботе о них, чтобы они не повредились и своим повреждением, крайним ожесточение на ее поведение, а значит, на Христа - не согрешили бы, и через их грехи тогда получится, что она предает Христа. Не через свои грехи, а через их грехи она предает Христа.

Слышите, как она услышала? Она же услышала самую сердцевину проповеди Господней: «Возлюби ближнего» - то есть не стань для ближнего искушением из-за которого ближний вошел в раж, в раздражение, в обиду или еще что-либо, и в результате своего раздраженного настроения похулил Господа. И ты стал причиной того, что Господь хулим, гоним и в бесчиние ввергаем. Кто погрешил? Ближний грешит? - Нет. Ты погрешил, потому что ты его ввел в такое хуление. Вот, что значит: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам; но горе тому человеку, через которого соблазн приходит» (Мф. 18, 7).

Вот не стать этим соблазнителем.

И интересно, что Лена, когда я приехал на третью седмицу смены, как раз дежурил подростковый род. Естественно, кто там верховодит? Конечно, же, Лена. Но, какой у нее внешний вид? До этого она была в шортиках, вся из себя загорелая такая "амазонка", и совершенно независимая ни от каких взрослых, ни от кого. И вдруг, я вижу Лену в длинной юбке, совершенно глухой, и она вполне почтительна к хозяйке, к Насте, и услужлива, с чайником разливает чай, сразу же откликается на поднятую руку, вся живет этим служением на кухне, хотя в первый раз она очень сильно там бузила. То есть, ее внешний, такой, казалось бы, совершенно отвратный такой порядок жизни, в действительности оказался очень глубокой натурой, которая не только восприняла все беседы. Три беседы было у меня с ними, и, наверное, помимо этого много бесед было у воспитательницы с ними. Это Ольга Свирина с ними много потрудилась, а потом еще добавился Дианисий Антонов, когда наконец пришел к ним, а то он долго не приходил к ним.

И конечно, подростки семейного поселения, даже которые совсем такие, помните, Раиса рассказывала про трех подростков вообще уличных, которых прислали на исправление в поселение без родителей. В сочетании трех моментов: реальная жизнь, в которой требовалась самоотдача, забота о ближних, и в связи с этим труд. И беседы мои и воспитателей. И вот этот «двухслойный пирог» - в основании жизнь, а сверху беседы, приводящие их к самосознанию, что же они делают и как они живут, и плюс еще третья сторона - это их собственная душа, которая находилась в том возрасте, когда она ориентирована, открыта, расположена на близкую встречу с правдою. И она и воспринимает, что слово Евангелие это не внешний призыв, а это определенная норма жизни, причем совершенно не свойственная сегодняшнему миру, и поэтому отчасти не свойственна и им самим. Какой-то части их самих это не свойственно. А другой части (их самих это), наоборот, свойственно. И когда они той «свойственной» частью откликаются, то они слышать, что им надо преодолевать "несвойственную" свою часть, и они решаются на это преодоление.

Вот этот факт преодоления самого себя, и есть начало исповедовании Христа. То есть, это признак того, что произошла встреча со словом Евангельским. Евангельская проповедь встретилась с душою подростка. То есть, Сила Души подростка, вдруг, обрела в Евангелии образ своего хождения. Сила обрела Образ, и с этого времени подросток знает, как жить, он внутренне знает теперь, как жить.

Но, как только он это обретает, он сразу встречается с самим собою, который совершенно так не хочет и не привык так жить. И начинается работа самосознания по различению в себе жаждущего жить по Божьи от противящегося Богу. Вот этот труд различения, разграничения, определения внутренний границы - где кончается жизни по Божьи и начинается жизнь по греху, - является одним из самых важных моментом самосознания и наиболее трудоемким, особенно для взрослых людей. Потому что взрослые люди это люди, у которых в подсознании уже хорошо развиты и сформированы мощные механизмы самозащиты Эго - эгоистической самозащиты. Или (можно сказать, что ) все подсознательные механизмы приведены в боевую готовность против определения этой границы добра и зла.

А вот подростковый возраст, он еще к этому открыт, и если правильно повести с ними действия самосознания в беседе. То есть, в беседе с ними повести правильные действия их собственного самосознания - в самих себе, то они как-то быстрее с этим управляются быстрее и лучше управляются, чем взрослые. А, найдя однажды, или совершив это действие самосознания, а значит, найдя эту границу между добром и злом, они дальше ищут поддержки взрослого, чтобы теперь в этом добре идти свободно. Они начинают слышать, что это добро постоянно пленяется злом, что их страстные привычки, греховные навыки постоянно ищут захватить в плен, лишить свободы их собственную потребность добра.

И поэтому в этой потребности свободно идти в добро, значит, в Евангельский характер жизни, они очень нуждаются во взрослом человеке. Потому что взрослый человек более всего может поддержать их в этом смысле и составить ту необходимую внешнюю среду, через которую подросток будет крепко стоять во внутреннем человеке. Потому что, помимо взрослого, сверстники, которые рядом с ним идут, они стать такою крепкою средою, на которую можно было бы опереться - не могут. Даже, если среди них есть друг или подруга, которые солидарны с ними в этом хождении в Вере, тем не менее, все равно, все-таки это сверстники, и они не имеют такую власти и силы в утверждении добра, какую имеет взрослый человек.

А причина этого еще и в том, что среди Сил Души есть Сила Почитания, и она при такой близкой встрече взрослого с подростком оживает, высвобождается и, свободно обращаясь к взрослому, встречу с ним делает для подростка опорною. Почитание (взрослого) становится важнейшей опорою в совершении добра по следам взрослого, который несет в себе это добро. Слышно о чем я говорю? Значение самого почитания?

И удивительная штука, этот возраст 14-17 лет особенно склонен к почитанию, хотя именно с этим возрастом у большинства взрослых людей возникают самые острые конфликты.

Причина только одна - взрослый не пришел к подростку, хотя подросток очень в нем нуждается. Этот возраст нуждается во взрослом, крайним образом. Ни один (другой) возраст так не нуждается во взрослом, как этот возраст. Разве только, может быть, еще (за исключением) младенческий (возраст) до 3-х лет, который тоже в равной степени нуждается во взрослом. Только младенческий - нуждается в душевно-телесном плане, а (подростковый) возраст 14-17 лет нуждается в душевно-разумном плане, во взрослом, а мера нужды одинакова.

Так, что такое исповедничество? Это когда подросток, (сейчас мы перейдем и к детям) за взрослым пошел к самосознанию или в самосознание, открылся навстречу, а значит, высвободился навстречу Евангельскому слову, и в самосознании нашел границу между этим откликом и склонением ко злу, и с помощью взрослого, стал теперь учиться противостоять злу в самом себе. Это внутренняя причина исповедничества. Если это (теперь) совершилось с подростком, то теперь мы идем к исповедничеству внешнему. То есть, теперь, оставаясь верен Заповеди Божией, он должен совершить ее в жизни. И действительно, Сила Души - это такое явление в человеке, которое ирреально не может жить. Силы Души живут только реально. Когда мы сидим перед телевизором и смотрим на экране беды несчастных людей, то малыш четырехлетний, впервые сидящий перед телевизором и живущий от Сил Души или от Души живущий, бросается к телевизору: «Мама! Спаси его, надо ему помочь». Вот естественное движение души. По-другому душа не может действовать, по-другому душа не может реагировать, она сразу бросается на помощь, ибо она живет реально. И если событие происходит, а ребенок откликнулся от Души на событие, он непременно (сразу) бросается на помощь. Поэтому живущий от Души или в Силах Души - не знает трусости. Трусость - это свойственно покровам сердца, благодаря которым Силы Души схвачены, пленены, не свободны.

А там, где Силы Души свободны, там нет трусости, и человек, слыша на улице крики о помощи, бросается просто на помощь, он не думает и не переживает по поводу… и вообще, сейчас ли надо броситься или погодить, и надо ли бросится или нет.

Помню у нас, когда я учился в институте, был диспут по поводу того, какого человека надо спасать, когда он тонет? Тонет человек. Какого человека надо спасать и в какой момент? А какого не надо спасать и почему не надо? Там были разные моменты: социальная значимость этого человека, сословная принадлежность, близость по духу или по мировоззрению или наоборот, удаленность, старый или молодой… Много всего было обсуждено. Но Нравственной Силе Души это обсуждение совершенно не нужно, то есть, это противно даже. Оно, видя тонущего человека, просто бросается спасать и больше другого нету. Не важно старый он или молодой, министр или рабочий, - какая разница.

Так вот, по этой причине Сила Души или живущий от Души всегда искренен. И эта свобода жизни от души позволяет подростку не заниматься выбором.

Кстати, мне так думается, что в Церкви, в Христианстве, нет момента выбора. То есть, момент выбора есть на определенном этапе начального воцерковления. Потому что, пока мы еще из «мира сего» выходим в мир Церкви, то в «мире сем» мы занимаемся выбором, потому что это действие сознания: нам надо выбрать между правильным и неправильным, добрым и недобрым, истинным и ложным. А, когда человек в своем воцерковлении обретается в Душе своей, там /тогда/ стоит вопрос не выбора, а свободы. Если в «мире сем» существует такое сочетание: «свобода выбора», то в церковном жительстве нет такого действия, а есть действие - «свободного произволения» или несвободного, но тогда борьбы со страстью и грехом, которые пленяют его свободу, то есть не дает ему совершить поступок так, как требует того его душа, Богодарованная душа. А соответственно, как требует того Евангелие.

То есть, человек сотворен Богом свободным, то есть, свободным совершать Евангельский образ жизни, совершать добро и Любовь, свободным любить. И здесь нет никакого выбора, здесь просто имманентная (внутренняя, природная) потребность жить в Любви к Богу и ближним. И когда эта потребность пленяется грехом, то нет вопроса выбора.

Когда вас связали, разве у вас есть свобода выбора - остаться связанным или же высвобождаться? нет же? У вас есть естественное желание выпутаться их этих пут.

И удивительная вещь, подростки более всего это слышат. Вот уже с молодежью студенческого возраста уже трудно об этом говорить, то есть, они никак не могут услышать: о чем это я говорю? О свободе выбора они слышат, а о свободе жизни во Христе никак ни схватывается. А вот подростки, "схватывают" и, схватив это, начинают, наиболее искренние действительно склоняются в эту сторону. И если ты идешь рядом с ними, и поддерживаешь их в этом, то они, опираясь на твое присутствие, начинаю искать этой свободы жизни во Христе.

При этом вовсе не обязательно бывает требовать от них каких-то регулярных Богослужений, хождений на Таинства, регулярных молитв, ибо не в этом дело. Когда идет речь о высвобождающейся душе, которая, как раз то и способна совершать Евангельские заповеди по естеству, то вкус к этой свободе и составляет внутреннее начало христианина. А если еще этот вкус орошаем Благодатью, то подросток тем более слышит не потребность к молитве, а потребность к этому хождению по заповеди Божией - в этом секрет и смысл воцерковления.

И когда это происходит у подростка, то дальше, пытаясь сохраниться в этой свободе поступка по Евангелию, он встречается с трудностями противления своей страстной натуре. И вот здесь-то тогда, на его вопрос: «Батюшка, что же мне делать, меня она задавливает, и я все равно не удерживаюсь в этом? Что же мне делать?». Я говорю: «А ты Бога просил о помощи? - «Нет». - «Так ты Его попроси».

И здесь еще должна произойти встреча его Веры с Силой души, то есть он должен однажды этот совет действительно исполнить и услышать, как по просьбе его, внутренней просьбе, когда он взмолился Богу, чтобы остаться свободным в поступке по Евангелию - это значит свободным в душе своей, он, вдруг, испытал эту помощь Господнюю, испытал это Благодатное вспоможение Бога. Вы не представляете какою радостью светится подросток, когда он прибегает рассказать об этом событии, которое произошло в его внутреннем человеке.

Я вспоминаю эту же самую Лену, которая как-то... Вы знаете, не было восторга в ее рассказе, а было внутреннее сокровенное удивление свершившемуся факту, и при этом вопрос: «Правда ли я пережила то, о чем Вы говорили?».

Она действительно пережила то, о чем мы с ней беседовали и, действительно, страсть отложилась, и когда она вдруг почувствовала эту свободу от страсти, которая только что ее давила, и эта свобода обрелась, потому что она в глубине просто, искренне позвала Бога в помощь себе, она пережила нужду в Боге. И в этой живой реальной нужде, она обратилась к Нему и услышала ответ в том, что страсть, вдруг, куда-то растворилась, и она почувствовала эту свободу от страсти.

Я думаю, каждый из вас, кто переживал когда-либо покаяние и разрешение от греха, не по исповеди совершенной, не потому, что вы исповедали словом что-то, а когда пережили покаяние на Таинстве
Покаяния, и по разрешении священником вас от греха, вы, вдруг, пережили чувство свободы Души от обуревающей страсти.

Вот это-то высвобождение от страсти переживает подросток, когда он однажды внутренне воззвал к Богу. И вот с этого момента, к исповеданию нрава Христова прибавляется исповедование Веры. И именно это внутреннее исповедание Веры, а значит, хождение в этом факте Богообщения, Богопоможения, и заключается причина всего внешнего исповедования последующего.

И если этого мы с нашим подростком не переживем, если до этого момента мы с ним не уговоримся, и не встретился именно /с подростком/ в этой области его жизни, то мы ничем ему не помогаем. Все внешнее говорение о поступках, все внешнее призывание к правильному, благочестивому жительству, не является призывом к исповеданию. В лучшем случае, оно будет укладываться у ребенка к способности нести самоличную проповедь, то есть он проповедует сам себе, будет сам себя уговаривать, что так надо ходить, сам себе, уже усвоив это слово, он сам себя убеждает, что да, надо стоять и ходить так. Но это еще не получившее внутренней причины к жизни слово, и поэтому это все равно остающееся проповедью. А в худшем варианте, это просто-напросто приводит к тому, что подросток наш ходит и другим рассказывает, других наставляет, как надо жить. Сам при этом ничего такого может быть не делает. Или, если делая, то только чисто внешне - фарисейски.

Вот теперь, поговорив о подростках, мы теперь коснемся детей в возрасте до 12 лет, то мы увидим, что дети от 7 до 10 лет находятся примерно в подобном же расположении души своей, как и подростки после 14-17 лет. Разница лишь та, что подросток лично живет от Души, а ребенок 7-10 лет жить от Души начинает через взрослого. Потому что он открыт на взрослого, он от него мерит и совершает жизнь свою. Поэтому такая искренняя расположенность к взрослому, такое хождение за ними. И тогда получается, что причина исповедования Христа лежит не в самом ребенке, а лежит во взрослом. И чем более взрослый от Души живет в нраве Христовом, и чем более в этом Нраве своем, он освящаем Верою, тем более к исповеданию приближается ребенок с 7 до 10 лет.

И по моему большому опыту работы с детьми, мне думается, что у этого возраста нет другого способа прийти к исповеданию Веры. Поэтому возраст с 7 до 10 лет в исповедании Веры весь зависим от взрослых, с которыми он живет. И только редкие дети, которые от Бога и по роду своему, имея молитвенника в роду, и по какому-то /сугубому/ особому благословению Господнему имеет особый дар духовной жизни, те по Дару своему не зависимы от взрослых настолько. Хотя и они все равно остаются по характеру своего возраста, - от части зависимыми. Но не настолько, насколько другие дети, то есть, обычные или средние дети.

Поэтому ребенок не внешнем образом будет ходить в Церковном укладе, а значит, в исполнении Заповедей Божиих: не в исполнении молитв, постов, Богослужений и прихождений к Таинствам, - это все не есть исповедование Веры. Оно станет таковым после того, как ребенок сначала войдет в исповедование Нрава и в исповедование Веры по Нраву. И когда он переживет потребность во Христе для стояния в Нраве, тогда для него молитва, Таинства станут фактом /моментом/ исповедования Веры, потому что без них, оказывается, не возможно в Нраве не только устоять, но даже и совершение.

Более того, развитие в Нраве возможно только благодаря развитию в Таинстве, а потом в молитве. То есть речь идет о той молитве, когда уже подвижник не нуждается в частом Причащении, ибо в молитвенном Богообщении он уже достаточно близок с Богом во внутреннем исповедовании Христа, что в Причастии нуждается раз в год, три раза в год или четыре раза в год, как обычно было у подвижников.

Поэтому период до 12 лет все равно остается периодом огласительным, то есть зависимым от внешнего хождения взрослых, и поэтому, конечно же, чтобы дети до 12 лет действительно бы оглашены были в исповедование Христа, необходимо, чтобы взрослые были действительно верующие и исповедующие Господа по Душе своей, по нраву своему, и по живой Вере, освящающей их нрав. Но, так как на сегодняшний день таких взрослых нет вокруг большинства детей наших верующих, то по этой причине мы сейчас исповедование веры от детей ожидать не можем.

И тогда возникает вопрос: «Как же в этом случае быть? То есть, если от Силы в Силу, то есть, от Души к Душе, исповедование Веры невозможно обрести в современных детях, потому что нету откуда идти в Силу детскую?» Взрослых-то нет, от Силы которых пошли бы в Силу детскую. То, как в этом случае выйти из этой ситуации? И на этот счет есть тогда, видимо, некоторая возможность педагогического выхода из этого нашего состояния.

Мы знаем случаи в спорте, например, когда тренер давно уже никаких рекордов сам не ставит, а выращивает чемпионов мира. Сам ничего не может сделать высокого уже. Когда-то он тоже был чемпионом, а теперь по возрасту ничего уже сделать подобного не может, а, тем не менее, выращивает чемпионов. Значит, он знает точные и правильные действия, и сам их, не умея сделать знает их точное описание. И когда он преподает (способному) одаренному своему воспитаннику, тот Даром своим, то есть своей способностью, которая слышит в словесном образе сразу реальность действия, входит в этот словесный образ своей одаренностью, то есть, правдой действия, и через это начинает активно развиваться. Вот такой возможен сейчас путь. Но он тогда требует точных педагогических действий со стороны не исповедующих взрослых. То есть, со стороны маловерующих и теплохладых взрослых, но точно действующих педагогически.

 

Но, это уже очень большая тема из области Практической педагогики, и кто у нас учится, Бог даст, о ней услышите на занятиях по практической педагогике. А кто не учиться начните учиться, потому что сейчас время, когда, мне думается, в области церковной педагогики надо просто проходить "ликбез". Без этого просто не спасти сейчас поколение, которое жаждет спасения. Спаси Господи. 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить